Апрель в этом году на заимке Агафьи Карповны Лыковой выдался почти ласковым. Снег, как водится в верховьях Абакана, сошёл не весь, но солнце уже пробивало сквозь густые лапы кедрачей, и на пригорках показалась первая робкая травка. Отшельница, которой уже далеко за восемьдесят, прикидывала в уме, когда бы выйти на грядки. В прошлом году, например, она открыла дачный сезон аккурат на майские праздники: земля уже была готова принимать семена, погода не подвела, и всё пошло по накатанной. Но только не в этот раз.
Май двадцать шестого года решил поиграть с тайгой в злую шутку. То, что начало твориться за окнами её скромной обители в конце весны, нельзя было назвать иначе как природным катаклизмом. Вместо привычного звонкого тепла и ветра, пахнущего молодой листвой, пришла лютая напасть. День за днём небо над заимкой заволакивало тяжёлыми свинцовыми тучами. Шторм, как называла это сама Агафья Карповна, затянулся на несколько недель. Вместо привычной посевной — ледяные дожди, которые хлестали по крыше козлятника и сбивали с ног любую надежду на ранний урожай .
Но самым страшным оказалось то, что даже для мая в Сибири бывает холодно, но чтобы вот так — среди бела дня накрапывает дождь, а к ночи вдруг прихватывает так, что лужи покрываются хрупким стеклом льда, а с неба начинают падать крупные хлопья снега. Майский снег. Для человека, который живёт в городе, это просто повод достать зонт или куртку потеплее. Для Агафьи Лыковой это настоящий удар судьбы, который может обернуться голодом долгой зимой. Представьте себе: каждое семечко, каждая картофелина, брошенная в землю, для неё — это жизнь. Это не просто хобби и не способ приятно провести время на даче. Это единственный шанс продержаться до следующего лета, когда природа снова смилостивится.
Агафья Карповна не скрывает своего отчаяния, хотя по натуре она человек очень стойкий и привыкший полагаться на промысел Божий. «Снега, дожди… Посадок никаких почти нет!» — сокрушается она в разговорах со своим духовным отцом, иереем Игорем Мыльниковым. «Маленько посадила, и всё» . Слова короткие, рубленые, как щепки, но сколько в них боли и тревоги. За каждой фразой этой пожилой женщины стоит целая жизнь, прожитая в условиях, где ошибка в прогнозе погоды стоила жизни её близким.
История семьи Лыковых — это хроника выживания, где голод был самым страшным зверем, страшнее медведя. И хотя по условиям задания я не буду углубляться в историю её рода, сам страх перед «бескормицей» въелся в кровь этой отшельнице намертво. Она помнит, что значит, когда не из чего сварить похлёбку, когда последняя лепёшка съедена, а весна ещё только на подходе. Именно поэтому каждый клочок земли на её заимке обработан с монашеским терпением, а любая задержка с посадками оборачивается настоящей душевной мукой. Она относится к каждой крошке с трепетом, потому что знает цену пище так, как не знает ни один городской житель .
И вот теперь, когда тайга, вместо того чтобы дарить тепло, будто свирепеет, все планы рушатся. В мае она обычно уже вовсю орудует тяпкой. Но в этом году даже верные друзья и помощники, которые регулярно навещают отшельницу, бессильны. К ней на подмогу, как обычно, собирался наведаться старый друг, красноярский тележурналист Андрей Гришаков, да не один, а с товарищами, чтобы помочь управляться с грядками . Но из-за капризов стихии «посевную» пришлось отложить. Гости, сколько ни ждали перемен, так и уехали ни с чем. Погоды всё нет. Дождь то усиливается, то превращается в мокрую кашу, которая непригодна ни для сева, ни для жизни.
Чтобы понять весь масштаб трагедии этого «неласкового» мая, нужно представить себе, как устроен быт на заимке Лыковой. Там нет супермаркетов за углом. Нет даже тропинки, по которой можно легко пройти с тяжёлыми сумками. Всё, что попадает на стол, либо выращено собственными руками, либо привезено издалека — на вертолёте или лодке по бурной реке. Агафья Карповна не просто огородница. Она и животновод, и лесник, и сторож в одном лице. У неё есть козы, которые дают молоко — основной источник белка и жира, есть куры. Им тоже нужен корм. Если нет своего урожая, значит, скоро нечем будет кормить живность. А без живности — совсем беда.
