За десять лет отсидки ты превращаешься в чужого для собственных детей. Они не помнят твоего голоса, не знают, как ты выглядишь без роби и не понимают, зачем ты вообще вернулся. Я видел это не раз. Мужики выходят, ждут объятий и благодарности, а получают холодные взгляды и вопросы: «А ты кто такой?» По данным ФСИН, у осуждённых со сроком свыше восьми лет в 65% случаев дети старше десяти лет отказываются от общения после освобождения отца. Это не случайность. За эти годы дети выросли без него, привыкли к другой жизни, а он вернулся с запахом казённого мыла, шрамами от работы и привычками, которые им чужды. В колонии день начинается в шесть утра. Подъём, развод на завтрак. Баланда — жидкий суп с капустой и редкими кусочками мяса. Потом работа: кто-то на швейке, кто-то на деревообрабатывающем станке. Руки в масле и опилках, одежда пропитана потом. К вечеру — опять построение, проверка, отбой. Письма домой пишут редко, потому что нечего рассказать. Дети читают эти строчки как отчёты из дру