Казалось, внутри меня не осталось уже ничего способного чувствовать радость. Но едва увидев Ромео, я поняла, как отчаянно нуждаюсь сейчас в тепле близкого человека.
- Поднимайся, - прошептала я.
Будто услышав меня, он кивнул и скрылся в тени козырька, нависающего над черным ходом.
Я приоткрыла дверь, вслушиваясь в шаги на лестнице. Тихие, будто кошачьи.
Его фигура вынырнула из тьмы прохода. Ромео, во плоти, подошел к моей комнате. Я вздрогнула, невольно отступив. Он вошел, бросив на комнату лишь беглый взгляд, будто являлся сюда не в первый раз, притворил за собой дверь и развел в стороны руки в приглашающем жесте.
Я провалилась в его объятия, тихо рыдая.
- Иль... - всхлипывала я. – Его больше нет. Это не честно, не честно! Так не должно было случиться!
- Тише, тише, - шептал Ромео, - я всё знаю. Я здесь, с тобой.
От его слов я разрыдалась ещё сильнее.
Ромео гладил мне волосы, целовал макушку и лоб, прижимая к себе так нежно, укачивая меня, как ребенка, убаюкивая мою боль.
- Иль чувствовал что-то, - говорила я, захлебываясь слезами и нервно хватая воздух ртом. - Он сказал, что хочет променять эту жизнь на другую, где у него появится божественная искра.
- Уверен, что так и будет, - успокаивал Ромео, убирая непослушные пряди с моего лица за уши. – Он найдёт свою искру и вернется в наш мир.
– Ну зачем? Зачем было терять эту жизнь? Он мог стать архивариусом, встречаться с… девушкой, - я не стала произносить имя Руны вслух. Даже в этот скорбный миг не хотела, чтобы Ромео догадался, что я знаю, кого он любил до меня. Будто мне не всё равно. – Зачем он сказал это вслух? Если тёмные боги проснулись, они могли услышать его!
- Тёмным богам нет дела до нас. Впрочем, как и светлым, - сказал Ромео.
- Мне страшно.
Я подняла на него затянутые слезами глаза. Его лицо расплывалось. Ромео провел большим пальцем мне по щеке, стирая соленые дорожки. Мы были так близко, дыша одним воздухом, что показалось, он вот-вот меня поцелует.
- Ты выглядишь измождённой. Тебе нужно поспать, - сказал он вместо этого.
- Я не могу спать. Всё время думаю, о том, что если бы я не пыталась вырваться и не тащила его с собой, если бы мы сидели в особняке, если бы только читали эти дурацкие старые книги и не лезли в дела богов… Я бы всё теперь сделала по-другому, если бы только можно было всё вернуть назад!
- Шшш, ничего уже нельзя изменить, маленькая ученица мастера Ги.
- Но это из-за меня он пошёл в тот переулок один!
- Ты ни в чем не виновата.
Ромео взял меня за руку, провел через комнату, сел на кровать и похлопал себя по коленям.
- Ложись, я пригляжу за тобой.
Я послушно забралась на кровать, положила голову ему на колени.
- Не по себе от этой темноты... Кажется, что она подбирается к нам из углов и снова может случиться что-то плохое.
- Я не позволю ей, - ответил Ромео. – Засыпай.
Свободной рукой он начертил в воздухе сложный символ, перебирая пальцами, будто играл на струнах и под потолком замигали тысячи маленьких звёздочек.
Я закрыла глаза, всё ещё видя перед собой это звёздное небо.
От тепла его рук ледяная пустота внутри отступала, больше не пугала темнота, клубящаяся в углах комнаты. Мои мысли потекли размеренно и, уже засыпая, я осознала, что-то было не так... «Как он попал за ворота? И как узнал, в какой комнате нужно меня искать? Где Ромео выведал эти плетения».
Но открыть глаза, поднять голову и задать вопросы я уже не смогла.
***
Кто-то настойчиво стучал в мою дверь. Тревожный стук и испугал меня. Я вынырнула из сна, как из глубокой тёмной воды, протерла глаза. Сознание всё ещё мутилось, не позволяя очертить границу меж сном и явью, и вдруг воспоминания накатили ледяной волной. Я подскочила, озираясь. В комнате никого не было. Ничего не напоминало о том, что Ромео был здесь.
Стук повторился. Я бросила взгляд на окно. Тучи, цвета сизого дыма, не пропускали солнечный свет, и было не угадать, утро сейчас или день.
Подошла, открыла замок и распахнула двери одним рывком.
Снаружи стояла Лилли. Она смотрела на меня озадаченно.
- Ты долго не выходила, я переживала за тебя, - сказала она, рассматривая моё лицо и комнату у меня за спиной, будто искала в ней кого-то.
- Тебя приставили следить за мной?
- Что? Конечно, нет! А стоило бы. Ты ничего не ела вчера весь день!
Я вздохнула.
- Всё ещё не хочется.
- Ничего не знаю. Нужно позавтракать.
Она взяла меня за руку и потянула за собой.
Мы спустились на кухню, где за столом уже сидели Кай и Руна.
- Если не станешь есть, будешь выглядеть так же, - шепнула Лилли, кивнув на противоположную сторону стола, усаживаясь рядом со мной.
