Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
"Я свободен"

Стукачи в зоне: как опера вербуют зэков и почему им всё прощают

В любой колонии есть люди, которых никто не трогает. Они ходят в общую баню, едят ту же баланду, но почему-то их никогда не вызывают на «разборки». Это стукачи. Опера вербуют их годами, и система их защищает. Я сам видел, как это работает, и от восьми лет в разных колониях и СИЗО у меня осталось достаточно деталей, чтобы рассказать без прикрас. Вербуют обычно ещё в СИЗО или на первых месяцах в колонии. Опера вызывают на беседу под предлогом «профилактической». Кабинет маленький, пахнет сигаретами и старыми бумагами. Человек в штатском предлагает: «Помоги с информацией — и мы тебя не обидим». Взамен обещают перевод в другой отряд, где помягче, или защиту от беспредела. Многие соглашаются из страха. Особенно те, кто слаб физически или уже получил первые «пинки». В колонии стукач получает реальные плюшки. Его не ставят на тяжёлую работу в цех, где нужно таскать мешки по двенадцать часов. Ему могут дать место у станка, где меньше грязи и усталости. Одежда чище — не та рваная роба, которую

В любой колонии есть люди, которых никто не трогает. Они ходят в общую баню, едят ту же баланду, но почему-то их никогда не вызывают на «разборки». Это стукачи. Опера вербуют их годами, и система их защищает. Я сам видел, как это работает, и от восьми лет в разных колониях и СИЗО у меня осталось достаточно деталей, чтобы рассказать без прикрас.

Вербуют обычно ещё в СИЗО или на первых месяцах в колонии. Опера вызывают на беседу под предлогом «профилактической». Кабинет маленький, пахнет сигаретами и старыми бумагами. Человек в штатском предлагает: «Помоги с информацией — и мы тебя не обидим». Взамен обещают перевод в другой отряд, где помягче, или защиту от беспредела. Многие соглашаются из страха. Особенно те, кто слаб физически или уже получил первые «пинки».

В колонии стукач получает реальные плюшки. Его не ставят на тяжёлую работу в цех, где нужно таскать мешки по двенадцать часов. Ему могут дать место у станка, где меньше грязи и усталости. Одежда чище — не та рваная роба, которую выдают остальным. Питание тоже лучше: иногда из столовой приносят дополнительную порцию каши или супа, который не разбавлен водой. Гигиена проще — его могут пустить в душевую вне очереди, без общей вонючий очереди после смены.

Я знал парня по имени Саша из Нижнего Тагила. Сидеть ему дали семь лет. На втором году его вызвали к оперу и предложили «сотрудничать». Саша сначала отказался, но после того, как его два раза «опустили» в бане, согласился. С тех пор его никто не трогал. Он докладывал, кто с кем общается, кто получает передачи и кто жалуется в письмах. Опера его прикрывали. Однажды Саша сказал мне прямо: «Я не предатель. Я просто не хочу, чтобы меня каждый день били. Здесь либо ты сдаёшь, либо тебя сдают».

Другая история — про Володю по кличке «Гвоздь». Он сидел уже четвёртый год в строгом режиме. Опера его вербовали через угрозу перевода в «красную» зону, где все на контроле и каждый шаг под камерами. Володя сдался. После этого его перевели в отряд, где было чище, и даже разрешили работать в каптёрке. Он получал сигареты и лишние продукты из столовки. Володя как-то обронил: «Они мне сказали — работай, и мы тебя не тронем. А если откажешься, то сам будешь мыть парашу и спать у унитаза».

Обычные зэки это чувствуют. Запах предательства висит в воздухе, особенно после общих построений. Когда кто-то слишком часто уходит «на разговор» и возвращается с сигаретами или лишней передачей, все понимают. Но открыто говорить боятся — стукач может написать рапорт, и тогда уже тебе добавят срок по статье за угрозы или экстремизм. По практике ФСИН такие рапорты часто принимают без проверки.

-2

Распорядок дня у стукача почти не меняется, но мелкие детали выдают. Он может уйти на «медицинский» осмотр среди дня, пока остальные работают. Или получить разрешение на звонок вне графика. Гигиена у него лучше: мыло не одно на всех, а нормальное, без резкого химического запаха. Одежда не пропитана потом и машинным маслом после цеха.

Система прощает им многое именно потому, что они кормят информацией. Опера не хотят терять источник. Даже если стукач сам нарушает режим, его редко наказывают. Максимум — переведут в другой отряд, но не лишат льгот. Это распространённая практика: чем больше «своих» внутри, тем спокойнее в зоне.

Я не оправдываю таких людей. Просто описываю, как устроено. Когда сидишь долго, выбор стоит жёсткий: либо терпишь ежедневный прессинг, либо сдаёшь. Большинство выбирают второе.

Вопросы к вам:

Кто-то из ваших знакомых сталкивался со стукачами на зоне — как это выглядело изнутри?

И считаете ли вы, что вербовка в колонии — это всегда предательство или иногда просто способ выжить?

Жду ваших комментариев. Тема закрытая, но реальная.

Спасибо, что были с нами до конца! Мы будем рады, если вы оцените статью, поставив и 👉 лайк, и дизлайк 👈. Это помогает нам становиться лучше.

Вы можете узнать больше о проекте помощи родным и близким осужденных и лиц преступивших закон у нас в соц сетях в телеграмме и вконтакте.

Мы рады будем вам помочь, если вы столкнулись когда близкий человек совершил преступление.

Благодарю, за то что прочитали мою статью, не забудьте подписаться на наш канал "Я свободен"

Вашему вниманию предлагаю так же к прочтению следующие статьи: