Сила Духа - 6

Протоиерей Игорь Бобриков

После удачной посадки

Самолет осторожно развернулся и.. скрылся в облаке пыли.

Ого! Это как же так. Они что век не подметали и не очищали полосу. И ветры и дожди разве не работали? Придется переждать.

Вот так на Кубани, на избитой колесами телег дороге, лежит пыль-пудра. Босые ноги тонут по щиколотку, поднимают её вверх и она висит часами. А если проходит обоз, то первые телеги плывут в пол колеса, следующие глубже, а на последних. только головы и плечи видны. И долго - долго еще стоит эта завеса. А вдруг промчится, редкая в тех местах, полуторка, то хвост пыли поднимается высоко и более на дороге никого не видно. Только утром, после ночи, всё опять в первозданном виде. А кустики полыни и бессмертника этакие толстенькие, жирные. Но, в течение дня, пыль с них стекает и они вновь дышат чистым воздухом.

Здесь пыль висела плотно, ветерка не было, и пришлось долго стоять пока она просела.

Странно показалось и то, что никто не проявил интереса к севшему самолету. Не бежал, не брал в плен и тому всего подобного для нормального аэродрома не делал. Тишина. Только оседает медленно пыль и «вырастают» из неё строения обычного земного аэродрома.

Ну, ладно. Раз мы никому не интересны, давай поближе познакомимся. Я есть пилот первого класса, полковник Смирнов Федор Иванович. Отечественную прошел всю. Воевал в бомбардировочной авиации. Торпедоносец. Слыхал про таких?

Читал.

Старший лейтенант Колосов Владимир Исидорович. Десантник, командир группы. Воевал на чужих территориях по братской интернациональной помощи.

Вот и славно. А теперь покатаемся по этому «бульвару».

Самолет медленно покатил в обратную сторону. Проплыли аэродромные строения, стоянки с самолетами, мачты антенного поля вдали. Никого! Снова прокатились по полосе. Никого.

Что, Владимир Исидорович, а ведь аэродром мертв. Жаль, конечно, но нам придется идти в пешую разведку. Вооружаемся и ножками, ножками.

Полковник открыл рампу, заглушил двигатели, покопался по необходимым техническим вопросам.

Всё, выходим. Подбери и мне оружие. Вот в этой упаковке, что у борта, всё есть.

С Богом.

Они медленно идут вдоль полосы. Полоса чистая, только пыльная. И пыль странная, как другого состава, чем рядом лежащая земля. Они медленно идут вдоль полосы.. Колосов несколько спереди. Он напружинился, как кот перед броском, тело слегка подрагивает. Он готов к мгновенной реакции. И всё своё внимание сосредоточил а 15-20 метров вперёд. Но вот час они идут, никто не нападает и ни одно живое существо себя не обозначает. Странно. Такое больше хозяйство и тишина.

Постепенно напряжённость спадает, оружие спокойно повисло на ремне. Шаг успокоился.

Прошли по рулёжным полосам, по дорогам обслуги. Мёртво. Никого и ничего.

Вот наблюдательный пост торца аэродрома. Небольшой домик. Опрятный просторный. С виду крепкий. Двери открыты. Вошли.

На стульях остатки обмундировки. И в них высохшие косточки их хозяев. Ого! Это, значит, древняя история. Тут давным - давно никого нет в живых.

А почто такая хвороба случилась? И действие этой самой хворобы длительное или выветрилось? И по всему видно, что насильственных действий не просматривается.

Уже более менее спокойно идут к центру. Там , у руководителя полётами, в обычном аэродромном « аквариуме», застеклённой вышке, картина та же.

Все на своих постах, только в давно бывшем виде. Журналы открыты.. На всём лёгкий налёт пыли.

Фёдор Иванович, смотрите, -зовёт Колосов, - аппаратура светится. Лампочки на пультах. Локатор.

Не может быть. Кости сухие, какой локатор? Тут, судя по всему, какой то катаклизм вселенского масштаба произошёл. Мигом все легли. Вот запись на полуслове прервалась. Видишь?

Вижу, но я вижу и работающий локатор и лампочки на пультах.

Полковник посмотрел, покрутил настройки.

А, ведь, и верно. Техника в рабочем состоянии.

Покрутили настройки. Комната огласилась то музыкой, то речью.

А ну, Колосов, глянь на шифры или что там может быть по связи. Может на хозяев сможем выйти?