На Руну, и вправду, было больно смотреть. Под глазами темнели следы от бессонных ночей. Нос был опухшим и красным от пролитых слез. Руна пила лишь воду. И всё же даже в такой скорбный час она явилась к завтраку вовремя.
Рядом послышалось журчание, я повернула голову. Лилли держала мою кружку и бесцеремонно наполняла ее отваром из кураги и диких ягод кизила.
- Пей, - сказала она. – И съешь все ягоды, которые попали к тебе из кувшина.
Я нахмурилась.
- И никаких возражений. Одной водой не насытишь тело. А как только в живот упадёт сладкий разваренный абрикос, то и есть сразу захочется.
Она повернулась к Руне, а затем решительно встала из-за стола и, прихватив кувшин с компотом, направилась к ней.
- Тебя тоже касается. Ешь. Не думаю, что Иль был бы рад, узнав, что вы решили уморить себя голодом.
Я заставила себя выпить всё, что налила в кружку Лилли, проглотила ягоды, оставшиеся лежать на дне, борясь с тошнотой и посмотрела на Руну.
«Ей куда тяжелее, - подумалось мне. – Меня хотя бы приходили проведать Эш, Ромео и Лилли. Её теперь некому утешать».
Лилли вернулась за стол и взяв два зеленых яблока, сунула одно из них мне.
- Вот, возьми с собой. Поешь, если проголодаешься.
Я посмотрела на зелёный блестящий круглый бок, от одного вида которого во рту появился кислый вкус, но спорить не стала. Взяла его и убрала в карман.
Завтрак закончился быстро. Даже Кай съел всего одну порцию каши.
Мы поднялись в библиотеку и сели за книги.
Краем глаза я поглядывала на Руну. Обычно такая самоуверенная и дотошная, теперь она казалась почти прозрачной. Светлая кожа в тусклом свете выглядела ещё бледнее. Но она всё ещё напоминала мне сестру. Мила тоже сидела у меня в печёнках, но я любила её.
И внутри скреблось и всё настойчивее просилось наружу чувство, что я должна была позаботиться о Руне теперь, когда Иль не мог.
Даже если она не нравилась мне.
Даже если встречалась с Ромео.
На столе перед ней всё ещё лежала та книга, которую они разбирали с Илем два дня назад.
«Рассказал ли он ей про Эша? – вдруг подумала я. – Если так, она уже донесла бы мастеру Торну? Нет, она явно не знала об Эше. А я? Что мне было известно об этом мальчишке? Говорил ли он правду всё это время? И зачем будущему верховному жрецу бродить по улицам города в поисках близких? Ему стоит лишь подождать, и все двери откроются перед ним без всяких отмычек... А Ромео? Он тоже проник в особняк. И творил чудеса, будто мастер, будто жрец или… бог?"
Эта догадка мурашками расползлась по моей коже под балахоном.
«А может, мой разум играет со мной? И все эти звезды и светлячки лишь приснились мне? Может, никто не являлся в мою комнату среди ночи?»
Вдруг я заметила движение за столом Руны. Ее пухлые губы задрожали, а пальцы, сосредоточенно выводившие слова, выронили грифель.
Поднявшись, я торопливо подошла к ее заваленному книгами столу, и Руна тотчас преобразилась. Снова стала похожа на каменную статую без души.
- Ты закончила? Нашла что-нибудь, - спросила она, рассеянно ища взглядом бумаги в моих руках.
- Мне показалось, тебе нехорошо. Хотела спросить, может, вода нужна ? Я схожу на кухню…
- Мне ничего не нужно. Я просто хочу понять, что значат эти символы, - заговорила она, четко проговаривая каждое слово, будто ничего и не случилось, будто это обычный день. – «Рыба – птица». Это что-то вроде грифона? Здесь написано, что к мастеру пришёл проситься в ученики мальчишка. Но он был «рыба-птица»! Я не понимаю!
На последней ноте голос ее взмыл вверх, прозвучав истерично. Бесцветные брови поползли к переносице, глаза заблестели опасно увлажнившись.
Я заметила, как Кай вскинул голову и посмотрел на нас недовольно, будто мы мешали ему. Но мне было плевать на Кая.
- Ни рыба ни мясо, - быстро проговорила я.
- Что?
- Тут написано, что ученик был ни рыба ни мясо. Никакой, средненький ученик, - повторила я. – Ты можешь спрашивать у меня, если не знаешь чего-то. Я тебе помогу.
Руна кивнула, вытерла каплю, набежавшую на ресницы, рукавом.
- Хорошо. Но, пожалуйста, соблюдай дисциплину, - вдруг сказала она своим обычным тоном надсмотрщицы. – Я позову тебя, если возникнет необходимость. А пока возвращайся на место.
Было странно: ее слова больше не задевали меня, в каком бы тоне не были сказаны. Каждый из нас справлялся с горем, как мог.
Я вернулась за стол. В книге, лежащей передо мной, не было ничего ни о черной хвори, ни о темных богах. Только о том, как мастер Шу выращивал цветы, применяя плетения для их быстрого роста и цветения. Я срисовала его, сама не зная зачем. Он не уничтожит врагов, не спасет друзей, не выявит истину.