В 1968 году на вооружение почти одновременно приняли два переносных зенитных комплекса: советскую «Стрелу-2» и американский FIM-43 Redeye. Обе ракеты использовали тепловую головку самонаведения на сернистом свинце. Обе по статистике сбивали меньше одного самолёта на десять пусков. И обе ни разу не поразили цель в переднюю полусферу.
Это не совпадение и не неудача двух конструкторских школ. Это структурное ограничение технологии 1960-х, которое в открытых популярных текстах обычно проходит вскользь. Разберёмся, что именно не давало этим комплексам работать против реактивной авиации, и почему обе стороны знали об ограничении заранее, но приняли вооружение всё равно.
Что зафиксировано в документах: две ракеты, один потолок
«Стрела-2» (9К32) принята на вооружение Советской Армии постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 9 января 1968 года. Главным конструктором был Борис Иванович Шавырин, после его смерти в 1965 году работы завершал Сергей Павлович Непобедимый в КБМ Коломны.
FIM-43 Redeye принят на вооружение Армии США в 1968 году после длительной доводки: первые контракты с General Dynamics Pomona Division датируются ещё 1959 годом. Производство развернулось в Помоне, штат Калифорния.
ТТХ двух комплексов на момент принятия на вооружение совпадают с точностью, которая случайной быть не может.
Дальность стрельбы: у «Стрелы-2» 800–3400 метров, у Redeye 500–3300 метров. Высота поражения: от 50 до 1500 метров у советской и от 50 до 2700 метров у американской. Скорость ракеты: около 430 м/с у советской, около 580 м/с у американской. Масса боевой части: 1,17 кг у «Стрелы-2», 1,06 кг у Redeye. Тип ГСН в обоих случаях: неохлаждаемая фотоконтрастная на сернистом свинце (PbS), чувствительная в диапазоне 1,8–2,7 микрометра.
И главное совпадение: оба комплекса работали только в режиме догонного пуска. Это значит: только в заднюю полусферу самолёта противника. По цели, идущей навстречу, ни одна, ни другая ракета не могла навестись.
Почему так получилось: вопрос не к конструкторам. Вопрос к физике инфракрасного излучения и к возможностям полупроводниковой техники середины 1960-х.
Сернистый свинец и его потолок
Чтобы тепловая ГСН захватила цель, ей нужен контрастный источник инфракрасного излучения на фоне неба. У реактивного самолёта таких источников два: горячее сопло двигателя и выхлопная струя.
Сопло истребителя F-4 Phantom в режиме маршевого полёта имеет температуру от 600 до 700 градусов Цельсия. Максимум излучения такого тела по закону Вина приходится на длину волны около 3 микрометров. Это уже за границей чувствительности PbS-фотоприёмника, который уверенно работает до 2,7 микрометра.
Есть способ обойти ограничение. Если зайти точно в хвост и видеть сопло напрямую, его излучение настолько мощное, что головка захватит даже короткий «хвост» спектра в своём рабочем диапазоне. Но стоит самолёту повернуться боком: сопло закрыто фюзеляжем. Остаётся только выхлопная струя с температурой от 300 до 400 градусов. Её максимум излучения составляет около 4,5 микрометра. Для PbS это глухая зона.
Переднюю полусферу не видит ни одна неохлаждаемая ГСН на сернистом свинце. В лоб у реактивного самолёта вообще нет горячих точек: воздухозаборники, кромки крыла, фонарь кабины греются от аэродинамического трения, но при дозвуковых скоростях остаются холодными. Захватить тут нечего.
Это понимали и в Коломне, и в Помоне. Конструкторы шли на ограничение сознательно: охлаждаемые ГСН на антимониде индия (InSb), способные видеть в диапазоне от 3 до 5 микрометров, существовали, но требовали криогенного охлаждения жидким азотом. В переносной комплекс начала 1960-х такая система не помещалась. Технологически.
Боевое применение: статистика, которая не сошлась с ожиданиями
Вот здесь начинается интересное. Обе ракеты попали в реальные конфликты почти одновременно, и обе показали результат хуже расчётного.
«Стрелу-2» массово применяли египетские войска во время Войны на истощение и затем в Войне Судного дня 1973 года. По данным, приведённым в работе израильских историков авиации (книга Шломо Алони «Arab–Israeli Air Wars 1947–82»), из примерно 4356 пусков «Стрел» по израильским самолётам подтверждённых сбитий насчитывалось около 35. То есть результативность составила менее одного процента.
Эта цифра, конечно, дискуссионна. Советские источники называли другие цифры эффективности: от 5 до 7%. Расхождение объясняется методикой подсчёта: что считать пуском, что засчитывать как сбитие, как учитывать самолёты, дотянувшие до базы и списанные по повреждениям. Точная цифра в открытых источниках до сих пор отсутствует.
Redeye применяли реже. Первое задокументированное боевое применение: афганские моджахеды в 1984 году, поставки шли через Пакистан с 1982-го. До этого комплекс ограниченно использовался Армией США в учениях и стоял на вооружении ряда стран НАТО. Достоверной статистики боевой эффективности Redeye в открытых источниках практически нет: он был быстро вытеснен Stinger'ом и большой войны как Redeye не увидел.
