— Где тебя носит?! Родители уже полтора часа голодные сидят! — голос Вадима в телефонной трубке сорвался на возмущенный фальцет.
Кира стояла в коридоре бизнес-центра, прижимая холодный смартфон к уху. Часы на стене показывали начало шестого. Она только что вышла из переговорной, где два часа расписывала совету директоров стратегию развития филиала. Ноги в туфлях-лодочках гудели, во рту пересохло от долгого разговора, а в груди привычно заворочалось липкое чувство вины.
— Вадим, я же предупреждала, что у меня важное совещание, — зашептала она, отходя к окну. — Вызови доставку или свари пельмени. Я только выезжаю.
— Какие пельмени, Кира? У матери давление, ей нормальная еда нужна. Давай бегом, мы ждем.
В трубке раздались короткие гудки. Кира прикрыла глаза, глубоко выдохнула и поспешила к лифтам. Дорога домой по вечерним пробкам казалась бесконечной. Дворники монотонно размазывали грязную изморось по лобовому стеклу такси, а Кира судорожно проводила мысленную ревизию холодильника. Курица в морозилке. Долго. Есть картошка, можно быстро пожарить с луком, порезать овощи. Только бы не началось это привычное поджатие губ свекрови.
Вадим уже полгода сидел дома. Его сократили, и теперь он находился в «активном поиске себя», который сводился к просмотру роликов в интернете и жалобам на несправедливый рынок труда. Кира молча тянула на себе коммуналку, продукты и тяжелую ипотеку за их типовую двушку. Но для Антонины Петровны она всё равно оставалась плохой хозяйкой, которая «вечно пропадает в своих офисах».
Едва Кира переступила порог квартиры, в нос ударил густой запах валокордина. Из зала доносился громкий звук работающего телевизора.
Вадим вышел в коридор ей навстречу. На нем были вытянутые на коленях домашние штаны, а в руках он привычно держал телефон горизонтально — явно только что свернул игру.
— Наконец-то, — процедил он сквозь зубы, чтобы не услышали в комнате. — Ты время видела? Мать уже извелась вся. Отец злой. Давай, шуруй на кухню, сооруди что-нибудь нормальное.
— Почему ты сам ничего не приготовил? — тихо спросила Кира, снимая плащ. — Ты же с утра дома.
— Я мужчина, Кира. Я вакансии смотрел, у меня голова пухнет. И вообще, это женская обязанность — гостей встречать. Всё, не начинай этот цирк, иди готовь.
Он развернулся и ушел в зал. Через секунду оттуда донесся его елейный голос: «Мамуль, всё в порядке, Кирочка уже прибежала, сейчас накормит».
Кира осталась стоять в полутемном коридоре. Сумка с рабочим ноутбуком оттягивала плечо. Она даже не стала переодеваться. Прямо в дорогой кремовой блузке, которую купила специально для сегодняшней презентации, прошла на кухню.
Распахнула морозилку, достала пакет с курицей. Бросила его в металлическую раковину — тушка грохнула так, словно была из камня. Разморозить это быстро не выйдет. Кира схватила нож, вытащила из-под мойки пакет с картошкой и принялась лихорадочно чистить клубни. Руки подрагивали от усталости и нервов.
На сковородке зашкварчало масло. Кира смахнула с доски нарезанный лук. Одна крупная, шипящая капля жира выстрелила со сковороды и приземлилась прямо на светлый шелк рукава. Маленькое желтое пятно мгновенно впиталось в ткань, навсегда испортив вещь.
Кира замерла. Опустила нож на столешницу.
Она смотрела на это масляное пятно, и вдруг суета в голове выключилась. Исчез страх оказаться «плохой невесткой». Пропало желание угодить. Наступила звенящая, холодная ясность. Она оглядела кухню: гарнитур, за который она выплатила кредит в прошлом месяце. Плиту, купленную на ее премию. И посмотрела на свои руки, перепачканные картофельным крахмалом ради людей, которые даже не вышли с ней поздороваться.
— Ну что там, долго еще? Мясо где? — Вадим появился в дверях, недовольно почесывая живот. — У отца уже живот сводит.
Кира молча дотянулась до панели плиты и выключила конфорку. Взяла бумажное полотенце, тщательно вытерла руки и бросила его на стол.
