Вечер. Кухня в доме Тараса и Насти. Печка топится, за окном темнеет. Настя чистит картошку, складывает в кастрюлю с водой. Тарас сидит на пороге в сенях, курит одну за одной.
Заходит Меланка — соседка из крайней хаты. Ей лет пятьдесят, она всегда всё про всех знает.
— Вечер добрый, — говорит Меланка, не спрашивая разрешения садится на лавку.
— Здравствуй, — отвечает Настя, не поднимая головы.
— Чего одна картошку чистишь? Тарас не помогает?
— Занят он ..
Меланка выглядывает в дверь, видит Тараса.
— Курит. Понятно.
— Меланка, ты по делу или как?
Меланка вздыхает, пододвигается ближе.
— По делу, Настюха. Слух у нас по деревне пошёл.
— Какой ещё слух?
— У Зотьки сегодня третий родился. Сын. И знаешь, кто кум? Олесь, брат твоего.
Настя перестаёт чистить картошку.
— И что с того?
— А то, что весь вечер Зотька по деревне ходила, всем говорила, что с тобой что то не так. Что вас кто то сглазил.
— Бред, — тихо говорит Настя.
— А люди верят. Ты пойми, Настя, семь лет прошло. Молчали, молчали, а теперь уже в голос говорят. Тарас твой — здоровый мужик. Ты — баба молодая. Почему детей нет?
Настя откладывает нож.
— А ты мне скажи, Меланка. Почему?
— Я не знаю. Я пятерых родила, мне бог дал. А тебе — нет. Может, сходить к бабке Вере?
— К бабке Вере уже три раза ходили.Бестолку.
— Ну значит, не судьба.
Входит Тарас. Он слышал последние слова. Смотрит на Меланку.
— Ты чего расселась?
— Я по-соседски, — Меланка встаёт. — Добра хочу.
— Добра хочешь — уйди.
Меланка выходит, громко хлопает дверью. В доме тишина. Тарас садится на её место, напротив Насти.
— Чего она сказала? — спрашивает.
— Сказала, что я бесплодная.
— А ты?
— А я молчала.
Тарас трёт лицо руками. Он устал. Весь день в поле, потом на ферму заезжал, потом дома курить вышел.
— Семь лет, Настя. Семь. Люди уже не шепчут — орут. Мне завтра в сельпо заходить — будет стыдно в глаза смотреть.
— А мне не стыдно? — Настя поднимает голову. — Мне, думаешь, легко? Каждый раз, когда ребёнок чужой плачет, я в подушку плачу.
— Я не говорю, что тебе легко. Я говорю — делать что-то надо.
— А что делать? Врачи сказали — оба здоровы. Знахарки — говорят, не порченые. Может, просто бог не даёт.
Тарас встаёт, подходит к окну.
— А я в бога не верю.
— Знаю.
— Я в своё верю. Мужик должен сына оставить. Дом, фамилию, огород — всё это кому? Соседу Меланкиному?
Настя молчит.
— Я брата попрошу, — вдруг говорит Тарас.
Настя замирает.
— Чего?
— Брата. Олеся. Он поможет. Как раньше делали. Чтобы наша кровь была.
— Тарас, ты с ума сошёл? — Настя встаёт, смотрит на мужа. — Это грех. Это стыд. Это… Это даже называть нельзя.
— А ты хочешь до старости одна сидеть? Без детей, без внуков?
— Хочу, чтобы мои дети от мужа были.
— А мои — где? — Тарас поворачивается к ней. — Мои где, Настя? Ты не рожаешь, я не виноват.
Настя садится на лавку, закрывает лицо руками. Плечи трясутся.
Тарас садится рядом.
— Я не злой, Настя. Я устал. Ты подумай. Не сейчас. Завтра. А послезавтра я с Олесем поговорю.
— А если он не согласится?
— Согласится. Он брат.
Тарас встаёт, уходит в спальню. Настя остаётся одна. Сидит долго, пока вода в кастрюле не закипает и не начинает выплёскиваться на плиту.
***
На следующий день. Жара. Тарас и Олесь идут от фермы к деревне. Олесь на два года младше, но выше и шире в плечах. На лицо похожи, но Олесь светлее волосами, и глаза у него не голубые, как у Тараса, а зелёные.
— Настька как? — спрашивает Олесь, поправляя мешок на плече.
— Плачет, — коротко отвечает Тарас.
— Из-за чего?
— Из-за того же. Детей нет.
Олесь вздыхает.