Но ключевой факт по обоим комплексам совпадает. Все подтверждённые сбития: либо догонные пуски по реактивным самолётам, выходящим из атаки, либо пуски по поршневым и винтовым машинам (вертолёты, штурмовики A-1 Skyraider). По реактивной цели на встречном курсе не зафиксировано ни одного подтверждённого случая поражения. Ни «Стрелой-2», ни Redeye.
Почему лётчики научились уходить за считаные месяцы
Если ракета работает только в хвост и только при прямой видимости сопла: противодействие очевидно. И его освоили быстро.
Израильские пилоты к 1970 году ввели стандартный приём: при обнаружении пуска выполнялся резкий разворот в сторону солнца. Сернистый свинец одинаково хорошо реагирует и на сопло, и на солнечный диск. ГСН срывалась с цели и уходила «гулять» в чистое небо.
Второй приём: тепловые ловушки. Магниевые шашки, отстреливаемые из кассет AN/ALE-40, давали факел с температурой около 2000 градусов. Для PbS-головки это была цель, значительно более яркая, чем любое сопло. Селекции «по траектории» или «по интенсивности нарастания» у ракет первого поколения не было.
Третий приём, чисто тактический. Атаковать с пикирования и уходить вверх. «Стрела-2» и Redeye имели верхнюю границу зоны поражения от 1500 до 2700 метров. Сбросив бомбы с 3000 метров и сразу набирая высоту, истребитель оказывался вне зоны ПЗРК уже через несколько секунд после атаки.
К 1973 году все три приёма были стандартом подготовки израильских ВВС. Результат: та самая статистика менее процента.
Что это говорит о логике принятия на вооружение
Возникает естественный вопрос. Конструкторы знали ограничения. Военные знали ограничения. Почему оба комплекса всё равно приняли на вооружение в 1968-м, зная, что эффективность против реактивной авиации будет низкой?
Ответ, насколько он реконструируется по открытым источникам, лежит не в авиации.
«Стрела-2» проектировалась с расчётом на тактическое звено: мотострелковый взвод, рота. До неё единственным средством ПВО этого уровня были крупнокалиберные пулемёты ДШК и ЗПУ-4 с реальной зоной поражения от 1000 до 1500 метров и эффективностью, исчисляемой в долях процента. Ракета с эффективностью даже от 2 до 3% против реактивных целей и от 15 до 20% против винтовых давала прирост, при этом снижала требования к подготовке стрелка: достаточно навести, поймать звук захвата и нажать спуск.
Redeye решал ту же задачу в американской армии. Концепция «один солдат, одна ракета, одна цель» закладывалась в систему как принципиальная: ПЗРК должен быть оружием отдельного стрелка, а не расчёта.
При такой постановке задачи 1% эффективности против истребителей перестаёт быть катастрофой. Главное: вертолёты, штурмовики, транспортная авиация. Против этих целей и «Стрела-2», и Redeye работали значительно лучше: дозвуковая скорость, длительное пребывание в зоне поражения, открытые сопла: всё это превращало неохлаждаемую PbS-ГСН из «слепой» в работающую.
Иными словами, ПЗРК первого поколения не задумывались как оружие против реактивных истребителей. Они задумывались как оружие против всего, что летает медленнее и ниже. То, что советские и западные пропагандистские материалы обещали поражение «любых воздушных целей»: вопрос отдельный, к конструкторам отношения не имеющий.
Где система догнала физику
Переход случился во второй половине 1970-х. «Стрела-3» (9К34) принята на вооружение в 1974 году, её головка использует уже глубоко охлаждаемый фоторезистор. Stinger FIM-92 принят на вооружение в 1981-м, его двухдиапазонная ГСН InSb/PbS видит и сопло, и переднюю полусферу планера.
Вот эти комплексы уже могли работать на встречных курсах. И именно с них начинается реальная история ПЗРК как оружия против реактивной авиации. До 1974 года такого оружия в принципе не существовало ни в одной армии мира.
«Стрела-2» и Redeye остались тем, чем были спроектированы: оружием тактического звена против низкоскоростных целей. Их совпадение по ТТХ в 1968 году не было результатом шпионажа или копирования, как иногда пишут. Это результат того, что обе конструкторские школы упёрлись в один и тот же физический потолок: чувствительность PbS, отсутствие компактного криогенного охлаждения, габариты, в которые должна была уместиться вся система.
Один и тот же набор ограничений в период с 1962 по 1965 год давал одно и то же инженерное решение. Разными словами, в разных бюро, в разных странах.
Что в открытых источниках остаётся неясным
Статья опирается на открытые данные: ТТХ из справочников Jane's, монографии по истории советских и американских ПВО, работы по арабо-израильским войнам. По ряду вопросов точных цифр в открытых источниках нет.
Статистика реальной эффективности «Стрелы-2» за период с 1969 по 1973 год представляет собой оценку, а не задокументированный факт. Методики подсчёта у израильской, советской и египетской сторон различаются принципиально. Подробности технологии PbS-фотоприёмников, использованных в обеих ГСН, известны в общих чертах, но конкретные параметры чувствительности, спектральные характеристики и температура работы фотослоя в открытом доступе фрагментарны.
Если вы работали с этими комплексами, видели документы испытаний или знаете опубликованные исследования с более точными цифрами: напишите в комментариях. Подтверждённые данные войдут в текст с указанием источника. Особенно интересны материалы по сравнительным стрельбам «Стрелы-2» и Redeye, если такие проводились в третьих странах после 1973 года: упоминания встречаются, документальных подтверждений нет.