— Я даю тебе ровно месяц, чтобы ты собрала свои манатки и освободила половину этой квартиры, иначе мы встретимся в суде!
Наглый, звенящий голос прорвался сквозь приоткрытую входную дверь, резко разрезая уютную тишину субботнего утра. Елена стояла на пороге своей прихожей. В простом домашнем велюровом костюме. Спокойно, без малейшей тени испуга смотрела на незваную гостью. Молодая, дерзкая. Губы вызывающе накачаны гиалуроновой кислотой, брови нарисованы чёткими тёмными дугами, ресницы хлопают, как крылья испуганной птицы. Оксана. Новая, так сказать, законная супруга её бывшего мужа Виктора. Стоит на лестничной клетке, подбоченившись, как базарная торговка. Синюю пластиковую папку какую-то к груди крепко прижимает.
Агрессия пёрла от девицы прямо невидимыми волнами. Елена даже не шелохнулась. Дверь шире открывать не стала. Внутрь не пригласила. Зачем? Чужим людям тут не рады. Тем более таким наглым, беспардонным визитёршам.
Утро ведь начиналось просто замечательно. Елена проснулась рано, заварила свой любимый крепкий кофе с щепоткой корицы. Посидела на кухне в полном одиночестве. Сын-подросток ещё спал, наслаждаясь законным выходным днём после тяжёлой учебной недели. Квартира дышала свежестью и тем самым неповторимым ощущением абсолютной безопасности, которое даётся только после долгих лет упорного, каторжного труда. Елена сделала здесь капитальный ремонт совсем недавно. Каждый квадратный сантиметр этой площади был полит её потом, слезами и нервами.
И вот теперь на её пороге стоит это юное, крикливо одетое недоразумение. И на полном серьёзе требует какую-то мифическую половину.
Елена чуть склонила голову набок. Рассматривала девицу. Оксана тяжело дышала, раздувая тонкие ноздри. Видимо, долго и старательно репетировала эту пламенную, грозную речь перед зеркалом. Ну... может, и не перед зеркалом. Может, прямо перед Виктором. Он же великий мастер красивые сказки рассказывать. Как бы великий мученик, безвинно пострадавший от злой, алчной и меркантильной бывшей жены.
Память услужливо подкинула Елене выцветшие картинки из прошлого. Десять лет выматывающего брака с Витей. Десять лет она тащила этого здорового, вечно ноющего мужика на своей спине. Устраивала его на работу через хороших знакомых. А он везде не задерживался дольше трёх месяцев. То начальник глупый самодур, то коллектив гнилой, то зарплата унизительно маленькая для его великих талантов. Виктор всегда мечтал о чём-то глобальном. Лежал на диване и с умным видом рассуждал о бизнесе. Пока он строил грандиозные воздушные замки, Елена тянула две работы, чтобы прокормить семью и достойно одеть сына. Когда её терпение окончательно лопнуло, подала на развод. Витя тогда картинно собрал свои нехитрые пожитки в две сумки, громко хлопнул дверью и ушёл в туман, проклиная на весь подъезд женскую меркантильность.
— Девушка, вы адресом ошиблись. — Елена говорила тихо. Голос не повышала ни на полтона. Зачем тратить драгоценную энергию на пустое сотрясание воздуха? — Вам бы в плохой самодеятельный театр с такими пафосными монологами.
— Не прикидывайся дурочкой! — Оксана сделала резкий шаг вперёд, явно пытаясь силой протиснуться в тёплую квартиру.
Нос девицы уткнулся в непреодолимую преграду из Елениной руки, жёстко лёгшей поперёк дверного проёма. Дальше придверного резинового коврика наглая гостья не прошла. Не пустили. Мой дом — мои правила.
Спесь на секунду сбилась. Не ждала молодая жена такого холодного приёма. Думала, тут сильно испугаются. Начнут жалко оправдываться, суетиться, предлагать чай с печеньем и искать мирные компромиссы. Ага, щас. Разбежались. Елена давно, ещё в прошлой жизни, перестала быть удобной и хорошей для всех подряд.
Оксана вздёрнула острый подбородок ещё выше, пытаясь казаться значительнее и выше ростом. Глаза злобно сверкнули.
— Виктор слишком добрый. Слишком мягкотелый и невероятно благородный человек. Он целых пять лет позволял тебе тут спокойно жить. На его законных квадратных метрах! Жалел тебя, одинокую разведёнку с прицепом. Не хотел родного ребёнка на улицу выкидывать. Но теперь всё. Лавочка прикрыта окончательно. Твоё комфортное время вышло.
Слова вылетали изо рта Оксаны бесконечной пулемётной очередью. Глупые, явно заученные с чужих лживых слов фразы. Елена слушала этот сюрреалистичный бред, иронично приподняв правую бровь.
