Гроза в ту ночь разразилась над лесом страшная. Малуша баюкала Еремея, то и дело невольно вздрагивая от каждого раската грома. Младенец же заливался протяжным плачем: ни в зыбке, ни на руках матери было не снискать ему покоя.
Третьяк старался заснуть напрасно. Он ворочался на лежанке с боку на бок, тяжко вздыхая, покуда не молвил:
- Нешто дитя нечем унять, а, Малуша? Гроза, что ль, его эдак напужала?
- Вестимо, - отозвалась травница. – Уж скорее бы отгремело!
- Ох-ти… - прокряхтела со своей лавки бабка Светана. – На косови́цу*-то завсегда эдакие грозы бывают! Али запамятовал, сынок?
- Не запамятовал… а злость берет… нагнала нелегкая бурю! Ничего не предвещало, и тут – на тебе! Сено все сгниет теперича…
- Пошто сгниет-то, сынок? Не поспеет… наутро все стихнет, переворошим сызнова. Вона, девки наши нынче старались… любо-дорого поглядеть было!
- Толку-то, - буркнул Третьяк. – Весь труд понапрасну пропал!
- А Гостёнка-то, Гостёнка, - припомнила Малуша. – В экой расшитой рубахе нынче вышла в поле-то!
- И впрямь, - поддакнула бабка Светана. – Видала я ее, когда она за воротами пробегала. Думается мне, неспроста она эдак разрядилась-то! Сказывали тут бабы, что Невзор к ним на двор захаживать стал…
- Ох, - покачала головой Малуша. – Никак, сбывается пророчество твое, бабушка!
- Каково же? – не смекнула старуха.
- Да как же! На святки-то ты ей чего нагадала-то? Зазнобу сердечную!
- Ох, взаправду! – хлопнула себя по коленке травница. – А я-то… ну, Гостёнка… ну, девка проворная…
Еремей сызнова забеспокоился, и Третьяк мрачно проговорил:
- Что за напасть… покою нету!
- Буря эдак сына растревожила, - пояснила Малуша. – Что ж поделаешь…
- А довольно ужо языком попусту чесать! Нашли чего припоминать – гадания ваши бестолковые… мне-то ты, баба Светана, чего предрекла? А? Смерть от воды, кажись? И чего теперича?
- Сынок…
- То-то! Не желаю слышать более об этом! Уразумели?
Старуха смолкла в своем углу, а Третьяк, накрывшись с головой, отвернулся к бревенчатой стене. Малуша шепнула мужу:
- Не серчай, слышишь? Бабушка не виноватая в том, чего тогда углядела. Да и не всему верить надобно…
Третьяк ничего ей не ответил. Гром рокотал в небе так, что аж стены избы трещали. Бабка Светана, наконец, не выдержала – поднялась, охая, приковыляла к Малуше и взяла у нее Еремея:
- Ступай, милая, дух переведи… я с дитем посижу…
- Да куда тебе, бабушка! Пошто подхватилась…
- Ничего, ничего. Ступай… подремли малость, коли сумеешь! А мне все одно – не спится…
Малуша передала сына на руки бабке Светане и, вздохнув, прилегла рядышком с Третьяком. Тот заворочался и пробурчал:
- В лес даже не мысли шастать за травами: не пущу. Здесь и без того работы хватает.
- Будь по-твоему.
- С Грунькой поутру пойдете вместе сено ворошить! А баба Светана пущай с Еремеем останется.
- Добро.
- И вот еще чего. Как косовица минует, мы с братьями на базар отправимся. Покуда день долог, ехать надобно.
- На базар? Ох, и впрямь: соль-то у нас почти вся вышла… закрома скоро опустеют… токмо я мыслила, к концу лета сберетесь.
- Конца лета ждать не след! Поедем после косовицы.
- Ну, добро. Коли так, пирогов вам состряпаем в дорогу посытнее.
- Праздник, что ль? Али так неймется мужа скорее из дому вытолкать?
Третьяк повернулся на другой бок и впился в Малушу темным взглядом.
- Будет тебе! Ведаю я, что охочи вы с братьями до пирогов, потому и вздумалось… ежели не желаешь – не станем печь.
- Стряпайте ужо, чего там! Путь-то длинный… токмо луквенника не надобно!
- Воля твоя.
- А поутру сено ворошить ступай с Грунькой! Не то – ведаю я, как вы с бабами да другими девками трудитесь: языками токмо мелете! Грунька-то у нас не особливо говорлива… толку больше будет!
- Пошто напраслину на меня возводишь, Третьяк?! – с досадой проговорила Малуша. – Ладно ли это? Разве я когда от дела лыта́ла**?
- Да ведомо мне, каково иные девки в поле работают: на парней бы им позыркать токмо! А те и рады: позубоскалить-то кому не охота? Взять того же Стемира! Тьфу, иной раз глядеть тошно!
