Всю жизнь мы слышим, что в стрессе наш мозг выбирает из трех путей: бей, беги, замри. И героиня этого романа, Рита, выбрала замереть, запереться изнутри ракушки и перестать всё замечать. Её брак разваливается, у ее близкой подруги проблемы, а мир вокруг хоть куда-то, да движется, но Рита замерла посреди этого, запустив пальцы в холодный береговой песок.
Пятнадцать тысяч на карте. Семь лет без отпуска. Два с половиной года без теплых объятий. С этим можно жить? С этим можно жить.
Замерла, чтобы провалиться в изнанку — ее собственный ад, который заставляет двигаться, оттаивать, смотреть по сторонам в настоящем. А смотреть надо — проблемы друзей и её собственные уже не просто стучат в дверь, они в нее уже ввалились.
В отстраненности Риты я узнаю себя — когда-то я признавалась друзьям, что разучилась плакать, расстраиваться или радоваться, вместо этого в груди просто плотный ком, который ничего не пропускает. Я уже несколько лет как это отпустила, а вот Рита ещё нет, и вот я вместе с ней смотрю на зубную пасту, тревожно прислушиваюсь к звукам из соседней комнаты, кричу внутри себя, но молчу в реальном мире.
И, видимо, из-за того, что у меня этой изнанки не было, я и ритину изнанку не сильно приняла. Она выдергивала, трясла за плечи, окружала пустошью, манила огоньками байкерского бара, но мне так и хотелось сказать: «а давай вернемся, а?». В конце-концов, подглядывать за чужой психотерапией несколько невежливо. Хотя...
Насколько же глубока была в ней дыра, что она принимала любое распускание павлиньего хвоста за любовь и заботу?
А вот реальность мне нравилась, в ней герои жили, не пытались нравиться и прогибаться: что Алька, лучшая подруга Риты со смертельным диагнозом, что ее не самый удачливый брат Тимур, ввязавшийся в бандитские разборки, что два врача, отец и сын Саловы, которых безумная жизнь тоже втянула на орбиту Риты и ее проблем. Герои настолько не стремились мне что-то доказать, что бесили все по очереди, хотя уж кого-кого, а Альку я очень понимала.
И пусть эта реальность нет-нет, да сворачивала в сторону боевиков по телевизору, главная тема никогда не терялась — Рита оттаивала, принимала себя и свои травмы, училась слышать не только свой внутренний крик, и даже иногда рационально мыслила. Надеюсь, если домыслить её историю, она наконец-то научится ценить и других, прислушиваться и к чужим травмам-драмам, а не только укрывать всех одной своей тучей.
Мне понравилось, как с помощью Сумина — героя изнанки, писательница заставляла Риту смотреть не в кривое зеркало обид, а в самое обычное: считаешь, что муж во всем виноват, не любит тебя и не ценит? А сама-то, ты, вот именно ты, кого любишь и кого ценишь? Когда последний раз делала шаг вперед, а не три назад? Замирать то ты научилась, учить и отмирать теперь.
Это я… – Рита снова посмотрела на Сумина. – Лед внутри появился не из-за скотского поведения Кирилла, а из-за меня… Я так хотела быть кому-то нужной, добрать той недостающей любви, что хваталась мертвой хваткой за каждого, кто бросит мне хоть какое-то внимание. Крупицы тепла и симпатии. Но я… никого из них не узнавала до конца. А потом, когда всплывало то, что меня ранит, закрывала на это глаза и чувствовала вину за то, что хочу сделать больно и плохо тому, кто когда-то решился позаботиться обо мне…. Но… это же такая жестокость к себе!
Проходите, располагайтесь, я вам всегда буду рада и расскажу о самых уютных, захватывающих и интересных книгах.