Однажды утром в 1888 году химик и изобретатель Альфред Нобель развернул газету — и прочитал собственный некролог.
«Торговец смертью мертв», — гласил заголовок.
Умер, правда, его брат Людвиг. Редакция ошиблась. Но Нобель успел увидеть то, чего большинство людей не видят никогда: как мир запомнит тебя после ухода. И то, что он увидел, его ужаснуло.
Этот момент войдёт в историю как одна из самых дорогостоящих ошибок журналистики — потому что именно она запустила механизм, который в итоге изменил науку, литературу и представление человечества о том, что достойно награды.
Альфред Нобель к тому времени был богатым и известным человеком. Он родился в Стокгольме в 1833 году в небогатой семье, но сумел пробиться туда, куда мало кто добирается без связей и капитала. Химия, физика, техника — всё это увлекало его с юности. Но главной страстью оказались взрывчатые вещества.
Именно он изобрёл динамит. Именно ему принадлежат патенты на гремучий студень, баллистит, кордит. Всего — 355 патентов за жизнь. Впечатляющая цифра. Но большинство этих изобретений так или иначе было связано с разрушением.
Нобель не был злодеем. Он был прагматиком, который понимал: его изобретения используют в горнодобыче, в строительстве, в прокладке тоннелей. Но мир видел другое. Мир видел того, чьи взрывчатки убивали на полях сражений.
И вот этот человек сидел с газетой в руках и читал про себя.
Именно тогда, говорят историки, Нобель начал думать о завещании по-другому. Не «кому оставить деньги», а «каким останусь в памяти».
В 1895 году, за несколько недель до смерти, он составил новое завещание. Почти всё своё состояние — огромное по меркам эпохи — он распорядился превратить в фонд. Проценты с капитала должны были ежегодно уходить тем, кто принёс наибольшую пользу человечеству: в физике, химии, медицине, литературе и деле мира.
Родственники пришли в ярость. Они рассчитывали на наследство и получили почти ничего. Завещание оспаривали, затягивали, обжаловали. Но воля Нобеля в итоге была исполнена.
Это не случайность, что такой фонд создал именно он. Это закономерность: человек, чьё имя ассоциировалось с разрушением, захотел, чтобы оно навсегда связалось с созданием.
Первые премии вручили в 1901 году. И здесь история делает кое-что интересное.
Лауреатом по физике стал Вильгельм Конрад Рёнтген — немецкий учёный, который несколькими годами ранее совершил открытие, изменившее медицину. Тоже случайно.
Ноябрьским вечером 1895 года — пока все его помощники уже разошлись по домам — Рёнтген задержался в лаборатории. Он заметил, что катодная трубка испускает странное излучение: кристаллы бария в нескольких метрах от неё начинали светиться зеленоватым. Излучение проходило сквозь картон, через дерево, через мягкие ткани — но задерживалось костями.
Рёнтген назвал открытое им излучение Х-лучами — от математического символа неизвестного. Переименовали их уже другие. Сегодня весь мир знает их как рентгеновские.
Это открытие заложило основу для изучения радиоактивности — Мари Кюри и её коллеги вышли именно отсюда. Но главным стало другое: впервые в истории медицины врачи получили возможность видеть сквозь живое тело, не причиняя ему вреда. Переломы, опухоли, инородные предметы — всё это стало видимым.
Рёнтген мог озолотиться. Патент на такое открытие принёс бы состояние. Он отказался.
«Мои открытия принадлежат человечеству», — примерно так он объяснял своё решение. Он также отказался от предложенного ему дворянского звания.
Когда пришло сообщение о Нобелевской премии — первой в истории науки, самой почётной из всех возможных — Рёнтген не поехал в Стокгольм на церемонию. Премию прислали почтой.
Большую часть денег он сохранил. Когда началась Первая мировая война и немецкое правительство обратилось к гражданам с просьбой жертвовать средства на нужды страны, Рёнтген отдал почти всё.
Два человека. Два случайных открытия. Два отказа от того, что могли взять.
Нобель мог оставить деньги семье — и остаться «торговцем смертью» в учебниках. Рёнтген мог запатентовать Х-лучи — и стать богачом при жизни. Оба выбрали иначе.
Вместе с Рёнтгеном в 1901 году премии получили ещё несколько человек: химик Якоб Вант-Гофф — за законы химической динамики, врач Эмиль фон Беринг — за разработку сывороточной терапии против дифтерии, поэт Сюлли-Прюдом — за литературу. Первую премию мира разделили двое: Анри Дюнан, основавший Красный Крест, и миротворец Фредерик Пасси.
Список первых лауреатов выглядит как квинтэссенция самой идеи: люди, которые дали, ничего не требуя взамен.
С тех пор прошло больше ста лет. Нобелевская премия стала главной наградой планеты — и одной из самых противоречивых. В 1949 году её вручили португальскому врачу Антониу Монишу за разработку лоботомии — операции, которую впоследствии признали опасной и запрещённой. Это решение комитет до сих пор не пересмотрел официально, хотя критики поднимали этот вопрос не раз.
Сегодня размер премии составляет чуть больше миллиона долларов США. Её критикуют, с ней спорят, иногда она достаётся тем, чьи заслуги кажутся спорными. Но она остаётся главным символом признания — тем самым, который придумал человек, прочитавший о себе в некрологе.
Большинство людей так и не узнает, каким их запомнит мир. Нобелю повезло — или не повезло — узнать это при жизни.
И он решил переписать историю заново.