«Облачный полк» Веркина – повесть о партизанском отряде, действующем в лесах Псковской и Новгородской областей в период Великой Отечественной войны. Написана от лица городского мальчика Димы, у которого до войны был балкон и даже фотоаппарат. Дима – довольно отстраненный рассказчик, причем в каждом из своих возрастов, и эта отстраненность поначалу мешает повествованию. А потом, как часто бывает у Веркина, отыгрывается по максимуму.
В первую очередь эта книга – о Лёне Голикове. Герой Советского Союза, в шестнадцать лет погиб в бою, прикрывая отход товарищей. Эдуард Веркин: «Будучи преподавателем истории, да и вообще наблюдая, я слишком часто слышал: «пришли немцы, накормили голодных детей (подобных случаев, кстати, немало)», «пришли немцы, провели электричество», вплоть до классического «как хорошо, чтобы немцы тогда остались – пили бы классное пиво и ездили бы на мерседесах» <…> черно-белый «Полк» вполне сейчас ко времени. Ты говоришь, что «Полк» не вносит ничего нового в понимание войны. Согласен. И в этом его достоинство. Что кардинально нового можно внести в историю Лёни Голикова?».
«Облачный полк», в сущности, никакой новой идеи действительно не содержит. Эта повесть сфокусирована на заурядном образе некого небесного воинства. Важно — другое. Лёня и Дима возвращаются в отряд и видят гору смерзшихся трупов своих, пытаются их растащить, но никак не могут, тела отрываются по кускам. Лёня сидит с умирающей девочкой, которая ему нравится, до рассвета, уйти бы на час раньше, чтобы не наткнуться на немцев, но не уходят, потому что она ещё жива – ждут, когда умрет. Лёня читает вслух письма: о мальчике, чью кожу всю срезали для пересадки немцам, о поджогах, пытках. Письма написали школьники, которым велел директор – он сказал, это важно, это нужно, чтобы запомнили. Лёня и Дима идут на рыбалку. Рыбалка, пишет Веркин, это как в космос слетать, ни о чем не думаешь. Лёня и Дима едят пироги. Лёня и Дима взрывают поезд, на котором едут фашисты. Вокруг – бесконечная зима. Мечтают – о Волге, хотя не видели Волгу, о Ташкенте, кататься там на верблюдах, пироги есть после войны, фотографировать, ходить на рыбалку. У Димы всё это будет, у Лёни – нет.
Отстраненность книги в конце хорошо отыграется (типичный веркинский прием), присутствуют другие его классические образы – писатель Виктор, налимы, Топтун, которому приносят жертвы жители одной из деревень. И очень хорошо по этому Топтуну, который в «снарк снарке», конечно, носит имя Шушун, видно, как пугает мистическое, но как оно нежизнеспособно перед лицом человеческой жестокости. Единственное чувство, которое у безразличного главного героя имеется, единственное, которое он упоминает – ненависть. Он чувствует ее, когда они взрывают состав и потом добивают убегающих немцев. Он ненавидит их. Думаю, Веркин в первую очередь стремился объяснить, что есть эта ненависть, тем, кто ее давно уже не испытывает.
— Я считаю, что все еще не закончено, — сказал я. — У нас с немцами. И никогда не будет закончено. Каждый немец, пусть он через сто лет родится даже, каждый немец нам должен.
— Ну да, за то, что они у нас тут сделали...
— Совсем нет. Они нам должны не за то, что они у нас сделали. Они должны за то, что мы у них не сделали.
Больше всего удивило вот что: большинство отзывов и рецензий на книгу написано подростками. Понятно, да, она подростковая, но, будем честны, много ли у нас подростки читают? А там всюду – Маша, 13 лет, Юра, 14 лет, Степа, 16 лет. Этим детям может быть столько же, сколько главному герою, сколько Лене Голикову. И пишут все очень хорошо – и поняли всё правильно. Мне нравятся книги-загадки, книги, к которым страшно приблизиться, в которых ничего не понять. «Облачный полк» – совсем не такая. Она, в общем, ясна с самого начала, как сегодняшний майский день. Вот это – наши, вот это – враги. Войну мы выиграем. На рыбалку сходим. Захотим, съездим и в Ташкент. Забудем всё, крышу облицуем немецкой плиткой, купим немецкие автомобили, а потом правнукам расскажем об армии победителей на облаках – и всё о той весне увижу я во сне.
«Тринадцать лет прошло, всё улеглось, можно взглянуть по-новому. А то мне кажется, мы начинаем забывать. То есть не хотим помнить».