Глава 4(2)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Кстати, облегчённые полицейские «Ратники» спецназовцев, что позволило Ледогорову засунуть все свои два взвода в один десантный челнок, оказались их же проклятием. Я видел, как ток проходит по металлическим сочленениям брони, заставляя тела бойцов ИСБ дёргаться и терять контроль над мышцами. Нагрудные пластины прекрасно держали пули, но против электричества были бессильны — костюмы не были рассчитаны на такой тип воздействия. Буквально одного попадания хватало, чтобы солдат ронял оружие и терял способность прицельно стрелять. Двух-трёх — чтобы падал сам и корчился на полу в судорогах...
Мэри работала совершенно иначе. Там, где Кроха крушил как осадный таран, она скользила между противниками призраком — бесшумная, смертоносная и неуловимая. Я едва успевал следить за её движениями, настолько они были стремительны: выстрел — спецназовец падает — перекат вправо — ещё выстрел — ещё одно тело на полу — разворот — третий даже не успевает понять, откуда прилетело. Ни единого лишнего жеста, каждый шаг выверен до миллиметра, каждое движение — часть смертельного танца.
Двое штурмовиков попытались зажать её в клещи — скоординированная атака с двух сторон одновременно. Грамотный тактический приём, который сработал бы против большинства противников. Мэри нырнула под руку первого, при этом ещё всадила разряд ему под мышку и использовала его падающее тело как живой щит от второго. Тот замешкался на долю секунды, пытаясь обойти препятствие. Этого хватило.
— Слишком медленно, малыш, — бросила она, укладывая и его точным ударом в шею.
Три слова и столько же секунд за весь бой. Большего Мэри не требовалось.
Зина где-то позади меня вскрикнула, пригибаясь от шальной очереди — пули прошли над её головой, высекая искры из переборки. Дед Батя, всё ещё оглушённый ударом по затылку, пытался отползти к стене, подальше от эпицентра схватки, волоча за собой непослушное тело. Я хотел помочь им, но со связанными руками мог только беспомощно наблюдать.
Капеллан продвигался вперёд методично и неторопливо, как монах, совершающий привычный утренний ритуал. Каждый его выстрел был выверен и точен.
— «Господь — свет мой и спасение моё: кого мне бояться?» — негромко произнёс он, укладывая очередного противника. Тот рухнул, дёргаясь в судорогах. — Лежи смирно, брат мой. Подумай о душе своей грешной.
— Капеллан! — рявкнул Папа, отбивая прикладом удар очередного спецназовца. — Хорош языком молоть!
— Псалом двадцать шестой, весьма к месту пришёлся.
— Потом помолишься, когда выберемся!
Трое спецназовцев бросились на Папу одновременно — видимо, решили, что задавят числом. Плохое решение. Очень плохое. Папа встретил первого прикладом прямо в забрало — визор треснул с противным хрустом, боец отшатнулся, хватаясь за залитое кровью лицо. Второй попытался захватить сзади, обхватив руками за корпус, но получил локтём в рёбра — даже сквозь броню удар вышиб из него дух — и следом разрядом в незащищённое бедро. Он взвыл и осел на пол, скрючившись. Третий — видимо, самый отчаянный — успел выстрелить. Пуля ударила в нагрудную пластину тяжёлого «Ратника», высекла сноп искр и срикошетила куда-то в потолок.
— И это всё?! — Папа развернулся и впечатал бронированный кулак в шлем стрелка с такой силой, что тот отлетел на два метра и врезался в переборку. — Элита, мать вашу! Позорище! Меня курсанты-первогодки на учебке жёстче прессовали! Стыдоба!
Желающих проверить его слова не нашлось. Уцелевшие спецназовцы в радиусе нескольких метров предпочли отступить, справедливо рассудив, что есть противники и полегче.
Толик тем временем умудрялся сочетать несочетаемое — дрался отчаянно и эффективно, но при этом выглядел так, будто случайно забрёл на поле боя в поисках буфета.
— Ой! — воскликнул он, врезавшись плечом в очередного спецназовца. Тот получил разряд в живот и сложился пополам, хватая ртом воздух. — Прощения просим!
Его винтовка плевалась электричеством почти наугад, но результат говорил сам за себя — четверо поверженных противников за спиной и пятый, пятящийся с нескрываемым ужасом в глазах.
— Толян! — крикнул Папа, укладывая очередного штурмовика. — Хорош придуриваться!
— Обижаете сержант! Это не придурь, это моя фирменная боевая техника! Называется «непредсказуемый»! Враг не знает, что я сделаю, потому что я сам не знаю!
— Техника у тебя называется «непредсказуемый идиот»! Сейчас очередь промеж лопаток схлопочешь, клоун цирковой, потом посмотрю, как заулыбаешься!
Я не мог просто лежать и смотреть. Огляделся в поисках чего-нибудь острого и увидел деактивированный штык-нож в метре от себя — выпал у кого-то из спецназовцев в суматохе. Извиваясь как червяк, дополз до него, перевернулся и начал яростно тереть пластик стяжек о лезвие. Больно — острые края резали кожу вместе с пластиком. Неудобно — руки затекли и плохо слушались. Но через минуту отчаянных усилий стяжки лопнули, и я смог освободить запястья.
С ногами справился быстрее. Вскочил — и тут же пожалел об этом: затылок снова взорвался болью, словно кто-то ударил изнутри молотком, мир покачнулся и поплыл. Пришлось схватиться за ближайший контейнер, чтобы не рухнуть обратно на пол.
Когда зрение прояснилось и пол перестал качаться под ногами, я увидел то, от чего кровь застыла в жилах.
Толик оказался в беде. Серьёзной беде. Трое спецназовцев — самые стойкие из оставшихся, те, кто не потерял голову в хаосе электрошоковой атаки — сумели подобраться к нему со спины. Один резким ударом выбил винтовку из его рук, отбросив оружие далеко в сторону. Двое других, работая слаженно, заблокировали его руки мёртвым захватом, не давая пошевелиться даже в усиленном сервоприводами бронескафе. А первый — тот, что обезоружил — уже поднимал свою винтовку, целясь Толику в голову. В слабо защищённую часть между шлемом и нагрудником.
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.