- А ты и не гляди, - отозвалась Малуша. – Да и я тут при чем? У меня своя забота…
- То-то и оно! Вона, Стемир с Улитой свадьбу по весне сыграли, а толку? Разума-то у него как не было, эдак и нет! Горбатого, знамо, токмо могила исправит…
С этими словами Третьяк сызнова накрылся с головой, дабы не слушать вой бури и бормотание бабки Светаны, старающейся убаюкать дитя…
Малуша тяжело вздохнула и уткнулась носом в лежанку. Никто не услыхал ее беззвучных всхлипываний…
Минувшим вечером
Когда Ведагор добрался до родной поляны, солнце уже село, и густой сумрак окутал лес. Вокруг вдруг стало пугающе тихо: эдак, как бывает лишь перед большой бурей. Но, меж тем, в засыпающем небе не было видно ни облачка.
Устало облокотившись на кадку с водой, что стояла перед крыльцом, чародей постоял немного, а затем зачерпнул воды и с удовольствием умылся, фыркая и отдуваясь. После долгого дня он мог бы охолонуть тело в лесной реке, но путь до заводи был неблизкий. Куда там - шататься по зарослям: и без того уморился.
Вот уж который день исхаживал Ведагор вдоль и поперек свои владения, наблюдая, что творится в лесной вотчине, и всякий раз натыкался на какую-нибудь пакость. То деревья ему иссохшие встречались там, где прежде все зеленело, то птицы али зверье мертвое. Человеческому-то глазу оно было бы сразу и не приметно, но Ведагор нутром чуял неладное. Особенно не по душе ему приходился зловонный желтый туман, поднимающийся над топями по ночам. Все это было предвестником событий недобрых – ох, недобрых…
Умывшись, чародей огляделся по сторонам: воцарившаяся тишина подивила даже его, привыкшего к лесному уединению. Ни одна веточка не качалась под слабым ветром, ни один кустик не шелохнулся. Макушки вековых елей застыли недвижимо, будто неживые, смолкли все ночные птицы…
На мгновение Ведагору стало не по себе, и он громко крякнул, дабы хоть чем-то нарушить эту гнетущую тишину. Возглас его мигом пронесся по лесу и отозвался эхом, но ни один иной звук не потревожил окружающую природу.
- Нешто гроза соберется? – задумчиво пробормотал чародей, глядя в синеющее небо. – Откудова бы ей взяться… ишь, тихо-то – будто перед бурей!
Сердце его как-то нехорошо трепыхнулось в груди, и он, схватив уличную кринку, направился к погребу за хмельным медом. Оставались еще ценные припасы с минувшей осени…
- Ох-х… добрый… добрый мед!
Беседуя сам с собою, дабы заглушить невнятную тревогу, Ведагор поднялся на крыльцо. И вдруг – возле порога избы он замер, почуяв неладное. Кто-то чужой бывал здесь! Прежде чем толкнуть дверь, чародей шумно втянул носом воздух и поморщился: запах тлена защекотал ему ноздри…
- Да что ж это!
Ведагор распахнул дверь…
В нос ему ударил затхлый запах чужого присутствия, будто мертвец захаживал в его жилище, оставив после себя отвратительный, тошнотворно-сладковатый дух. Но хуже всего было то, что эдакое зловоние источала не прогнившая неживая плоть. Подобный нестерпимый смрад могла источать лишь чья-то темная, вырвавшаяся на свободу из Мертвого Царства душа…
- Эй! – неожиданно для себя самого крикнул Ведагор в пустоту темнеющей горницы. – Есть кто тут?!
Молчание было ему ответом. Невесело усмехнувшись, чародей прошел к столу, поставил на него кринку с медом и зажег лучину…
Сзади послышался шорох.
Резко обернувшись, чародей никого не увидал в синеющем проеме двери.
- Что за напасть…
Затворив дверь, Ведагор растопил печь и принялся хозяйствовать: состряпать похлебку было надобно. Вскоре тишина горницы наполнилась привычными звуками потрескивающих в огне поленьев…
Осушив кринку меда до дна, чародей малость успокоился. Излишнюю свою тревожность он почитал следствием всего происходящего в лесу. А в том, что нечто дурное начало происходить, он не сомневался.
Провозившись с вечерей допоздна, Ведагор, наконец, уселся за стол. Похлебка вышла знатная, да токмо кусок не лез ему в горло. Отложив ложку, чародей взял кринку и собрался сызнова наведаться в погреб. Но, не поспел он сделать и пары шагов, как небо, а вместе с ним и стены избы сотряс оглушительный раскат грома.
- Ох-ты! Эка прохватило!