— Тяжёлое дело, Тарас. Может, правда к врачу в город съездить?
— Съездили уже. Говорят, оба здоровы.
— Ну значит, не время.
— Время. Время уже вышло.
Олесь останавливается. Смотрит на брата.
— Ты чего-то не договариваешь.
Тарас тоже останавливается. Молчит. Достаёт пачку сигарет, закуривает.
— Сядь, — говорит Олесю. Они садятся на траву у реки. Вода тёмная, ленивая. Кузнечики стрекочут.
— Тарас, не томи. Говори.
— Я хочу, чтобы ты помог.
— Чем помочь? Деньгами? Бери сколько надо.
— Не деньгами.
Тарас затягивается, выбрасывает сигарету.
— Есть старый обычай, Олесь. Если у мужика не получается, он просит брата. Или ближнего. Чтобы тот… ну ты понял.
Олесь смотрит на брата, как на сумасшедшего.
— Ты чего? Ты серьёзно?
— Серьёзно.
— Тарас, ты пьяный? Ты с утра не пил.
— Я трезвый. И никогда ещё так трезв не был.
Олесь встаёт. Ходит туда-сюда. Останавливается.
— Ты предлагаешь мне с твоей женой?
— Я прошу тебя помочь сделать ребёнка.
— Это одно и то же, Тарас. Ты понимаешь, что это?
— Понимаю. Но по-другому никак. Я хочу, чтобы в ребёнке была наша кровь. Если ты поможешь, кровь будет наша общая.
Олесь садится обратно. Смотрит в воду.
— А Настя знает?
— Нет. Но я ей скажу.
— И она согласится?
— Она сделает, что я скажу. Она баба покорная.
Олесь долго молчит. Тарас не торопит.
— Ты подумай, — говорит Тарас. — Я тебя не неволю. Но больше просить некого. Ты — брат. Ты — мужик. У тебя двое своих. Здоровый. Сильный. У тебя получится.
— А если получится — что дальше? — спрашивает Олесь.
— Дальше — сын. Я его ращу. Он носит мою фамилию. И никто никогда не узнает.
— Никто?
— Никто.
Олесь встаёт. Отряхивает штаны.
— Я подумаю, Тарас.
— Подумай. Только не долго. Насте завтра скажу.
Олесь уходит быстрым шагом. Тарас остаётся у реки. Смотрит на воду. Курит. Очень долго.
***
Вечер того же дня. В доме душно. Настя застилает постель. Тарас входит, садится на кровать.
— Я с Олесем говорил.
Настя замирает.
— И?
— Сказал, подумает.
— А если подумает и откажется?
— Не откажется. Я его знаю.
Настя садится рядом. Руки на коленях. Голос тихий.
— Тарас, может, не надо? Может, ещё подождать?
— Семь лет ждали. Хватит.
— А если я не смогу с ним? Если противно будет?
— Сможешь. Ты баба. Бабы всё могут.
Настя закрывает глаза. Ей тридцать три. Грудь тяжёлая, волосы русые до плеч. Она была красивой невестой — все завидовали Тарасу. А теперь соседи жалеют.
— А если ребёнок родится — и будет похож на него? — спрашивает она шёпотом.
— Не будет. Это моя кровь. Он будет в меня.
— Ты сам не веришь в то, что говоришь.
— Верю. Потому что хочу верить.
Тарас берёт её за руку. Сжимает.
— Настя, я мужик простой. Я не умею красиво говорить. Но мне нужен сын. Хочешь — проси что хочешь. Хочешь — золото. Хочешь — дом новый построю.
— Мне не надо золота, Тарас.
— А что тебе надо?
Настя смотрит на него долго. Она могла бы сказать: «чтобы ты меня любил». Или «чтобы не бил». Но она молчит.
— Делай, как знаешь, — говорит она. — Только чтобы один раз. И чтобы никто никогда.
— Никто, — обещает Тарас.
Он ложится, поворачивается к стене. Через минуту храпит. Настя сидит на кровати до полуночи. За окном лает собака. Где-то плачет чужой ребёнок.
***
Через два дня. Ночь. Тарас намеренно ушёл на ферму — сказал, что подменяет ночного сторожа. Настя одна. Сидит на кухне, вяжет. Руки трясутся.
Стук в дверь. Она знает, кто это. Идёт открывает.
На пороге Олесь. В чистой рубахе, волосы мокрые — мылся перед дорогой. Смотрит на Настю. Долго.
— Здравствуй, Настя.
— Здравствуй, Олесь.