В прошлом, бывало, недели выпадали солнечные. Но этот май словно решил взять реванш за что-то. То и дело набегают тучи, ветер свистит в щелях старого сруба, заставляя вспомнить о зимних морозах. А тут ещё одна напасть, которая усугубляет и без того шаткое положение. Пока Агафья Карповна борется со стихией и пытается поймать хоть один погожий час, чтобы выскочить на огород, вокруг её жилья творится безобразие другого рода.
Душевное спокойствие отшельницы нарушил старый знакомый — медведь. Этот зверь уже не первый год «пасёт» заимку. Он приходит весной, когда просыпается ото сна, и ему, большому и голодному, нужно жрать. А у Агафьи — пахнет козами, пахнет едой, да и сама старушка — лёгкая добыча, если бы не её смекалка и петарды. В прошлом году этот «супостат», как ласково называет его отшельница, совсем оборзел. Не давал выйти из избы, караулил у дверей, и даже собаки, привыкшие к тайге, боялись гавкнуть по-настоящему . Скажете: ну что такого? Медведь и медведь.
Но представьте: вы живёте одна в восьмидесятилетнем возрасте. Вокруг на сотни километров ни души. Ближайший посёлок далеко. И вот вы открываете дверь, чтобы набрать воды или заглянуть в погреб, а в двух шагах от крыльца стоит косолапая туша, которая смотрит на вас голодными глазами. Кричать бесполезно — тайга глуха. Петарды иногда помогают, но этот зверь, свыкшись с присутствием человека, уже даже вертолёта не боится . Агафья Карповна рассказывала духовнику, что смотрит на реку, переживая, не унесло ли дрова, а тут бац — собака гавкнула. Глядит на косогор, а там он, родимый, лежит. Видно, ночевал с вечера. «Ой, страшно», — говорит она простые, леденящие душу слова .
И вот теперь, когда май подложил свинью погодой, эта медвежья угроза приобретает новый оттенок. Пока в прошлые годы Агафья могла хотя бы надеяться на богатый урожай, который компенсирует стресс от встреч с хищником, в этом году под угрозой вообще всё. Неурожай и медведь — это двойной удар. Медведь наглеет, когда чувствует, что хозяин слаб. Причём, по законам заповедника, стрелять в него нельзя, только пугать. Так что методы борьбы у бабушки Агаши смешные и грустные одновременно: три петарды, которые она подожгла, были несильными, есть ещё три посильнее, но надежды на них мало . Косолапый понял, что перед ним беззащитная старуха, и пользуется этим.
Спрашивается: почему бы просто не уехать из тайги? Не перебраться в город или посёлок, где есть тепло и магазины? На этот вопрос сложно ответить рационально. Для Агафьи Лыковой тайга — это не место ссылки, а родной дом. Она здесь родилась, здесь похоронены её родные, здесь каждый куст ей знаком. Вера, старообрядческие устои, привычка к тишине и одиночеству не позволяют ей покинуть Обитель. Поэтому она остаётся, даже когда май со снегом идёт на штурм её маленького мира.
Но помощь всё же есть. К счастью, Агафья Лыкова не брошена на произвол судьбы. У неё есть надёжные люди — меценаты, сотрудники заповедника «Хакасский» и волонтёры. Например, бизнесмен Али Узденов, который знает отшельницу уже лет шестнадцать, регулярно навещает её по несколько раз в год, привозит продукты и иконы . Сложно представить, чего стоит эта дорога: только по воде и по воздуху. Никакой асфальтированной трассы к дому Лыковой не проложено. Но они приезжают, потому что понимают: в таких условиях даже мешок муки или банка тушёнки — это вклад в выживание.
