Я сидела над своим блокнотом с пометками о будущей свадьбе и не могла собраться с мыслями. Стилист, фотограф, видеограф, карточки для гостей в типографии, вышивка фаты, аренда зала и автомобилей – столько всего нужно отменить. Голова кружилась. Я понимала, что этим нужно заниматься буквально сейчас, но что-то останавливало.
'Всё, иду спать, а то снова разревусь'.
Я закрыла блокнот, выключила свет. Но даже в полной тишине сон не шёл. Я лежала в тёмной спальне, смотрела в потолок и прокручивала в голове события последней недели. Снова и снова. Как заевшую пластинку, которую не можешь выключить.
Мы с Константином встречались два года, прежде чем он сделал предложение. Разумеется, я согласилась. Ну кто в здравом уме откажется от такого мужчины? Сейчас бы я себя отхлестала по щекам за такую поспешность и недальновидность.
А Константину было что предложить: тридцать восемь лет, ранее не женат, детей нет, хорошая работа и просто умопомрачительная внешность. Высокий, подтянутый, с лёгкой сединой на висках – выглядел как актёр из голливудского фильма. Нереальный подарок судьбы, как я тогда думала.
Да, некоторые моменты в общении с ним смущали, но я предпочитала закрывать глаза на такие мелочи. Самый яркий пример – Константин очень негодовал, когда я выходила в ночные смены на заводе. Я работала мастером смены, график был скользящий. Две ночи в неделю – не смертельно, но ему это не нравилось.
– Женщина вообще не должна ночью работать! – говорил он, когда я собирала вещи на работу. – Порядочные дамы в тёмное время суток сидят дома рядом с мужем.
– Константин, у меня график, я не могу его изменить.
– Можешь. Уволиться и найти работу с дневными сменами. Я тебе помогу.
Он говорил это так, будто речь шла о выборе мороженого в магазине. Уволиться. Найти новую работу. Прямо сейчас, пока я натягивала куртку и проверяла, взяла ли пропуск.
В его картине мира я должна была срочно менять работу и искать график 5/2. И плевать, что нынешняя должность меня полностью устраивает и по условиям, и по зарплате. Я люблю свою работу. Мне нравится, что я нужна людям, которые приходят на смену. Что они знают: Вера не подведёт, Вера разрулит любую аварию.
– А когда мы поженимся, ты тоже будешь бросать меня одного по ночам и уходить? – спрашивал Константин, и голос у него становился обиженным, как у ребёнка, которому не купили игрушку.
Я даже не нашлась тогда, что ему ответить. Просто свернула тему. Подумала – потом разберёмся. Сейчас не время, свадьба на носу.
---
А неделю назад я принесла несколько журналов с причёсками. Хотелось перед свадьбой обновить стрижку и, может быть, цвет волос. Я ведь не каждый день выхожу замуж, хотелось выглядеть превосходно. Листала страницы, загибала уголки, представляла, как буду сидеть в кресле у парикмахера, а мастер будет колдовать над моими волосами.
Константин зашёл в гостиную, увидел стопку журналов на журнальном столике.
– Зачем это тебе? – недовольно буркнул он. – Твоя внешность меня полностью устраивает. Выбрось эту макулатуру и пойдём на диван.
– Я просто смотрю, – сказала я, не поднимая глаз.
– На что?
– На причёски. Хочу немного освежиться перед свадьбой.
Чёрт меня дёрнул сказать правду. Константин воззрился на меня так, как будто я прямо сейчас собралась бить татуировку на лице.
– Освежиться? В смысле?
– Ну, подстричься немного. Волосы посеклись, кончики сухие. Да и цвет можно чуть-чуть изменить, тонировку сделать.
– Не смей даже думать об этом! – он повысил голос. – Без косы я тебя даже не представляю. Это же такое сокровище!
Он растянул губы в тонкую полоску. Я видела, как напряглись его скулы.
– Милый, это же просто волосы, – осторожно напомнила я. – Мои волосы, между прочим. Ничего кардинального я делать не буду. Просто хочу немного освежить образ.
Откровенно говоря, давно следовало это сделать. Длинные волосы у меня были все школьные годы, потом, студенткой, я их обрезала. А после двадцати пяти лет снова принялась отращивать. Сейчас, в основном, носила косу, потому что это удобно и практично – ничего не мешает, особенно во время смены на заводе, когда нужно постоянно быть в каске.
Признаюсь, было дико слышать, когда один взрослый человек запрещает другому взрослому человеку что-то сделать со своей внешностью. Особенно если дело касается волос.
– Мне нравятся длинные волосы, – капризно заметил Константин, недовольно поглядывая на меня. – С короткой стрижкой ты будешь другим человеком, которого я вряд ли полюблю.