— Тарас сказал… что ты согласна.
— Сказал.
— А ты сама?
Настя молчит. Потом отступает в сторону.
— Заходи. Не стой на виду.
Олесь заходит. Закрывает за собой дверь. Они стоят в сенях. Темно, пахнет сушёными травами.
— Настя, я не ради него пришёл.
— А ради кого?
— Ради тебя. Я давно на тебя смотрю. Ещё когда ты за Тараса выходила. Смотрел и молчал.
Настя отворачивается.
— Не надо, Олесь. Не надо этих слов.
— Почему?
— Потому что если ты скажешь ещё хоть слово, я не смогу. Я выйду вон. И тогда Тарас меня убьёт.
Олесь замолкает. Берёт её за руку. Она не отнимает.
— Делай, что должен, — говорит Настя. — И уходи.
Олесь ведёт её в спальню. Дверь закрывается.
За окном — месяц, собаки, тишина.
***
Настя просыпается рано. Олеся уже нет. На подушке — след от его головы. Она быстро снимает наволочку, суёт в таз с водой. Открывает окно — проветрить.
Заходит Тарас. Он с фермы. Смотрит на кровать, на открытое окно.
— Ну? — спрашивает.
— Всё, — тихо говорит Настя.
— Не жалеешь?
— Молчи, Тарас. Просто молчи.
Тарас садится на лавку. Достаёт бутылку. Наливает стакан.
— Я тебе, Настя, добра хочу.
— Себе ты добра хочешь. Себе.
Выпивает. И второй. И третий.
Настя смотрит на него и понимает, что с этого дня всё будет по-другому. И не знает — хуже или лучше.
***
Тарас больше не подходит к Насте. Он спит на печи. Каждый вечер выпивает. Каждое утро спрашивает одно и то же:
— Не пришло?
— Нет, — отвечает Настя.
Через месяц она идёт к фельдшеру в соседнюю деревню. Возвращается бледная.
— Ну? — Тарас стоит в дверях.
— беременна...
Тарас улыбается. Впервые за много лет. Он идёт к погребу, достаёт банку солёных огурцов, режет сало, зовёт Олеся.
— Сегодня праздник! — кричит он на всю улицу.
Олесь приходит. Не смотрит на Настю.
Тарас наливает обоим.
— За сына! — говорит и пьёт до дна.
Олесь пьёт молча.
Настя сидит на кухне, гладит живот. Ей страшно.
***
Зимой, в метель, Настя начинает рожать. Тарас бежит к бабке Вере. Олесь топит баню. Меланка помогает — кипятит ножницы, держит за руку.
Настя кричит долго. Почти четыре часа.
— Мальчик! — кричит бабка Вера. — Сын!
Тарас заходит в хату. Смотрит на красного, сморщенного ребёнка. Настя подаёт ему свёрток.
— Держи.
Тарас берёт осторожно, как что-то хрупкое. Глаза мокрые.
— Мой, — шепчет. — Мой сын.
Олесь стоит в дверях. Не заходит. Смотрит.
— Ты чего встал? — кричит ему Тарас. — Иди смотри! Племянник твой!
Олесь подходит. Смотрит на ребёнка. Мальчик открывает глаза. Маленькие, светлые.
— Вылитый Тарас, — говорит Олесь и отворачивается.
Настя смотрит на обоих. Молчит.
***
Через неделю крестят. Назвали Иваном — в честь деда, отца Тараса и Олеся.
Поп приехал из города, старый, почти слепой. Макает Ивана в воду, читает молитву.
Тарас стоит сзади. Гордый. Кричит всем:
— С моими ушами! Глядите — мои уши!
Соседи кивают. Никто не спорит.
Олесь несёт свечи. Не смотрит на Настю. Она кормит грудью и плачет — то ли от счастья, то ли от стыда.
***
Ваня растёт. Толстый, спокойный. Глаза сначала были светлые, как у всех младенцев. К трём месяцам потемнели — стали зелёными.
Тарас замечает.
— У меня глаза голубые, — говорит он Насте. — Откуда зелёные?
— У меня тётя была зелёноглазая, — впервые в жизни врёт Настя.
Тарас молчит. Но с этого дня начинает присматриваться к Олесю с ревностью...
Олесь приходит редко. Приносит игрушки — деревянную лошадку, свистульку. Быстро уходит. Не смотрит на Ваню долго.
Меланка однажды говорит Тарасу:
— Похож мальчик на Олеся. Глазами.
Тарас бьёт кулаком по столу.
— Не лезь, Меланка. Убью.