— У нас ребёнок недавно родился. Нам катастрофически тесно в съёмной убитой двушке. Мы семья, понимаешь? Настоящая, полноценная семья. И мой ребёнок имеет полное юридическое право на жильё своего отца. Так что давай по-хорошему договариваться, без лишних скандалов. Продаём эту хату. Деньги делим ровно пополам, как положено. Или ты берёшь огромную ипотеку в банке и выплачиваешь нам Витину часть наличными. У меня тут всё строго по закону! — Она яростно потрясла своей синей пластиковой папкой прямо перед лицом Елены. — Жилищный кодекс не обойдёшь никакими хитрыми уловками! Я проконсультировалась с отличными платными юристами. У тебя нет ни единого шанса. Либо мы продаём всё к чертям, либо я въезжаю прямо сюда с младенцем, и мы будем жить все вместе в тесноте. Посмотрим, как тебе это понравится!
Елена просто стояла и слушала. Надо же быть такой клинически слепой, наивной дурой. Найти где-то этого возрастного неудачника. Свято поверить в его красивые россказни про коварную бывшую, отнявшую всё имущество. Родить от него ребёнка в съёмной халупе с протекающими трубами. И теперь вот стоять тут, позориться на чужом пороге, качая несуществующие права.
Где-то в глубине души мелькнула крохотная, почти незаметная искра жалости к этой глупой девчонке. Ведь Елена когда-то, очень давно, тоже искренне верила в его грандиозные сказки. Тоже думала, что вот-вот, ещё чуть-чуть, и он развернётся, покажет всем свою гениальность. Но минутная жалость быстро испарилась. Взрослые люди должны сами отвечать за свою доверчивость.
Пауза неприлично затянулась. Оксана тяжело сопела, явно ожидая бурной эмоциональной реакции. Хоть чего-нибудь живого.
— Закончила свой бесплатный концерт? — Елена медленно скрестила руки на груди. Взгляд её стал невыносимо тяжёлым, пронизывающим насквозь. — А теперь слушай сюда, законная жена. Очень внимательно слушай. Два раза повторять не стану, у меня домашних дел много.
Девица нервно сглотнула. Спесь начала стремительно испаряться под этим абсолютно спокойным, давящим взглядом взрослой женщины, которая твёрдо знает себе цену.
— Никаких квадратных метров у твоего распрекрасного Витеньки здесь нет. И никогда, заметь, вообще никогда не было. Эта квартира была куплена моими родителями. Оформлена по договору дарения лично на меня ещё за два года до нашего с ним официального брака. До самой последней копейки моя. Понимаешь? Личная, неделимая собственность. Никакому разделу при разводе она по закону не подлежала.
Оксана часто-часто заморгала. Рот слегка приоткрылся. Яркая красная помада на губах вдруг показалась какой-то нелепой, неуместной клоунской маской на стремительно бледнеющем лице.
— Врёшь... — прошептала она. Тонкий, визгливый голосок предательски дрогнул. — Он же говорил мне... Вы же ремонт тут вместе делали... Он вкладывался в эту семью деньгами... Он сам платил огромную ипотеку...
— Вкладывался? Он платил ипотеку? — Елена искренне, в голос рассмеялась. Смешно. Действительно очень смешно. — Твой сказочно благородный муж за десять лет нашего брака даже гвоздя кривого в стену не забил. Лежал на диване. Мечтал о великом бизнесе, который вот-вот выстрелит и озолотит нас. Рассказывал красивые сказки доверчивым друзьям. Точно такие же, какие он сейчас самозабвенно рассказывает тебе. Благородный он, ну надо же. Мужик. Настоящий мужик, ничего не скажешь.
Глаза Оксаны нервно забегали по сторонам. Иллюзии о богатом, обиженном стервой муже сыпались прямо на придверный коврик.
Но Елена не собиралась останавливаться на достигнутом. Нужно было добить, чтобы навсегда отбить охоту шляться по чужим адресам.
— Ты, видимо, свято веришь, что за успешного, скрытного миллионера замуж вышла? За крутого теневого бизнесмена, у которого просто временные финансовые трудности из-за кризиса? — Елена чуть наклонилась вперёд. Говорила тихо, но каждое слово вбивала в голову собеседницы, как тяжёлый ржавый гвоздь. — Твой сказочник работает обычным водителем-экспедитором в овощной лавке. На полставки. У него за душой нет ничего, кроме алиментных обязательств и старых носков.
Елена сделала выразительную паузу.
— И самое интересное, дорогая моя. Твой неимоверно щедрый Витенька уже два полных месяца не платит алименты на нашего общего сына. Ни единой копейки не перевёл. Ждёт, видимо, когда я с голоду помру или приползу к нему на коленях просить милостыню. Только я не помру. Я работаю и нормально зарабатываю. А вот три дня назад я все документы судебным приставам передала. Заявление написала на принудительное взыскание и полный арест счетов. Ваш законный, благородный отец семейства — официально нищий, жалкий должник в розыске у приставов.
