Глава 3(3)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Ледогоров подошёл к нему вплотную и присел на корточки, приблизив своё разбитое лицо к лицу умирающего врага:
— Зачем утруждаться, Дмитрий Сергеевич? Плазма прошла вдоль всего твоего позвоночника, командир. Ты и часа не протянешь, даже окажись здесь лучшие хирурги Российской Империи со всем своим оборудованием и засунули тебя в новейшую регенерирующую капсулу. — Он выпрямился, отряхивая колени и китель. — Считай это моим прощальным подарком. Умрёшь медленно, в полном сознании, с пониманием того, что всё было напрасно.
— А остальные? — Я кивнул на Зину с багровым синяком, расплывшимся на пол-лица, на деда Батю с окровавленным затылком, на всех остальных, чьих имён так и не успел узнать.
В глазах Ледогорова мелькнул странный блеск:
— Ликвидации подлежат все бунтовщики. Прямой приказ директора ИСБ, без исключений. И раз уж своими силами выполнить его я не в состоянии... — Он выдержал паузу, как будто одновременно и скорбя по своим павшим солдатам, и наслаждаясь моментом. — Найдётся тот, у кого такая возможность имеется.
— Никита Львович Трубецкой! Так?! — выдохнул я, и понимание обрушилось на меня ледяной волной, вымораживая последние остатки надежды. — Палубные орудия «Жемчуга». Вы собираетесь выжечь весь промкомплекс плазмой.
— Браво, господин Васильков, — Ледогоров чуть склонил голову, словно отдавая должное моей догадке. — Боезарядов на борту крейсера хватит, чтобы превратить этот астероид в оплавленный шлак, в мёртвый камень, плывущий в пустоте. Вместе со всеми, кто находится внутри мятежниками, всеми без исключения. Чисто, окончательно, без улик и без свидетелей. Если подумать, идеальное решение проблемы.
Зина, окончательно пришедшая в себя, издала сдавленный звук — не крик, а что-то среднее между стоном и всхлипом, звук человека, осознавшего неизбежность собственной гибели. Дед Батя прохрипел проклятие сквозь разбитые губы — старое, ядрёное, такое, какие умели складывать только люди его поколения. Я видел, как побледнели лица других пленников, как в их глазах зажёгся страх перед неминуемой смертью, от которой не скрыться и не убежать.
— Для восемнадцати лет ты и правда неглуп, — продолжал Ледогоров, обращаясь ко мне с интонацией преподавателя, оценивающего способного ученика. — Даже жаль, что ты попал под раздачу. Из тебя мог бы выйти толковый директор корпорации, может, даже хороший — с твоими-то мозгами и упрямством. Но, видно, не судьба. Звёзды не сошлись, как говорили в старину.
Между тем десантный шаттл мягко коснулся пола ангара. Задняя створка начала опускаться, выпуская облачко пара от охлаждающихся двигателей.
— Значит, вас босс... Жулебин и меня решил убрать? — Мой голос охрип от напряжения и осознания. — Но, за что? Почему?
Я поймал его взгляд — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы увидеть. Полковник и в правду что-то знал. О покушениях в столице, а главное о причинах, по которым директор ИСБ хотел моей смерти. Знал, но говорить, конечно, не собирался.
— Извините меня, господа, — Ледогоров развёл руками с издевательской учтивостью светского человека, вынужденного покинуть скучный приём, — но я вынужден откланяться. За мной, как видите, уже прилетели.
— Грузимся! — приказал он своим людям. — Бегом, пока эти одичалые до нас не добрались!
В этот момент за дверями ангара действительно что-то глухо ухнуло. Это работали те самые «одичалые». Пол содрогнулся, и я почувствовал, как вибрация прошла сквозь моё тело.
Спецназовцы рванули к челноку, волоча раненых, толкаясь в спешке и не заботясь о строе. Ледогоров двинулся следом, больше не удостоив нас ни единым взглядом. Для него мы уже перестали существовать — просто будущие трупы, которые ещё не осознали своего статуса.
Первые бойцы ступили на опустившийся трап, торопясь оказаться в спасительном чреве челнока — и тут...
Из темноты десантного отсека им навстречу одновременно шагнули пять фигур в тяжелых штурмовых «Ратниках».
На долю секунды я принял их за подкрепление с крейсера. Ещё один отряд, посланный предусмотрительным Трубецким на помощь своему увязшему в зачистке союзнику. У Никиты Львовича на «Жемчуге» имелся взвод «морской» пехоты. Логичное предположение, разумное, полностью укладывающееся в картину происходящего.
А потом передняя фигура вскинула винтовку характерным жестом, и мир вокруг меня замер.
Я узнал этот жест. Небрежный и одновременно абсолютно уверенный, впечатавшийся в память в момент первого нападения на нас богомолов на Новгороде-4. Жест, который после я видел сотни раз на стрельбище, в тренировочном зале, в симуляторах боевых ситуаций и в бою.
— Папа?! — Имя вырвалось само, прежде чем я успел осознать, что говорю вслух.
Мои друзья буквально вылетели из шаттла и действовали слаженно, как единый боевой механизм. Папа — впереди, его силуэт невозможно было спутать ни с чьим другим, широкие плечи, уверенная стойка и лысый череп. Мэри — справа, стремительная и смертоносная, как всегда, её движения текучие и точные. Капеллан — чуть позади, массивный и неумолимый, словно скала в человеческом обличье. Кроха — на левом фланге, сразу с двумя винтовками наперевес, которым он владел так же естественно, как иные владеют столовыми приборами. И вечно веселый Толик — мой верный товарищ, которому, постоянно мало приключений и он упорно ищет новых.
Они открыли огонь прежде, чем спецназовцы Ледогорова успели осознать происходящее.
Двое на трапе рухнули первыми, их тела покатились вниз по металлическому настилу. Остальные бросились врассыпную, но мои друзья не давали им ни мгновения передышки. Ангар снова захлестнуло грохотом выстрелов, криками боли и ярости...
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.