А зачем? Что б нас прихлопнули? Нас тут нет. Да и хозяева давно, судя по останкам, всё знают. Зачем нам светится.

Это точно. Давай побродим по этому спящему, вечным сном, царству. Разглядим, как это у них устроено, что до сих пор всё работает.

Колосов щелкнул выключателем, лампы, обычные электрические лампочки, вспыхнули, как дома в каждой нормальной квартире.

Чудеса в решете, прошептал Смирнов. Людей нет, а все услуги –пожалте.

Ты, Колосов, как себя чувствуешь? Физически, в смысле?

Нормально. Есть хочется.

Если хочется есть, то это совсем нормально. Пойдём к нашей машине. Там большой запас харчей. Больше тонны. Начпрод велел передать своему дружку. Но вот не долетели. Теперь это наш паёк.

Офицеры, уже безбоязненно прошли к самолёту. Поднялись, перегнали автоматы за спину.

Упаковка оказалась богатой. Тут всё, что душа пожелает. Сухари, консервы, шоколад, спирт в мерзавчиках, сухофрукты, чай, сахар….В общем ценный подарок начпрода –начпроду.

Хорошо закусили. Отдохнули и пустились в размышления.

Первое. Аэродром немецкий. Что об этом говорит: форма. Кресты на всём: самолётах, машинах, технике охраны, так, как без дела, прилепленных.

Значит не просто немецкий, а немецко-фашистский. Записи в журналах 1938 года. И более нет. Следовательно, эта эпопея закончилась в 1938 году. Двадцать четыре года тому назад. И за эти двадцать четыре года никто здесь не был. Может и был, но следов не оставил.

Которые мы бы увидели, -добавил Колосов.

Вот именно. Пока мы не увидели.

Судя по твоему и моему самочувствию, активное действие отравы, а это очень похоже на отраву, закончилось. Тем более птицы летают и зверушки оставляют следы.

Вот давай и размотаем эту ниточку. Почему хозяева до сих пор здесь ничего не делают.

Так их просто нет. Война то кончилась.

Нет, Колосов, раз затраты произведены, хозяин их не бросит никогда. Нет старых хозяев, есть новые. Добро зря пропадать не будет.

Так может программа та не имеет смысла, вот и бросили. Мало ли по миру стоит заводов, рудников и целых больших городов брошенными. Так и тут.

-Возможно, Колосов, вполне возможно. А может не хотят, что бы мир узнал о том, что здесь происходило? Как ты думаешь?

Вполне и такая мысль имеет право на существование. Вполне.

Ладно. Сперва давай посмотрим откуда свет. Электричество. Пойдём по столбам.

Ау, Фёдор Иванович, столбов нет. Подземные коммуникации.

Тогда обследуем по квадратам.

Идём на север. Сколько надо, до воды. Сверху это как остров смотрелось. И, конечно, остров. А то люди бы растащили всё давно.

-Пожалуй от людей не скроешь и на острове, но, видно, репутация очень плохая у этого острова. Устойчиво плохая.

Не так просто, Колосов, не так просто. Но, пошли. Давай возьмем харчишек на недельку и пойдём в обозрение нашего домовладения.

С утра, «Робинзоны» двинулись на север. Солнце только взошло. Не жарко. Особенной живности не наблюдалось. Но некоторое шевеление в ветвях деревьев происходило. Птицы.

Плотный лес. Но проходной. Пара ручьёв. Травка обычная. Зелёная. Мелкие пичужки ковыряются в бережке. Значит и нам можно испить. Отдохнули, полежали на травке. Вот козочка пробежала. Козочка обычная, как домашняя. Но одна. Если она чья то, то одна бегать не будет. Должно быть стадо, хоть маленькое, но стадо.

Рояль в кустах,- захохотал полковник. – вот тебе и стадо. Хотел? –Получи.

К речушке вышло настоящее деревенское стадо. Полсотни овец, десяток коз и ишачок. Такой серенький, обычный домашний ишачок –ослик.

Офицеры замерли. Стадо напилось и ушло. Ослик только долго оборачивался, явно рассматривал гостей, но ничего не сказал.

Перешли речушку, двинулись дальше и через несколько часов часов вышли к берегу. Широкая песчаная полоса. Прибойный карниз с деревьями и кустами. Влево тянется этот пляж далеко и скрывается, как бы в море. Справа, в полукилометре, может чуть больше -каменная гряда, закрывающая обзор далее.