Оксана резко побледнела. Пластиковая папка выскользнула из ослабевших, мелко трясущихся пальцев. Шлёпнулась на бетонный пол площадки с глухим, жалким стуком. Поднимать её девица даже не попыталась. Листки с какими-то распечатками из интернета веером разлетелись по лестничной клетке.
Оксана тяжело, со свистом задышала. Слёзы не полились, нет. В расширенных глазах плескался дикий, первобытный животный ужас. Ужас женщины, которая только что в полной мере осознала масштаб надвигающейся катастрофы. Грудной ребёнок на руках. Чужая съёмная квартира, за которую скоро нечем будет платить. И муж-брехун, у которого в анамнезе одни пустые обещания да скорые суды. Жизнь, кропотливо построенная на фундаменте из тотальной, беспросветной лжи, рухнула за пять минут.
Она не сказала больше ни единого слова. Просто не смогла выдавить из пересохшего, спазмированного горла ни звука. Резко, неуклюже развернулась. Почти бегом, спотыкаясь на ровном месте, кинулась к спасительному лифту. Нервно, судорожно тыкала в светящуюся кнопку вызова. Спесь сдуло ледяным ветром неприкрытой правды. Сбежала. Трусливо и невероятно жалко сбежала прочь.
Елена спокойно закрыла дверь. Повернула металлическую защёлку замка. Спокойствие. Полное, абсолютное спокойствие разливалось по телу. Никаких трясущихся от адреналина рук или колотящегося где-то в горле сердца. Она давно, много лет назад вычеркнула этого никчёмного человека из своей судьбы. Его новые проблемы, его новая обманутая семья и его жалкая ложь её больше совершенно не волновали.
Вечер наступил как-то незаметно. Обычный, тихий домашний вечер. За тёмным окном тускло мерцали жёлтые уличные фонари. Елена стояла на светлой кухне. Включила негромкую музыку. Резала свежие овощи для салата.
Из комнаты вышел сын. Высокий, угловатый подросток с наушниками на шее.
— Мам, а что на ужин? Пахнет вкусно.
— Мясо по-французски, Дим. И салат свежий. Садись, сейчас накрою. — Она улыбнулась ему. Искренне и тепло. Размеренная, правильная, спокойная жизнь. Без бесконечных выматывающих скандалов, без дешёвого вранья, без вечного безденежья.
Сын кивнул, полез в холодильник за пакетом сока.
Сотовый телефон, лежавший на кухонном столе, внезапно завибрировал. Резко, противно, нарушая гармонию вечера. Экран загорелся ярким светом. Высветился знакомый, давно не вызывающий абсолютно никаких эмоций номер. Виктор. Вспомнил, значит. Оперативно сработала курьерская служба плохих новостей. Видимо, жена доехала до дома и устроила допрос с пристрастием.
Елена неспешно вытерла влажные руки бумажным полотенцем. Подошла к столу. Нажала на зелёную пиктограмму ответа. Динамик аппарата тут же взорвался отборным, грязным матом и истеричными мужскими воплями. Дима удивлённо обернулся со стаканом сока в руке. Мать успокаивающе махнула ему рукой — всё нормально, ешь.
— Ты что натворила, ненормальная?! Ты зачем ей всё это наплела, а?! — Виктор орал так сильно, что динамик телефона неприятно хрипел и трещал. Голос его срывался на бабий визг. — Она грандиозный скандал закатила! Вещи все свои собрала в узлы! Ребёнка схватила и к мамаше своей умотала на такси! Сказала на развод подаст завтра же! Ты мне жизнь сломать решила?! Ты мне завидуешь просто!
Жалкий. Какой же он всё-таки бесконечно жалкий. Взрослый сорокалетний мужик, а ведёт себя как обиженный детсадовец, у которого в песочнице любимую машинку отобрали. Во всём виноваты окружающие, только не он сам. Жена бывшая стерва, жена новая истеричка, мир несправедлив к гению.
— Ты сам себе её сломал, Витя. Давно сломал. — Голос Елены был абсолютно ровным. — Когда врать всем подряд начал. И когда алименты родному сыну платить перестал. Приставы с тобой очень скоро свяжутся. Жди официального звонка.
Она не стала больше слушать его дальнейшие жалкие вопли, глупые угрозы и проклятия. Зачем тратить драгоценное время на мусор? Просто нажала красную кнопку отбоя. Открыла карточку контакта в телефонной книге. Настройки. Блокировать контакт.
Экран погас, превратившись в чёрное, безмолвное зеркало. Елена равнодушно положила телефон обратно на столешницу. Взяла острый нож. Продолжила мелко резать сочные красные помидоры. Салат сам себя не сделает, а сын уже сидит за столом, ждёт вкусный ужин. Справедливость всегда восстанавливается, если не суетиться, сохранять холодную голову и твёрдо знать себе цену. Жизнь всё расставила по своим законным, правильным местам.