Свадьба гуляла вовсю. Музыка гремела, гости смеялись, звучали комплименты для новобрачных. В самый разгар веселья к Зое подошел Игорь и взволнованно спросил:
— Ты мою Валю не видела? Что-то она куда-то пропала, я обыскался.
Зоя, пожав плечами, ответила:
— Валю? Минут двадцать назад я её видела у калитки. Она с парнем из оркестра разговаривала. А куда пошла потом, не знаю.
Игорь нервно провёл рукой по волосам и огляделся по сторонам. Весёлые гости кружились в танце, музыканты задорно играли какой-то новомодный мотив, а разноцветные гирлянды, натянутые между деревьями, мягко мерцали в сгущающихся сумерках. Но Вали нигде не было видно.
— Да куда же она подевалась… — пробормотал Игорь.
Зоя внимательно посмотрела на него и предложила:
— Может, пойти поискать? А то мало ли что, вдруг плохо человеку стало?
Игорь отрицательно мотнул головой:
— Спасибо, я сам. Ты же свидетельница, при молодых должна быть.
Он отошёл от Зои и направился к калитке — туда, где, по её словам, в последний раз она видели его жену. Пробираясь сквозь толпу гостей, машинально кивал знакомым и улыбался на шутки.
За калиткой никого не оказалось. Игорь оглядел заросшую травой дорожку, ведущую к небольшому озеру. Сумерки сгущались, и очертания предметов становились всё более расплывчатыми.
«Может, она решила немного побыть одна?» — подумал Савушкин и пошёл вниз по тропе.
Зоя посмотрела ему вслед, вздохнула и направилась к Татьяне и Максиму, которые, обнявшись, медленно кружились под красивую мелодию.
— Куда это Игорь ушёл? — спросила Таня, когда Зоя остановилась рядом с ними.
— Валентину ищет, куда-то подевалась. Знаешь, она, кажется, немного выпила лишнего, вдруг ей плохо стало. Как-то мне не спокойно.
— Тогда искать её надо, — тут же предложил Максим.
— Зоя махнула рукой, — только вам этого не хватало. Шарить по кустам, особенно Тане в её платье. У вас свадьба, так что танцуйте, веселитесь. Я сейчас Севу позову, и мы с ним пойдём на помощь к Игорю.
Она отошла от танцующих и огляделась в поисках Севы. Тот стоял на крыльце дома и о чём-то оживлённо беседовал с дядей жениха. Она быстро подошла к нему и, слегка коснувшись руки, сказала:
— Сева, помоги, пожалуйста. Валя пропала, Игорь её ищет, а я боюсь, вдруг что‑то случилось. Пойдём вместе, проверим окрестности?
Сева разочарованно произнёс:
— Только этого не хватало. Куда идём?
— Давай сначала к озеру — Игорь туда пошёл. А потом, если не найдём, округу обыщем.
Они быстро направились к калитке. Сумерки уже окончательно опустились на усадьбу: фонари вдоль дорожек едва разгоняли темноту, а гирлянды между деревьями теперь светились ярче, бросая причудливые цветные блики. Сева шёл впереди, Зоя за ним. Трава цеплялась за подол её платья, он то и дело отводил в сторону низко висящие ветки. Вскоре между деревьями замелькала серебристая гладь воды.
В это время Игорь, обойдя вокруг дома и не найдя жену, направился туда же. «Вот куда она делась? Господи, хоть бы ничего не случилось. Говорил ведь, не нужно пить столько вина, да разве она послушает, всё делает так, как ей хочется» — думал он, шагая к озеру. Внезапно откуда-то сбоку, из-за раскидистого куста сирени, послышался смех и какая-то возня. Сердце Игоря подпрыгнуло. Осторожно подойдя ближе, он увидел их. Валю и того парня из оркестра. Сцена была настолько омерзительной, что у него потемнело в глазах.
Игорь застыл на месте, словно поражённый молнией. Воздух будто сгустился, стал тяжёлым и колючим — каждый вдох давался с трудом. Он сделал шаг вперёд, хрустнула ветка под ногой. Валя резко обернулась, её глаза расширились от ужаса. Она оттолкнула от себя парня и быстро одёрнула подол платья.
— Игорь… — прошептала она. Её лицо побледнело, губы дрожали. — Это не то, что ты подумал…
Парень поспешно отступил в сторону, заправил рубашку в брюки и пробормотал:
— Э‑э, я, пожалуй, пойду. Извините…
Савушкин посмотрел в сторону и увидел Зою с Севкой. Он понял, что свидетелем безобразной сцены стал не он один, они тоже всё видели. «Позорище какое», — пронеслось в голове. Игорь почувствовал, как земля уходит из-под ног. Унижение охватило его целиком, затмевая боль от предательства. Он понимал, что сейчас ему нужно сказать что-то, сделать какое-то движение, но тело его будто окаменело. Между тем Валентина, успев оправиться от внезапного появления мужа, пошла в наступление.