Здрасьте, приехали. Замечательные новости за два месяца до свадьбы.
– Константин, я собираюсь убрать всего десять-пятнадцать сантиметров. Посечённые кончики. Волосы станут более ухоженными и красивыми. По мне, так лучше здоровые локоны до лопаток, чем чёрт-те что, зато до поясницы.
– Ты вообще меня слышишь? – он шагнул ко мне. – Обкорнаешь свою косу – можешь забыть о свадьбе. Я не хочу вести под венец женщину, похожую на мальчика, больного тифом.
Я смотрела на него и не узнавала. Человек, который дарил мне цветы каждую пятницу, который говорил, что я – лучшее, что с ним случилось, стоял передо мной и угрожал отменить свадьбу из-за волос. Из-за волос.
– Не хочу даже продолжать этот разговор, – сказала я, подняла руки и вышла из комнаты.
---
Переночевать решила у себя в квартире. Да, у меня есть собственное жильё – однушка в спальном районе, доставшаяся от бабушки. Хотя большую часть времени я раньше проводила у Константина. Хорошо, что мозгов хватило не сдавать квартиру. Вот как чувствовала, что пока рано искать арендаторов.
Вещи спешно запихивала в сумку. Хоть бы Константин не зашёл в спальню – не хотелось второго акта этого спора. Внутри меня всё клокотало от обиды и разочарования. И присутствовало некоторое колебание.
С одной стороны, я вправе делать со своей внешностью что хочу. С другой стороны, мне хочется оставаться привлекательной для будущего мужа. Но где та грань, за которой его 'нравится' превращается в 'запрещаю'? Я не знала.
В своей квартире пахло пылью и запустением. Я не была здесь почти полгода. На подоконнике засох цветок – когда-то я поливала его раз в неделю, потом забыла. На столе лежала книга, которую я читала до знакомства с Константином, заложенная на середине. Я открыла её, прочитала несколько страниц, потом отложила.
Не могла сосредоточиться.
Всю ночь я ворочалась. Вспоминала, как мы познакомились. На корпоративе у общих знакомых. Константин подошёл, сказал, что у меня 'невероятные волосы, как у русалки'. Мне тогда показалось это комплиментом. Теперь я понимала, что это было предупреждение.
– Вот и стоило из-за такой ерунды ссориться? – выговаривала мне на следующий день подруга Лида, когда я приехала к ней в гости. – Просто молча взяла бы и сменила имидж. Мужики же все одинаковые! Уверяю, твой Константин даже не заметил бы преображения.
– Заметил бы. Он заметил бы, даже если бы я покрасила один волосок.
– Ну и что? Что он сделал бы? Отменил свадьбу?
– Он уже пригрозил.
Лида закатила глаза, откинулась на спинку стула.
– Вера, ты серьёзно? Ты собираешься отказываться от стрижки, которую хочешь, потому что какой-то мужик сказал 'нельзя'?
– Он не какой-то мужик. Он мой жених.
– Жених, который ставит ультиматумы из-за волос. Подумай об этом.
Я подумала. И мне стало не по себе.
---
Через два дня Константин приехал ко мне на работу. Я вышла после смены, уставшая, с мешками под глазами. Он ждал на парковке, стоял у своей машины, скрестив руки на груди.
– Хватит дурить, – сказал он, когда я подошла. – Покрутила хвостом, и будет. Поехали ко мне.
С грустью заметила, что он украдкой оценил длину моей косы. Проверил, не отрезала ли.
– Не волнуйся, дорогой, – не удержалась я от ехидства. – Ни одного сантиметра пока не срезала.
– Вот и правильно. Я же знаю, ты умная девочка.
Он открыл дверь машины, приглашая сесть. Я не села.
– Константин, нам нужно поговорить.
– О чём?
– О волосах. И обо всём остальном. О ночных сменах, о том, что ты запрещаешь мне встречаться с подругами, о том, что я должна отчитываться, если задержалась на работе.
Он посмотрел на меня, будто я говорила на иностранном языке.
– Я не запрещаю. Я прошу. Есть разница.
– Ты требуешь. И обижаешься, если я не соглашаюсь.
– Потому что я хочу, чтобы тебе было хорошо.
– Мне было бы хорошо, если бы меня уважали.
Константин вздохнул. Потёр переносицу – его привычный жест, когда он устал или раздражён.
– Вера, я люблю тебя. Я хочу на тебе жениться. Но я не хочу жениться на человеке, который будет всё время спорить. Ты должна меня слушаться. Я мужчина, я главный в семье.
– С каких пор?
