Роман об одном пробуждении. Трещина
Это случилось в метро. Не постепенно - внезапно, как бывает, когда смотришь на знакомое слово слишком долго и оно вдруг перестаёт быть словом, превращается в набор странных закорючек.
Вагон был полон. Алексей стоял, держась за поручень, и смотрел на людей напротив. Женщина читала с телефона, мужчина в костюме дремал, мальчик лет восьми рассматривал рекламный плакат с таким видом, будто это было самое важное в его жизни.
И вот тогда, между станциями «Проспект» и «Центральная», в самом тёмном месте тоннеля, Алексей почувствовал это.
Не озарение. Не откровение в религиозном смысле. Скорее - узнавание. Как будто за много лет наконец посмотрел в зеркало и увидел не лицо, а себя.
Я был здесь раньше. Не в этом вагоне. Не в этом городе. Раньше - в самом полном смысле этого слова.
Мысль была странной. Алексей не верил в реинкарнацию, он вообще мало во что верил из того, что нельзя пощупать. Но это было не верование. Это было знание. Тихое, непреложное, как знание о том, что два плюс два - четыре. Только куда более личное.
Он сошёл на следующей станции, хотя ему было совсем в другую сторону. Сел на лавочку в переходе. Люди шли мимо - поток лиц, шагов, запахов. И он смотрел на них иначе, чем смотрел раньше.
Впервые в жизни он видел их всех сразу: и то, что они есть сейчас, и то, что они всегда были, и то, что они никуда не денутся. Каждый из них нёс в себе что-то огромное, завёрнутое в маленькое тело, одетое в пальто и несущее пакет из супермаркета.
«Мы играем», - подумал он. Просто подумал, не торжественно, не пафосно - так же просто, как думают «надо купить хлеб».
Только хлеб тут был ни при чём.
Той ночью он не спал. Лежал на спине и смотрел в потолок, и потолок почему-то не казался ему больше скучным прямоугольником над головой. Он казался ему чем-то вроде неба, условным верхом, за которым ничего не кончалось.
Алексей думал: если я вечен, то что изменилось?
И понял: всё. И ничего.
Он всё так же должен был встать завтра в семь утра. Выпить кофе. Поехать на работу. Проектировать здания, в которых будут жить люди, которые тоже не знают, что они вечны. Но теперь это не было тюрьмой. Это было игрой. Добровольной, выбранной, прекрасной в своей конечности, именно потому что конечность была понарошку.
См__рть - это не конец. Это дверь в гримёрку, где можно переодеться и выйти на следующий акт.
Он улыбнулся темноте. Темнота, кажется, улыбнулась в ответ.