Меланка больше не лезет.
***
Ване три года. Он бегает по двору, ловит кур. Тарас сидит на крыльце, пьёт пиво.
— Ваня, иди сюда, — зовёт.
Ваня подбегает. Тарас смотрит в его лицо. Зелёные глаза. Усмешка — не его, не Настина. Олесева. Такая же лёгкая, чуть насмешливая.
— Мать где? — спрашивает Тарас.
— В хате.
— Позови.
Настя выходит. Тарас смотрит на неё.
— Ты мне врёшь, Настя.
— О чём ты?
— О глазах. О усмешке. О всём. Он не мой.
— Твой, Тарас. Ты сам так хотел.
— Я хотел, чтобы моя кровь была. А это его кровь. Чужая.
Настя молчит.
— Не смей больше с ним играться на людях, — говорит Тарас. — Не смей целовать при соседях. Пусть видят — мой сын. Поняла?
— Поняла.
Тарас встаёт. Идёт в дом. В этот вечер он бьёт Настю первый раз — по лицу, при Ване. Мальчик плачет. Настя закрывает его собой.
Тарас выходит на крыльцо, курит. Руки трясутся.
***
Ване четыре с половиной. Лето. Олесь косит за огородом. Ваня подбегает к нему.
— Дядь Олесь, а дядь Олесь, а коня сделаешь?
— Сделаю.
— С крыльями?
— Зачем коню крылья?
— Чтобы летал.
Олесь смеётся. Сажает Ваню на плечи, кружит. Ваня визжит от радости.
Выходит Тарас. Пьяный. Стоит, смотрит.
— Играете? — говорит громко.
Олесь ставит Ваню на землю.
— Тарас, он сам подбежал.
— А ты — взрослый. Отойти не мог?
— От кого отойти? От ребёнка?
— От чужого ребёнка, — цедит Тарас.
Олесь бледнеет.
— Ты чего говоришь, Тарас?
— А то говорю. Соседи! — кричит Тарас на всю улицу. — Выходите все!
Настя выбегает из дома. Меланка выходит из своей калитки. Дед Кузьма идёт с огорода.
— Посмотрите на него! — кричит Тарас, показывая на Ваню. — Мой сын вылитый брат! Брат на брата пошёл, пока я на ферме ночевал!
Олесь делает шаг вперёд.
— Тарас, молчи.
— А что — правда глаза колет?
Настя хватает Ваню за руку.
— Тарас, ради бога, при детях не надо.
— При каких детях? — Тарас смеётся, страшно, не по-своему. — Это его дитя!
Ваня плачет. Олесь смотрит на Настю, ждёт, что она скажет. Она смотрит на Олеся — в последний раз как на мужчину.
— Олесь, — шепчет она. — Скажи ему. Останови его.
Олесь открывает рот. Закрывает. Опускает глаза.
— Я… Настя, я не могу. Он брат.
Настя смотрит на него долго. Потом переводит взгляд на Тараса.
— Ты что творишь,ты сам хотел,что бы я родила от твоего брата? — спрашивает она мужа.
Настя берёт Ваню за руку.
— Идём, сынок.
— Куда, мама?
— В лес. Подальше отсюда.
Она уходит со двора. Тарас не останавливает. Олесь — тоже. Только Меланка крестится в своей калитке.
***
Ночь. В доме Тараса темно. Олесь сидит у себя — он живёт через две хаты. Смотрит в стену.
Заходит жена Олеся, Катерина.
— Слышала, что ты наделал?
— Я ничего не делал.
— Ты молчал, когда надо было сказать. Это хуже.
Олесь молчит.
— Она в лес ушла, с пацаном. Ночью. Пропадут же.
— Тарас её сам выгнал.
— А ты? Ты чего стоишь? Ты отец ему или кто?
Олесь вскакивает. Надевает куртку. Выходит на крыльцо. Темно. Ветер. И никого.
— Настя! — кричит он. — Настя!
Никто не отвечает.
Он идёт к лесу, доходит до опушки. Там темно, страшно. Он знает, что там волки, топи, болото. Останавливается.
— Настя! — кричит ещё раз.
Тишина.
Олесь стоит пять минут. Десять. Потом поворачивает обратно.
Дома Катерина уже спит. Олесь ложится рядом, не раздеваясь. Глаза открыты до утра.
***
Настя с Ваней уехала в райцентр. Сняла комнату у старухи. Работает уборщицей в школе. Ваня ходит в первый класс.
Вечер. Ужинают на кухне.