Ведагор аж присел от неожиданности и покачал головой: бывали грозы в этих краях лютые, но чтоб эдакие! За первым раскатом грома вскоре пророкотал и другой – более протяжный и гулкий. Чародей шагнул к порогу и вдруг застыл на месте, словно вкопанный: из-под двери в горницу сочился черный дым…
В один прыжок Ведагор достиг двери, толкнул ее и вывалился на крыльцо, но снаружи было пусто. Задыхаясь от негодования, он яростно заозирался по сторонам. Поднявшийся ветер трепал верхушки вековых елей, окружавших поляну; вокруг потемнело, на небе сгустились тяжелые тучи.
- Что… за напасть?!
Метнувшись к кадке с водой, чародей торопливо умыл лицо, пытаясь унять расходившееся сердце. Внезапно он рявкнул от ужаса и отшатнулся от кадки, словно ужаленный.
Из воды на него глянуло жуткое существо, скорее походящее на злого духа, нежели на человека: скелетообразное лицо, темные дыры глазниц и длинные рога наподобие двузубца.
Очередной раскат грома расколол небо напополам. Ведагор, поборов внезапно накативший на него страх, сызнова заглянул в кадку, и тут же услыхал тот хриплый неживой голос, пронимающий до самой глубины души:
- Вот и свиделись… отцовский отпрыск…
- Ты… кто таков?! – рявкнул Ведагор, чуя, как руки и ноги скручивает неведомая сила.
- Я?!
Мертвый, доводящий до дрожи смех сотряс воздух. Посреди поляны сгустился сумрак, принявший получеловеческие формы. Сгусток Тьмы приблизился к Ведагору и пророкотал:
- Я – тот, кому надлежало здесь властвовать вместо тебя! Я уничтожил твоего отца, уничтожил бы и тебя, но безумный старик стал помехой на моем пути…
- Ты… ты о моем кровном отце? О Светодаре?!
Ведагора прижало к земле, и смысл услышанного начал, наконец, проникать в его разум.
- О нем самом… ты – тот, кого не должно быть на этом свете… но ты появился… Светодар порешил обмануть меня… однажды я уже победил его, но не ведал, что он сумел меня обхитрить… его семя выжило среди людей…
- Чего… тебе… надобно от меня, Чернорад?! – прорычал Ведагор, силясь подняться на ноги.
- Чего надобно? – жуткий смех сотряс воздух подобно раскату грома. – Чего надобно?! А сам как мыслишь?
- Неужто… моя смерть…
- Ты дюже много возомнил о себе! Твоя смерть – токмо первый шаг…
- Из коих глубин ты восстал? Ты мертв! Должен быть мертв! Дед Прозор…
- Дед Прозор – лишь безумный старик! Он мыслил, будто в силах победить меня…
- А разве нет?
- Долгие годы я был предан забвению… но старик не учел одного: Тьма сильнее его! Намного сильнее… он сумел погубить мое тело, но не дух… настанет день, и мы с тобою сойдемся в смертельном поединке… настанет день…
- Уходи туда, откудова явился! – рыкнул Ведагор. – Твое место в Мертвом Царстве, а не здесь, на земле! Не хаживать тебе по моему лесу, не дышать со мною единым воздухом! Ты есть погибель для всего живого!
- Не тебе решать, где мое место… отныне я буду преследовать тебя повсюду! Стану твоей незримой тенью, дабы однажды, набравшись сил, взять свое…
- Ступай прочь!
Чародей, стиснув зубы, сумел подняться на ноги.
- А ты ведь тоже поспел обзавестись наследником… - хрипел Чернорад. – Я видал ту, что носила под сердцем твое дитя… мыслишь, он станет здесь хозяином, подобно тебе?!
- Не смей заговаривать о моем сыне! – гаркнул Ведагор. – Не твое это дело… не твое…
- Истинно так: вначале мне надобно уничтожить более сильного…
- Будь ты проклят! Убирайся прочь из моего леса!
- Твоего леса?
Леденящий душу смех заставил заросли содрогнуться. Черные тучи накрыли небо, полил сильный дождь. Тьма плотным кольцом обступила поляну. Ведагор, собравшись с силами, прокричал что-то на неведомом языке, указав перстом на Чернорада, и яркая вспышка озарила лес. Оглушительный раскат грома сызнова расколол небо, и Тьма отступила.
Чародей, обессилев, не удержался на ногах, и, поскользнувшись на мокрой траве, упал в нее ничком. Вокруг бушевала гроза: лес ходил ходуном, стонали под порывами ветра старые ели, а он лежал на земле, не замечая, казалось, ничего…
Наконец, собравшись с духом, Ведагор кое-как дополз до крыльца избы. Подняться он так и не сумел – эдак и впал в забвение, лежа на ступенях под проливным дождем…
______________________________
*Косови́ца – то же, что покос (прим. авт.)
**Лыта́ть – уклоняться, избегать, пренебрегать своими обязанностями (прим. авт.)
Назад или Читать далее (Глава 43. Живица)
Поддержать автора: https://dzen.ru/literpiter?donate=true