В этот раз, узнав о бедственном положении (медведь, снег, отсутствие посадок), к отшельнице выдвинулась группа помощи. Причём новости приходят противоречивые: пока одни волонтёры не смогли помочь с посевной из-за ливней, другие экстренно вылетали на вертолёте, когда поступил сигнал о медведе . Человек в тайге, особенно в преклонном возрасте, один — это трагедия. Но когда вы двое, это уже маленькая крепость. Агафья Карповна ждала приезда дьякона Георгия Данилова, который вызвался помочь. «Вдвоем все-таки сподручнее, — вздыхает она. — А вот одной... Будешь огород копать, глядеть-то не будешь, видеть вокруг себя. А тут медведь!» .
Но даже когда помощь приходит, проблемы не исчезают по щелчку пальцев. Майский снег успел сделать своё чёрное дело. Земля, которая должна была прогреться, пропиталась холодом. Даже если сейчас, в первых числах июня, вдруг установится жара (а по прогнозам, это возможно ), время упущено. Корнеплодам нужно время, чтобы вырасти. Поздняя посадка — это поздний урожай, который может не успеть вызреть до осенних заморозков. Это не просто огорчение, это риск остаться без картошки на зиму, без моркови и свёклы. «Посадок никаких почти нет», — это не фигура речи. Это приговор, который Агафья выносит этому маю.
И если вы думаете, что это всё, то нет. В довершение всех бед в мае на заимку наведались не только непрошеные звери, но и мелкие воришки. Пока Агафья Карповна отбивалась от холода и когтей, в её хозяйство проникли два соболя. Эти маленькие зверьки, на вид такие милые и пушистые, на деле оказались настоящими диверсантами. Они пробрались к запасам продуктов и корма для домашних животных. Итог оказался плачевен: значительная часть припасов была испорчена или уничтожена . То есть даже то, что было заготовлено с таким трудом ранее, оказалось под угрозой.
Так кто же она, Агафья Лыкова, после всего этого? Просто старушка, которая не может посадить огород? Нет. Она — символ удивительной человеческой стойкости. В то время как многие из нас жалуются на сбой в работе интернета или на холодный кофе, эта женщина в прямом смысле слова бьётся за свою жизнь каждый день. Её день расписан по минутам: проверить силки, затопить печь, помолиться, отпугнуть зверя, попытаться вкопать в мёрзлую землю хотя бы пару кустов картошки. Её инструменты допотопные, одежда самотканая или штопаная-перештопаная. Но её дух, по свидетельству всех, кто её видел, по-настоящему крепок.
Бизнесмен Али Узденов, приезжавший к ней в этот трудный период, был поражён её глазами: живыми, добрыми, с какой-то особой внутренней искрой . Он говорит, что её вера в Бога — это не просто ритуал, а реальная связь с чем-то большим, что помогает ей не падать духом даже тогда, когда май осыпает её дом снегом. Она не жалуется на судьбу, она просто констатирует факты: плохо, посадок нет, медведь страшный. И продолжает молиться. Молиться за себя, за своих спасителей, и, быть может, за всех нас, кто читает эти строки, сидя в тепле и сухости.
В мае этого года Агафья Лыкова сделала то, на что способен далеко не каждый здоровый мужчина. Она не сдалась. Несмотря на снег, дожди, замерзающие грядки и наглого медведя, она маленько посадила . Это «маленько» стоит намного больше, чем огромные поля, засеянные техникой. Потому что каждая лунка здесь сделана в прямом смысле на пределе сил. У неё есть переживания, что зимой может не хватить корма для коз, даже есть обращения к властям за помощью . Но она продолжает верить, что Господь не оставит её, а добрые люди успеют прийти на помощь.
Этот рассказ — не о погоде. Это о том, как хрупок мир человека, стоящего на пороге вечной мерзлоты, и как силён тот, кто не хочет отступать. Агафья Лыкова встретила этот неласковый май с достоинством, присущим настоящим сибирякам. И хотя урожай, скорее всего, будет скудным, а зима обещает быть трудной, заимка в верховьях Абакана продолжает жить. Дымится труба, мычат козы, и старушка в самодельной одежде каждое утро смотрит на горизонт: не проглянуло ли солнце, чтобы снова попытаться сделать своё простое, но такое важное дело — прокормить себя. Помните об этом, когда будете в следующий раз говорить, что у вас неудачная погода. Ведь у кого-то в этот момент падает снег посреди цветущего мая, и это вопрос жизни и смерти.