— Ты чего удумала? — нахмурился муж.
— Ужин отменяется, — ровным, чужим голосом произнесла Кира.
Она обошла опешившего Вадима и направилась прямиком в зал.
Антонина Петровна сидела на диване, подложив под поясницу подушку. Николай Иванович щелкал пультом. Увидев невестку, свекровь тут же состроила страдальческое лицо и прижала руку к груди.
— Ой, ну явилась. А мы уж думали, помрем тут с голоду. Что, Кирочка, работа всё никак не отпускает?
Кира остановилась посреди комнаты.
— Добрый вечер. Холодильник полный. Плита работает исправно. Вода в кране есть, — сухо и четко проговорила она. — Ваш сын находится дома с восьми утра. Если он так переживал за ваше здоровье, он мог отварить картошку или сделать суп. Но он предпочел ждать меня, чтобы я после тяжелого рабочего дня встала к плите. Я устала. Готовить я сегодня не буду. Вадик, обслуживай гостей сам.
Лицо свекрови вытянулось. Николай Иванович опустил пульт. В дверях зала возник красный как рак Вадим.
— Ты что несешь?! — рявкнул он, делая шаг к жене. — А ну закрой рот и марш на кухню! Не смей позорить меня перед родителями!
— Ты сам себя позоришь, — Кира посмотрела ему прямо в глаза, не дрогнув. — Я тебе не кухонный комбайн. И не обслуга.
Она развернулась и ушла в спальню, плотно закрыв за собой дверь. Спустя пару секунд в зале разразилась буря: возмущенные ахи свекрови, басистое бубнение свекра и оправдывающийся лепет Вадима. Затем на кухне загремели кастрюли, хлопнула дверца холодильника.
Кира стянула испорченную блузку и бросила ее в корзину для белья. Надела любимый мягкий спортивный костюм. Достала телефон и в пару кликов заказала себе сет роллов из хорошего ресторана. Оплатила картой.
Примерно через сорок минут в дверь позвонили. Кира вышла в коридор первой. Забрала у курьера красивый крафтовый пакет с едой. Из кухни пахло подгоревшим луком.
Она зашла на кухню. Картина была маслом: за столом сидели насупленные родители, а Вадим суетливо раскладывал по тарелкам слипшиеся макароны с криво нарезанной колбасой. Увидев Киру с ресторанным пакетом, свекровь поджала губы так, что они превратились в тонкую нитку. Вадим победно усмехнулся:
— О, совесть проснулась? Еду заказала? Ну давай сюда, выкладывай.
Кира посмотрела на тарелки с макаронами, на мужа, который протягивал руку к ее пакету. И вдруг сделала то, чего от нее никто не ожидал. Даже она сама.
Она не стала садиться за стол. Вместо этого Кира поставила пакет на тумбочку у двери, прошла обратно в спальню, вытащила с антресоли небольшую дорожную сумку и бросила туда сменную одежду, косметичку и зарядку для телефона.
Вернувшись в коридор, она накинула плащ, обулась и подхватила пакет с роллами. Вадим выскочил следом, сжимая в руке вилку.
— Ты куда намылилась на ночь глядя?
— В гостиницу, — спокойно ответила Кира, застегивая сумку. — Мне нужно выспаться перед работой. А здесь, как я погляжу, слишком шумно.
— В смысле в гостиницу?! А мы?! — Вадим захлопал глазами, растеряв весь свой гонор.
Кира взялась за ручку входной двери, повернулась к мужу и слегка улыбнулась.
— А вы ужинайте. И да, Вадим, совсем забыла. Пятого числа у нас платеж по ипотеке. Я за этот месяц платить не буду. У тебя есть ровно две недели, чтобы найти работу и внести деньги. Иначе вам с мамой придется обсуждать мою плохую готовку на улице. Приятного аппетита.
Она вышла на лестничную клетку, мягко, но уверенно захлопнув дверь. В подъезде было тихо. Кира вызвала лифт, вдыхая прохладный воздух. В одной руке она держала сумку, в другой — свой вкусный ужин. И впервые за долгие месяцы она чувствовала себя абсолютно свободным человеком, который точно знает, что больше никогда не будет жарить мерзлую курицу по принуждению.