Пошли направо. К камням.

Песок плотный. Идти легко. Камни, скальные окончания горы, входящей в океан, блестят, как умытые. Подошли ближе. Вошли в гряду. Там река. Большая, полноводная. Даже шумная, ибо уклон большой и на камнях дробится. Осыпая мелкой пылью всё вокруг.

Хорошая вода. Сладкая. Ну мы не дельфины, плавать не можем. Пойдём по левому бережку. Обратно.

Фёдор Иванович. Давайте выкупаемся в море-океане. Когда еще случится.

Давай Володя. Что нам. У нас командировка. Мы люди вольные.

Вода оказалась холодной и пресной. Купаться расхотелось и воины продолжили путь. Но идти оказалось труднее. Камни, скалы. Частые обходы, перелазы. Пройти же вдоль реки хотелось. Она ведь где то начинается. Это ж не материк. А река всё такая, как и у моря. Большая и шумная. И к вечеру дело идёт, а путь не кончается. Ночевать придётся в лесу.

Когда совсем стемнело, костёр развели. Перекусили и, разбившись на смены, отошли ко сну.

Полковник свернулся калачиком, сунул под голову кулак и моментально заснул. Его время спать. Колосов походил вокруг дерева, под которым лежал пилот , так и этак примерился, и выбрал себе местечко под деревом напротив. Хороший обзор, Фёдор Иванович, как на ладони, немного просвечивается небо слева-сзади.

Нормально, отметил про себя Колосов.

Уселся, опёршись на ствол спиною и свернув ноги, по татарски, калачиком., проверил оружие, снял с предохранителя и замер, чутко прислушиваясь.

А что можно услышать, когда река рядом. Только её шум, да и всё.

Час, второй. Скоро будить лётчика.

Но вот что то, как тень, отделилось от ветки, что нависала над пилотом, и как то медленно, как в мультфильме, пошло вниз.

Палец сам нажал на спуск. Короткая очередь. Тень как бы зависла, но, потом, быстро пошла вниз. Упала.

Фёдор Иванович поднял голову.

Колосов, ну ты даёшь. Я и сам бы проснулся секунда в секунду. Ты на минуту раньше разбудил, буркнул пилот. У меня хронометр точный.

-Нет, товарищ полковник. Это не сигнал к побудке. Кто то на вас нападал сверху. Вот я его и сбил.

-Не было нападения, Колосов. Не ощущал. И сна не снилось.

Однако пистолет достал, снял с предохранителя.

Вот, у ваших ног, что то такое, непонятное. Как тень сверху медленно пошла.

И точно. В неясном освещении, что то лежало. Как бугорок, которого раньше не было. Война есть война, и полковник моментом вогнал пару пуль в это нечто.

Теперь сна не будет до рассвета. Он сел к тому дереву, где был Колосов, но с другой стороны. Опёрся спиной на ствол и ночь пошла дальше.

Так и просидели до утра.

А когда стало совсем светло, они осмотрели это «нечто».

Почти чёрное человеческое тело с необычными пропорциями. Мощные руки с огромными бицепсами. Пальцы совершенно длинные, раза в два длиннее, чем обычные. Тяжёлые мощные плечи, переходящие в тонкую талию, из которой прямо начинаются ноги. По спине, от головы, вдоль позвоночника, в ладонь шириной длинная бурая шерсть. Как гребень или грива. От пояса до колен всё покрыто шерстью, как шорты или, скорей, рейтузы. Ступни обычные. Пальцы тоже. Голова с мощными челюстями, уши маленькие прижатые, волос растёт прямо от бровей. Волос чёрный, длинный, прямой. Обычный. Не шерсть.

-Да, брат Колосов, ты удачно пресёк нападение. Эта кошечка силы неимоверной и ловкости тоже. Спас ты меня. Спасибо. Так ты его прямо влёт, что ли?

Он как тень, сверху, с нижней ветки. Я его и увидел то на просвете, на фоне светлого неба. Ну, и как учили. Спрашивать Имя Отчество некогда было.

-Но попал, ведь. Вас там, наверное, по этому вопросу основательно готовят?

-Конечно. Что ж за разведчик-диверсант, если он в белый свет, как в копеечку. Каждый патрон на счету, на вес золота. Даже дороже. Как жизнь.

_Именно, как жизнь, вздрогнул всем телом полковник. – Именно жизнь.