– С таких. Мой отец так жил, его отец – тоже. Женщина должна быть украшением, а не проблемой.
Я молчала. Смотрела на него и не узнавала. Или узнавала – наконец-то по-настоящему.
– Так ты едешь? – спросил он.
– Нет. Я поеду домой. К себе.
– Вера.
– Константин, я хочу подстричь волосы. Не коротко, не кардинально. Но я хочу. И если для тебя это проблема – значит, у нас проблема больше, чем волосы.
Он покачал головой.
– Ты не понимаешь. Я полюбил тебя, между прочим, за твои волосы. Это первое, что мне бросилось в глаза, когда я тебя увидел. Такая длинная, густая коса. Я сразу подумал: вот она, моя женщина. А без косы... ты будешь другой.
– Я буду той же. Просто с более здоровыми волосами.
– Нет. Ты не понимаешь. Ты должна радовать меня до конца жизни. Это твоя обязанность.
Я сделала шаг назад. Потом ещё один.
– Отдавай кольцо, – сказал он. – Пока не включишь мозг, видеть тебя не хочу. Остальные вещи, если захочешь, можешь забрать на выходных.
---
Я сняла кольцо. Простое, с небольшим бриллиантом – он выбирал его сам, говорил, что 'скромная девушка должна носить скромное украшение'. Положила ему на ладонь. Он сжал пальцы.
– Ты пожалеешь, – сказал он.
– Может быть.
– Вера!
– Ты получил кольцо. Я получила свободу. Всё честно.
Я развернулась и пошла к выходу с парковки. Спина была прямой. Руки дрожали, но я не обернулась.
На выходных я забрала свои вещи из его квартиры. Сумки, косметику, пару книг, зарядку от телефона. Константин сидел на кухне, не вышел. Я не заходила прощаться.
Ключи от его квартиры положила на тумбочку в прихожей.
Всё.
Я заблокировала его телефон везде. В соцсетях, в мессенджерах, в записной книжке. Написала в свадебное агентство, что торжество отменяется. Стилист, фотограф, видеограф, карточки в типографии, вышивка фаты – один звонок за другим. Каждый раз объяснять, что 'да, свадьбы не будет', 'нет, не переносим, просто отменяем'.
С каждым звонком становилось легче. Или тяжелее – я не понимала.
Лида сказала: 'Ты молодец. Не каждая бы решилась'. Мама сказала: 'Может, вы просто погорячились? Подумаешь, волосы'. Отец сказал: 'Нашла из-за чего скандалить'.
Я никому ничего не объясняла. Они не поймут. Это не из-за волос. Это из-за того, что человек, который говорит, что любит тебя, не имеет права запрещать тебе быть собой.
---
Через неделю я записалась к парикмахеру. Пришла, села в кресло, посмотрела в зеркало на свою длинную косу – почти до пояса. Мастер спросила:
– Что будем делать?
– Каскад. И тонирование – немного, на тон-два светлее. И кончики срезать – сантиметров десять-пятнадцать.
– Не жалко?
– Нет.
Она взяла ножницы. Я закрыла глаза. 'Чирк' – первый срез. 'Чирк' – второй.
Я открыла глаза. Коса больше не была такой длинной. Но волосы выглядели живыми, объёмными, здоровыми. Я улыбнулась.
– Нравится? – спросила мастер.
– Очень.
Я вышла из салона, вдохнула свежий воздух. Голова была лёгкой – и не только от того, что волос стало меньше. Я снова была собой.
Константин не звонил. Ни разу. Видимо, нашёл свою 'дурочку с косой до пояса'. Или не нашёл – меня это больше не касалось.
Блокнот со свадебными пометками я выбросила. В мусорное ведро, вместе с вышивкой фаты, которую так и не успела закончить.
Сейчас я сижу на кухне в своей квартире. Пью чай из треснутой кружки – её когда-то подарила Лида, и она стала моей любимой. На подоконнике – новый цветок, я купила его на прошлой неделе. Поливаю вовремя.
Волосы теперь чуть ниже лопаток, с лёгкими светлыми прядями. Мне нравится. Я смотрю в зеркало и узнаю себя.
А недавно Лида спросила: 'Ты жалеешь?'
Я подумала и ответила: 'Нет. Я жалею, что не поняла этого раньше'.
Она обняла меня. Мы молчали.
Иногда по ночам я вспоминаю его слова: 'Ты будешь другим человеком, которого я вряд ли полюблю'. И думаю: он был прав. Я стала другим человеком. Только не из-за волос. А потому, что перестала бояться.
---
Как вы считаете, правильно ли поступила Вера, разорвав помолвку из-за запрета подстричь волосы?
ЕЩЕ ИСТОРИИ