— Чего уставились? — крикнула она Зое и Севке и направилась к Игорю. — Что застыл как статуя, ничего ужасного не произошло, мы просто разговаривали. И нечего на меня так смотреть.
А ему в это время хотелось схватить её за шею. Стукнуть головой об дерево, так, чтобы разлетелась на части. Он сжал кулаки, пытаясь совладать с бурей эмоций внутри. Гнев, боль, унижение — всё смешалось в один жгучий комок, сдавивший грудь. Он смотрел на Валю, и слова застревали в горле.
Зоя, не в силах вынести этой сцены, шагнула вперёд, но Сева остановил её:
— Не вмешивайся, пусть сами разбираются.
Валентина тем временем подошла к Игорю, её голос вдруг стал почти умоляющим:
— Игорь, ну правда, ничего такого не было. Мы просто разговаривали.
Он наконец обрёл голос, и тот прозвучал глухо, почти безжизненно:
— Разговаривали? С задранным подолом платья? Валя, я же всё видел. Не надо врать. Пошли отсюда, мы уезжаем. Дома будем выяснять отношения, незачем людям праздник портить.
Когда Зоя и Сева вернулись обратно, Таня спросила их:
— Ну как, нашли?
— Нашли, — ответил Сева. — Всё в порядке, они домой уехали. У Валентины просто разболелась голова, и она решила пройтись до озера. А наклонившись к Зое, шепнул, — молчи, ничего не говори. Не за чем им знать о случившемся, в такой день.
Свадьба подходила к концу, гости понемногу стали разъезжаться по домам. К Максиму и Тане подошла Нина Петровна.
— Ну дети, — улыбнувшись, проговорила она. — Сегодня ваш день. Вы остаётесь здесь, а мы поехали в город. Таня, в доме всё для вас приготовлено.
— А как же родители и тётушки, — заволновалась Таня. Они где спать будут?
— Не переживай, всем места найдём, — улыбнулась Нина. —Половину гостей у нас расположим, половина Пётр с Аллой к себе заберут, ну и соседи у себя остальных приютят. Ни о чём не думайте, спокойной вам ночи.
Молодожёны проводили машины с отъезжающими гостями и пошли в дом. Там, в небольшой спальне, для них была приготовлена кровать. В комнате пахло свежими цветами. За распахнутым окном светила полная луна. Максим закрыл дверь, повернулся к жене и замер, любуясь ею в мягком свете бра. Её глаза блестели, а на щеках играл лёгкий румянец. Он медленно подошёл, взял её руку и поднёс к губам.
— Ты прекрасна, — прошептал он.
Он осторожно поцеловал её — сначала легко, почти невесомо, а потом крепче, страстнее. Таня вздохнула и прижалась к нему, чувствуя, как уходит напряжение долгого дня.
— Я так долго ждал этого момента, — тихо произнёс Максим, не отрывая взгляда от её глаз.
Таня улыбнулась, чуть склонив голову, и провела ладонью по его щеке.
— И я… — её голос дрогнул. — Всё было так волнительно, так красиво.
Он обнял её, осторожно, будто боясь спугнуть хрупкое мгновение, и прижал к себе. Сердце билось часто и ровно — в такт с её дыханием. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь шорохом листвы под лёгким ветром и стрекотанием сверчков. Максим слегка отстранился, чтобы снова взглянуть на неё. Лунный свет, проникавший через окно, серебрил её волосы, подчёркивал изгиб шеи, лёгкую дрожь ресниц. Он провёл пальцами по её плечу, спустился к талии.
— Помнишь, как мы впервые встретились?
Таня тихо рассмеялась, и этот звук был похож на перезвон хрустальных колокольчиков.
— Помню. Я сразу заметила тебя, влюбилась с первого взгляда.
Они снова поцеловались — на этот раз медленно, неторопливо, словно пробуя друг друга на вкус, запоминая каждое ощущение. Максим осторожно повёл её к кровати, не разрывая поцелуя. Опустив Таню на мягкие подушки, он на мгновение замер, любуясь её образом: распущенные волосы разметались по подушке, глаза сияют, губы чуть приоткрыты.
— Люблю тебя, — произнёс он твёрдо, искренне, вкладывая в эти слова всё, что копилось в душе.
— И я тебя, — выдохнула Таня, протягивая к нему руки. — Навсегда.
Он лёг рядом, обнял её, притянул ближе. Она положила голову ему на плечо, провела пальцами по его руке. Тепло их тел сливалось, дыхание выравнивалось, становилось общим.
За окном по‑прежнему светила луна, а в комнате, наполненной ароматом цветов и тишиной счастья, зарождалась жизнь их семьи.