— Мам, а у меня есть папа?
— Есть.
— А почему он с нами не живёт?
— Потому что он злой.
— Все папы злые?
— Нет, Ванечка. Твой — просто очень злой.
— А дядя Олесь? Он тоже злой?
Настя долго молчит.
— Он не злой. Он слабый. Это хуже.
Ваня не понимает. Засыпает положив ей голову на колени..
***
В деревне. Олесь приходит к Тарасу спустя месяц после побега Насти.
Тарас сидит на крыльце, пьёт самогон.
— Зачем пришёл? — не смотрит на брата.
— Извиниться.
— За что? Что спал с моей женой?
— Ты сам просил.
— А ты согласился. .
Олесь садится рядом.
— Тарас, я дурак. Я не должен был соглашаться.
— Поздно, брат.
— Давай забудем.
— Забудем? — Тарас поворачивается. Глаза красные, опухшие. — Ты сделал сына, пока я спал на сеновале. И я должен забыть?
— Ты сам велел.
— А ты любил её! Я же видел! Ты любил мою жену!
Олесь молчит.
— Молчишь? — Тарас встаёт. — Молчи, гад.
Он идёт в дом. Возвращается с вилами.
— Пошёл вон, пока я тебя не пырнул.
Олесь медленно поднимается. Идёт к калитке. Останавливается.
— Тарас, ты бы её не бил. Она не виновата.
— Пошёл вон!
Тарас швыряет вилы. Олесь отскакивает. Вилы втыкаются в дверь.
Олесь уходит. Тарас садится обратно. Пьёт.
Через три дня у Тараса случается удар. Его находит Меланка — сидит на крыльце, не двигается, рука не слушается.
Его увозят в больницу. Возвращается через месяц — в инвалидной коляске. Не ходит. Левая рука — плеть. Говорит плохо, по слогам.
Олесь узнаёт. Приходит. Не спрашивает разрешения. Начинает ухаживать.
Соседи шепчутся.
— Олесь за Тарасом ходит. Искупает грех.
— Какой грех?
— А ты не знаешь? Ваня-то — Олесев.
Но в голос никто не говорит.
Олесь моет полы. Варит суп. Меняет постель. Тарас сначала плюётся в него, потом молчит. Потом начинает терпеть.
***
Через семь лет Насте звонит соседка: мать плоха. Настя едет в деревню одна. Ваня остаётся в городе..
Мать умирает на третий день. Настя хоронит. Стоит у могилы, одна.
Подходит Меланка.
— Настя, здрасте, не узнала?
— Здравствуй, Меланка.
— А мать твоя царствие небесное. Хорошая была баба.
— Хорошая.
— Ты одна? А Ваня где?
— В городе, в школе.
— Привози. Тарас его не видел семь лет.
— А Тарас как?
— Плох. В коляске. Олесь за ним ходит.
Настя поднимает глаза.
— Олесь?
— А кто ж ещё. Катерина ушла от него — не простила. Он один теперь. Ухаживает за братом. Семь лет уже.
— Семь лет? — переспрашивает Настя.
— Семь. Каждый день.
Настя молчит. Смотрит на могильный крест.
— Я завтра с сыном приеду. Пусть на отца посмотрит.
— Как хочешь, — говорит Меланка. — Только Тарас не в себе. Может, обругает.
— Пусть, — говорит Настя. — Ваня должен знать.
***
Настя и Ваня приезжают на рассвете. Ваня вырос — худой, длинный, рыжеватый волосы, зелёные глаза, усмешка знакомая.
Идёт по деревне. Меланка крестится.
— Господи, вылитый Олесь. Как двадцать лет назад.
Ваня не слышит.
— Мам, а здесь красиво.
— Было красиво. Сейчас уже нет.
Подходят к дому Тараса. Калитка скрипит. Во дворе — Олесь, полет грядки.
Увидел Настю — выронил тяпку.
— Настя… — голос сел.
— Здравствуй, Олесь.
Они стоят друг напротив друга. Семь лет молчания.
— А это… — Олесь смотрит на Ваню.
— Это Ваня. Твой племянник, — говорит Настя твёрдо. — Хочет с отцом познакомиться.
Ваня подходит.
— Здравствуйте, дядь Олесь.
Олесь хочет обнять. Не решается. Протягивает руку. Ваня жмёт.
— Взрослый уже, — говорит Олесь.
— Я косить умею, — говорит Ваня. — Мама научила.
— Хорошая мама у тебя.
— Лучшая.
