Глава 4(1)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Папа спрыгнул с трапа первым, и его тяжёлый «Ратник» впечатался в пол ангара. Винтовка в его руках уже плевалась короткими и точными выстрелами. Первый штурмовик, не успевший даже развернуться, получил очередь между лопаток и рухнул, выгибаясь дугой.
— Шевелись, мать вашу! — рявкнул старший сержант через плечо, не прекращая стрелять. — Не на прогулке! Работаем!
Мэри скользнула мимо него беззвучной тенью, даже не удостоив ответом — слова, как мы знаем, были не её стихией. Капеллан же степенно сошёл по трапу, чуть ли перекрестился и только после поднял винтовку. Кроха просто спрыгнул, как носорог рванув на противника, и от удара его массивного тела о металлический пол, казалось, вздрогнул весь ангар. Толик выскочил последним, едва не споткнувшись о собственные ноги.
— Ох, блин! — он чудом удержал равновесие. — Чуть не навернулся!
— Жгутиков, ёрш твою медь! — взревел Папа. — Соберись!
Я лежал на полу со связанными руками и смотрел на всё это, не в силах поверить собственным глазам. Они пришли. Мои штрафники пришли за мной — и теперь методично, с пугающей эффективностью укладывали на пол элитный отряд ИСБ, который ещё минуту назад казался непобедимой силой.
Внутри меня столкнулись два чувства, и от этого столкновения перехватило дыхание так, что пришлось судорожно глотать воздух. Радость — они здесь, и у вашего покорного и не очень проницательного слуги появился шанс выбраться из этой мясорубки. И страх — холодный, липкий, обволакивающий страх за их судьбу. Вещь каждый поверженный спецназовец означал ещё один гвоздь в крышку гроба моих друзей. Штрафбат? Забудьте. Теперь им светил военный трибунал и расстрельная статья за убийство сотрудников Имперской службы безопасности. Никакие связи дяди Корнея, никакие деньги на взятки и адвокатов — ничто не спасёт их от высшей меры.
Очередной штурмовик получил пулю в грудь и... Опа! Что это?! Не упал замертво. Его тело выгнулось дугой, словно через него пропустили ток высокого напряжения, конечности задёргались в судорогах, изо рта вырвался сдавленный хрип. Он рухнул на колени, продолжая биться, пальцы разжались сами собой, и винтовка с грохотом звякнула по металлическому полу.
Электрошокеры. Мои ребята стреляли электрошокерами, а не боевыми патронами.
Облегчение накрыло меня такой волной, что на глаза навернулись слёзы. Парализаторы. Мои друзья не убивали спецназовцев — они выводили их из строя, сохраняя жизни. Это меняло всё. Между «напал и обезвредил» и «напал и убил» лежала огромная юридическая пропасть, и эта пропасть отделяла пусть долгий тюремный срок от расстрельной стенки на рассвете. Конечно, нападение на сотрудников ИСБ всё равно каралось сурово, но это был шанс. Крошечный, призрачный — но шанс на будущее.
У них хватило ума. У Папы с его вечным недовольством всем и вся, у молчаливой Мэри, которая обычно сначала стреляла, а потом разбиралась — у них хватило рассудка не превращать моё спасение в бойню. Тем самым они подставлялись под настоящие пули, отвечая лишь электрическими разрядами. Это было чистое безумие — драться с вооружёнными до зубов спецназовцами, имея в руках только шокеры. Но безумие благородное, то самое, которое отличает настоящих солдат от мясников. Которое показывает, что под грубыми шкурами моих штрафников бьются человеческие сердца.
Рядом со мной захрипел Волконский, с усилием приподнимая голову. Кровь продолжала сочиться из раны на его спине, но глаза оставались ясными:
— Это твои? — догадался он.
— Мои, — выдохнул я.
— Грамотно работают. — Он уронил голову обратно на пол, но я заметил тень улыбки на его окровавленных губах.
Ангар тем временем превратился в арену управляемого хаоса, и я не мог оторвать взгляда от разворачивающегося действа.
Кроха — двух с половиной метровая гора мышц, чьё ироничное прозвище всегда звучало как издёвка над здравым смыслом — первым врубился в гущу врагов. Две его винтовки молотили электрическими разрядами, и пусть не каждый выстрел был точным, но если все-таки становился попаданием, отправлял очередного штурмовика в судорожный танец на грани обморока. Проблема была в том, что Кроха сносил на своём пути буквально всё: врезался плечом в штабель контейнеров — те с грохотом посыпались на пол; зацепил ногой погрузочный механизм — тот опрокинулся, едва не придавив раненого спецназовца; а еще едва не растоптал споткнувшегося о чьё-то тело Толика.
— Кроха! — взревел Папа, уворачиваясь от летящего в него обломка контейнера. — Куда прёшь, скотина косолапая?! Своих перетопчешь раньше, чем врага!
— Тесновато, — буркнул Кроха, продолжая методично поливать противников разрядами. Его голос был низким и гулким, как из бочки. — Не развернуться.
— Не развернуться ему! Как слон, б..., в посудной лавке! Здесь тебя оставлю — будешь породу лбом дробить!
Кроха только пожал плечами и продолжил работать.
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.