Ягуся растерянно огляделась. Что тут можно найти? Песок, пальмы, орехи, крабы. Ну рыбы ещё в море.
Окунуться, что ли? Раз уж в тропики попали. А то когда ещё доведётся…
— Чертяка, купаться пойдёшь?
Чертяка обиженно дёрнул хвостом.
— Где ты видела водоплавающих котов? Я лучше в тенёчке посижу.
— Смотри не изжарься тут! — хохотнула Ягуся и, разбежавшись, плюхнулась в воду прямо в майке и легинсах.
Вода, конечно, была гораздо теплее, чем в северных реках и озёрах, но всё же прохладнее раскалённого воздуха. Ягуся нырнула с головой — и почувствовала в ушах знакомую гулкую тишину. Как во сне. Как в лесу после падения ступы.
Может быть, это и есть то, что ей нужно? Может быть, именно в этой тишине можно услышать тот самый голос?
Ягуся прислушалась, но услышала только стук собственного сердца. Разочарованно выдохнула, полюбовалась на поднимающиеся вверх пузырьки и всплыла на поверхность. Высоко в небе парила большая птица. Несколько мелких белых птичек то ныряли к воде, то поднимались вверх.
Ягуся легла на спину, раскинув руки, и задумалась.
Что за тихий голос нужно найти? Это какой-то предмет или просто голос? Но тогда откуда он звучит? И почему его обычно не слышно? И что значит «обычно»? Он всегда рядом? Тогда зачем было тащиться чёрт знает куда?
Мягкое покачивание волн убаюкивало, но жаркое солнце обжигало даже в воде.
«Так и сгореть недолго!» — подумала Ягуся и снова нырнула.
В прозрачной глубине лениво шевелили плавниками яркие рыбки. По сравнению с ними коралловый риф казался каким-то бледным, а местами совсем белым. Кое-где на этом белом фоне расползались красные и зелёные пятна водорослей или зияли провалы, будто куски рифа просто отломились.
«И здесь что-то неладно!» — забеспокоилась Ягуся и принялась внимательнее всматриваться в кораллы.
И вдруг увидела красновато-оранжевую раковину овальной формы размером с ладонь. По шершавой поверхности шли узловатые спиральные полосы. Сама не зная, зачем, Ягуся взяла раковину и сильным гребком вытолкнула себя вверх.
Когда она вышла из воды с раковиной в руках, развалившийся в тенёчке Чертяка подскочил с места.
— Нашла?!
— Не знаю… — Ягуся посмотрела на раковину. — Просто она такая… красивая. Захотелось на неё поближе посмотреть.
— А может, у неё внутри что-то спрятано? Жемчуг, вроде, в раковинах находят? — оживился Чертяка и попытался сунуть нос в узкую щель на гладкой поверхности внутренней стороны раковины.
Ягуся засмеялась.
— Слышал звон, да не знаешь, где он! Жемчуг находят в раковинах с двумя створками!
Чертяка разочарованно отодвинулся.
— Ну и на что она нам тогда?
Ягуся провела пальцем по шершавой стороне, потом по гладкой.
— С собой возьмём. На память. Говорят, если приложить раковину к уху, то можно услышать море…
— Да ладно! — Чертяка взял раковину и прижал её к уху. — Хм… Ну, на прибой похоже, пожалуй… Погоди-ка… Мне почудилось? Вроде слова какие-то…
Ягуся выхватила у него раковину и приложила к уху. Послышался всё тот же ритмичный гул, как и под водой. Сложно было сказать, раздавались ли звуки прибоя из раковины или долетали от настоящего прибоя.
И вдруг… Это было похоже на шелестящий голос Хранителя леса:
капелька… солнца… пролилась… слезой… застыла… впитала… дыхание… моря… песня… ветра…
— Ты тоже слышишь? — прошептал Чертяка, возбуждённо подёргивая хвостом.
Ягуся кивнула.
Неужели это и есть первый ключ?
Ягуся задумчиво крутила раковину в руках.
— Вы нашли то, что искали? — спросил краб.
— Возможно… Я слышу тихий голос, когда прикладываю раковину к уху.
— И что же он говорит?
Ягуся покачала головой.
— Не понимаю… Какой-то набор слов: капелька солнца, застывшая слеза, дыхание моря… Делать-то с этим что?
— Капелька солнца… Хм, когда я был маленьким, то слышал историю от одного старого кита. Вы ведь знаете, что киты поют и так общаются друг с другом чуть ли не через целый океан?
— Через океан?! — ахнул Чертяка. — Но это же… это очень далеко!
— Ну да, — согласился краб, — но в воде всё очень хорошо слышно. Когда я был маленьким, я жил в воде и слушал песни китов. Так вот, один старый кит слышал от селёдок, будто далеко на севере, в маленьком море, можно найти капельки солнца в песке. Может, это и есть то, что вам нужно?
— Янтарь! — внезапно поняла Ягуся. — Янтарь — это застывшая смола, слёзы деревьев. Медовым цветом она похожа на капельки солнца. И в ней есть дыхание моря, ведь её выбрасывает волнами на берег. Что-то там ещё было… А, песня ветра… С этим пока непонятно, но всё остальное похоже. Чертяка, собирайся, полетим на Балтику.
Чертяка вздохнул.
— Ты, может, обсохнешь хотя бы? Балтика тебе не Багамы!
— Отдохните немного, — предложил краб. — Перекусите. Могу предложить только кокосовую мякоть, но она сытная.
Чертяка скривился. Ягуся хихикнула.
— Кое-кому немножко поголодать не помешало бы. А то чья-то корма уже на подоконник не помещается!
Краб вопросительно посмотрел на неё, но переспрашивать не стал. Махнул клешнёй — и в неё упал орех. Новый взмах — и скорлупа раскололась.
Даже Чертяка с удовольствием выпил сладковатый сок. Краб забрал у них пустые скорлупки, поскрёб клешнёй по внутренней поверхности и собрал в кучку белую массу — жидковатую, как манная кашица.
— Попробуйте!
Чертяка понюхал и покачал головой. Ягуся хмыкнула и слопала обе порции.
— Ну что, пора снова в путь? — сказала она.
Чертяка потянулся, покосился на ствол пальмы, но когти точить об него не осмелился.
— Ладно, давай вернёмся если не домой, то хотя бы в привычный климат!
Влезать в зимнюю одежду на тропическом солнцепёке было не очень-то приятно. Как и держаться за края раскалившейся на солнце ступы. Даже сквозь толстые варежки обжигает! Вихренец и вовсе ошалел от жары и часто дышал, жалобно разевая ротик.
Ягуся поморщилась и торопливо прошептала:
— Малыш, нам нужна капелька солнца с берегов холодного моря…
Вжу-у-ух!
Ступа взлетела в воздух и исчезла в ослепительной вспышке.
Белые крачки испуганно шарахнулись в разные стороны с пронзительными воплями.
