В 1997 году я, можно сказать, вернулся на промысел — но теперь уже не геологом, а в качестве заместителя начальника промысла Верхне-Коликеганского месторождения (лучшего в Бахиловской группе). Находится оно примерно в 180 километрах от Радужного. Работали мы вахтами. Но обо всем по порядку.
Только я приехал и успел расположиться в кабинете, как прибегает взволнованный диспетчер: «У нас порыв на сборном коллекторе куст 14 — ДНС!». Вот это да!.. До этого момента мне с порывами лично сталкиваться не приходилось. Срочно выехал на место. Прямо возле бетонки, в болоте — огромное, как мне тогда показалось, нефтяное пятно.
На фотографиях ниже приведены примеры того, какими разными бывают подобные разливы. Их характер напрямую зависит от состава продукции скважин: в одном пятне больше чистой нефти, в другом — меньше, если идет продукция с высокой обводненностью.
А вот если авария случается на трубопроводе, который идет уже непосредственно от ДНС (дожимной насосной станции), тем более с УПСВ, то там идет нефть с минимальным содержанием воды. Характер разлива меняется кардинально.
В случае масштабного ЧП на рельефе сразу принимаются меры для локализации разлива: установка бонов,
локализация места порыва с помощью обваловки грунтом и так далее.
После подготовки места разлива для откачки нефти применяется специальная техника — вакуумные машины («вакуумники»).
Эти фото — из далеких 2000-х. Сейчас для уборки нефти применяются совсем другие технологии, о которых мы поговорим в следующей статье. Но боны, старый добрый «вакуумник» и контролируемое выжигание как метод последней надежды никто не отменял.