В капелле Медичи стоит фигура без лица. Точнее, лицо есть, но оно недоработано: грубая поверхность, следы зубила, нос едва намечен. Рядом, в той же комнате, лица отполированы до зеркального блеска.
Каталожное описание объясняет это просто: мастер не успел. Я проверил даты. Не успел за четырнадцать лет работы человек, который Сикстинскую капеллу расписал за четыре.
Заказ, от которого нельзя было отказаться
1520 год, Флоренция. Кардинал Джулио Медичи, будущий папа Климент VII, заказывает Микеланджело усыпальницу для своей семьи. Новая сакристия при церкви Сан-Лоренцо. Гробницы для Лоренцо Урбинского и Джулиано Немурского, двух молодых Медичи, умерших рано и без особых заслуг.
Микеланджело берётся. У него нет выбора: Медичи его кормили с юности, и отказ означал бы разрыв с самым мощным кланом Италии. Но в письмах того года есть оговорка, которую я отдельно отметил. Он пишет другу: «работа идёт, заказчик доволен, а я думаю о другом». О чём он думает, не пишет.
Четырнадцать лет на четыре фигуры
В капелле должно было стоять больше. По первому проекту: двойная гробница, четыре аллегории времени суток, фигуры заказчиков, статуи рек у подножия. Богоматерь с младенцем по центру. Готово сейчас: две гробницы из задуманных, четыре аллегории (День, Ночь, Утро, Вечер), две фигуры герцогов, Мадонна. Рек нет. Многое не доведено.
Сравните темп. Сикстинский потолок: 1508–1512, четыре года, фреска по сырой штукатурке, площадь около пятисот квадратных метров. Капелла Медичи: 1520–1534, четырнадцать лет, мрамор, помещение размером с небольшую комнату. Разница в восприятии работы такая же, как между человеком, бегущим к цели, и человеком, который останавливается у каждого камня.
Что говорит мрамор
Перед нами то самое незаконченное лицо «Дня». Прошу заметить: это не эскиз и не подмалёвок. Это последний слой, доведённый до момента, когда мастер должен был взять более тонкое зубило и начать выглаживать поверхность. И не взял.
Реставраторы, исследовавшие фигуру в двадцатом веке, зафиксировали следующее: на лице видны параллельные следы скарпеля, инструмента средней грубости. Соседние участки тела «Дня», плечи и торс, обработаны иначе, там переход к полировке начат. То есть мастер шёл по фигуре сверху вниз и снизу вверх одновременно, оставив лицо на потом.
Лицо на потом не пришло.
Версия первая: усталость гения
Так объясняет музейный путеводитель. Микеланджело устал, постарел, разочаровался в Медичи, ушёл в Рим работать над Страшным судом. Лицо «Дня» оставлено как художественный приём, как намеренная незавершённость, non finito, которая стала эстетической программой позднего мастера.
Всё сходилось. Усталость. Возраст пятьдесят девять. Non finito как осознанный метод. Можно было закрыть дело.
Но в архиве лежит документ, который путеводитель обходит молчанием.
Версия вторая: 1527 год
В мае 1527 года в Риме случился разгром. Императорские войска Карла V вошли в город, разграбили его, заперли папу Климента VII в замке Святого Ангела. А Климент VII и был тем самым заказчиком капеллы. Во Флоренции немедленно вспыхнуло восстание: Медичи изгнали, провозгласили республику.
Микеланджело оказался в неудобной позиции. Он работал на изгнанных Медичи. И он сам был флорентийцем, патриотом, республиканцем по убеждениям.
Он выбрал республику. В 1528 году флорентийское правительство назначило его главным инженером городских укреплений. Скульптор Медичи строил бастионы против Медичи. Резец отложен, в руках чертежи фортификации. Работа в капелле остановлена полностью.
Чем это закончилось
Осада Флоренции, 1529–1530. Город пал. Медичи вернулись. Микеланджело прятался. По его собственным письмам и свидетельствам современников, несколько месяцев он скрывался в тайнике под новой сакристией, опасаясь казни как организатор обороны.
Климент VII простил его. Формально. И велел вернуться к капелле.
Он вернулся. Но уже не тот человек, что в 1520-м. В 1534 году, не закончив работу, Микеланджело уехал в Рим. Во Флоренцию он больше не приезжал никогда. До смерти оставалось тридцать лет. За это время он успел расписать Страшный суд, построить купол собора Святого Петра, написать сотни сонетов. В капеллу не вернулся.
Что выбрать: усталость или политика
Вы сейчас подумали: одно другому не мешает. Я тоже так думал. До тех пор, пока не сопоставил хронологию работы с хронологией событий.
До 1527 года в капелле сделано больше половины. Темп нормальный для мрамора: фигура в год, иногда быстрее. После 1530 года, когда Микеланджело вернулся под надзор простившего папы, темп падает в три раза. Полируются уже готовые фигуры. Лица остаются недоработанными именно на тех, к которым он подошёл после осады.
Усталостью это объяснить трудно. Купол Святого Петра он начал в семьдесят два.
Соавтор, которого не называют
Главное здесь: лицо «Дня». Это не подпись мастера. Это след политической биографии. Незаконченность здесь не приём, а отметка того момента, когда заказчик и мастер перестали быть просто заказчиком и мастером. Один сидел в замке Святого Ангела. Второй строил стены против него.
Когда они встретились снова, между ними стояла осада. И никакая полировка лица герцога Медичи этого уже не убирала.
Можно ли назвать non finito эстетикой? Можно. Но эстетика часто это то, во что превращается невозможность доделать.
Если у вас была возможность стоять в новой сакристии Сан-Лоренцо и смотреть на «День», что вам показалось более убедительным: усталый гений или человек, который не смог себя заставить вернуться? Мне интересно, какое объяснение работает для вас.