Настя смотрит на Олеся.
— Тарас в хате?
— В хате. В коляске.
— Как он?
— Плохо. Не ходит. Говорит еле-еле. Но видит. И слышит.
Настя берёт Ваню за руку.
— Идём.
***
В доме темно. Тарас сидит в коляске у окна. Седой, левая рука безжизненно лежит на колене. Увидел Настю — отвернулся.
— Чего пришла? — голос тихий, по слогам.
— Мать схоронила. Память отдать.
— Память? Ты семь лет не приезжала.
— А ты меня выгнал.
Тарас молчит. Потом замечает мальчика за спиной Насти.
— Это кто?
— Ваня. Сын твой.
— Не мой.
— Твой, — говорит Настя. — По документам — твой.
Ваня выходит вперёд.
— Здравствуйте, папа Тарас.
Тарас смотрит на него. Долго. Глаза медленно перебирают лицо: зелёные глаза, усмешка, высокий лоб.
— Вылитый… — шепчет Тарас. — Вылитый Олесь.
— Но зовут меня в честь вашего отца, — говорит Ваня. — Мама сказала.
Тарас закрывает глаза. Молчит так долго, что Настя хочет уйти.
— Подойди, — вдруг говорит Тарас.
Ваня подходит. Тарас поднимает здоровую руку. Кладёт на голову мальчика.
— Твоя мать — святая, — говорит он, медленно, по слогам. — Я просил брата не об этом. Не о том, что ты думаешь.
— А о чём? — спрашивает Ваня.
— Я просил его… научить тебя косить. Иди, сын.
Тарас убирает руку. Отворачивается к окну.
Ваня смотрит на мать.
— Мам, я не понял.
— Потом поймёшь, — говорит Настя. — Выйди на двор.
Ваня выходит. В дверях сталкивается с Олесем. Олесь смотрит ему вслед, как на чудо.
***
Настя остаётся с Тарасом. Олесь стоит в дверях.
— Выйди, — говорит Настя Олесю.
— Нет, — говорит Тарас. — Пусть слушает.
Олесь заходит, садится на лавку.
Тарас переводит взгляд с Насти на Олеся.
— Вы — дураки оба. Я — дурак. Все дураки.
Настя молчит.
— Ты, Настя, прости меня. За побои. За пьянство. За то, что не любил как надо.
— Простила давно, — тихо говорит Настя.
— Ты, Олесь, — Тарас тяжело дышит. — Ты прости меня. За вилы. За проклятия. За то, что братом назвал, а поступил как враг.
Олесь плачет. Не вытирает слёзы.
— Я сам виноват, Тарас. Я должен был защитить её. Не защитил. Трусил.
— А я её бил, — говорит Тарас. — Худший из нас троих.
Настя подходит к Тарасу, берёт его здоровую руку.
— Хватит, Тарас. Всё прошло.
— Не прошло, — качает головой Тарас. — Сын чужой.. Деревня знает. Я — рогоносец в коляске.
— Ты — отец, — говорит Настя. — Не по крови, а по правде. Ты его принял. Ты его благословил. Этого довольно.
Тарас долго молчит.
— Забирайте, — говорит он. — Всё забирайте. Я на вас зла не держу.
Он смотрит на Олеся и Настю.
— Идите. Оба.
Настя берёт Олеся за руку. Он вздрагивает, но не отнимает.
— Прощай, Тарас, — говорит Настя.
Тарас закрывает глаза.
Они выходят. Дверь за ними закрывается.
***
Во дворе стоит Ваня, теребит травинку.
— Мам, а что он сказал? «Научить косить» — это правда?
Настя смотрит на Олеся. Олесь смотрит на неё.
— Правда, — говорит Олесь. — Я тебя научу.
— Дядя Олесь, а вы почему плачете?
— От радости, Ваня. От большой радости.
Они выходят за калитку. Втроём. Не быстро, не медленно.
Меланка смотрит из-за забора. Крестится.
— Прости, господи, и помилуй, — шепчет она.
Ваня идёт посередине. Настя слева. Олесь справа.
Никто не оборачивается.
***
Каждое воскресенье Ваня приходит к Тарасу. Учится косить во дворе — отец смотрит в окно и кивает, если правильно.
Олесь приносит обед. Настя ждёт за калиткой.
Тарас никогда больше не говорит о той ночи.
Ваня вырос. Женился. Сына назвал Тарасом.
Деревня молчит. Потому что у каждого своя чужая кровь.
А кто её пригрел — тот и отец.
Конец.