Ну, да ладно. Случилось и случилось. Осторожнее будем.

Пойдём, умоемся и завтракать будем.

Они пробрались к берегу. По очереди умылись, освежились. Вода холодная, бодрящая и вкусная. Прямо, как и с сахарком.

Раздули костерок. Разогрели баночку тушёнки. Поели.

Так, молодой, слушай сюда. Ложись и пару часиков поспи. Я посторожу. Только вот давай выбери место и меня проинструктируй. Ты спец, я –профан по этой части.

Выбрали наименее опасное место, с хорошим обзором. Колосов улёгся и заснул.

Часа через два проснулся.

Полковник ,с автоматом на коленях, сидит прижавшись к стволу дерева спиной. Спит как младенец. А серенькая вёрткая птичка, бегает по его шлему и что то ему в уши чирикает. Тот как бы отвечая, кивает изредка головой, улыбается во сне и имеет, совершенно довольное лицо.

Колосов осмотрелся. Перебрал, перещупал глазами все камушки, куски скал, что выпирали из травы, упавшие стволы деревьев. Никого. Вот только птичка, не обращая внимания на проснувшегося Колосова, «беседует» с Фёдором Ивановичем.

Слава Богу. Подумал Колосов. Слава Богу.

Ещё часик посидел, дождался, когда хронометр полковника даст сигнал на пробуждение, и встретил счастливую улыбку лётчика.

Ты уже проснулся?

Да.

А я? Я что, тоже спал?

Да.

Вот те на. Охранник паршивый. Ну, извини, брат. Как и не заметил. Вот позор то. Ты уж никому не рассказывай. У нас, у лётчиков, будут долго клевать. Без злобы, конечно, но, раз всё удачно кончилось, то непременно всегда будут вспоминать. Это когда с тяжёлыми последствиями, так никто не помянёт, а с благополучным концом, так всё время. Прости, брат. Вот такая конфузия.

Полковник стянул с головы свой великолепный кожаный шлем, почесал потылицу, покашлял для порядка, и сконфуженно промолвил: - надо же так осрамиться.

Вот и время обеда. Давай заедим происшествие. Жаль, спиртку нет. Не повредило бы. И он опять помотал головой. Конфуз, однако!

Отобедали. Полежали. Вперёд!

До самого вечера ничего не произошло. Ни плохого, ни хорошего. Сплошные скальные выходы. Перелазы, обходы.

Колосов просматривает каждую травинку, мох, кустики. Но присутствия хотя бы чего крупного не находит.

Вот и завечерело. Вторая ночь. Развели большой костёр. Пожевали сухарей, запивая кипятком. А и вправду, вода как сладковатая.

Так же шумит река. Сон по два часа. Прекрасно отдохнули и встретили солнце.

Идут дальше. Примерно, одно и тоже. Вот вправо как ручей от реки отделился. Воробью по колено. Но вода бодренько струится меж камней, создаёт небольшие озерки.

Давай посмотрим?- говорит полковник, - немного пройдём, вдруг что интересное.

Ручей не так долго и вился. Он нашёл естественную впадину и сотворил приличное озеро. Пруд.

Берега пологие. Заросшие травой. Кое где деревья. Мощные, старые. Значит и этому прудочку не одна сотня лет. А под одной из крон Колосов разглядел животных.

Смотрите, Фёдор Иванович. Барашки. Настоящие обычные барашки. И ослик с ними. Один. Значит, и люди где то близко. Ибо стадо далеко не отходит от дома.

Обойдём озеро. Посмотрим.

Идут. Никого. И никого. Вот и пообедали, ибо война войной, а обед по расписанию. Отдохнули. Пошли дальше. Обогнули всё озеро. Приближаются к стаду.

Животные смотрят с удивлением, но без страха. Подпускают вплотную. Только ослик, кстати, совершенно молодой, годика на три четыре от роду, несколько отошёл в строну. Но не со страхом. Так, из осторожности. Вдруг что.

Барашки, как барашки. Ничего особенного. И малыши и крупные. А по возрасту как поймёшь, если никогда их вблизи и не видел. Больше как на тарелке или шампурах.

Снова подошли к реке. Вот веточки заломленные на той стороне ручья. Это Колосов следы специально оставляет. Вдруг что. Не дома под Рязанью.

Третья ночь. Ничего не произошло. Утро обычное.

На четвёртый день скалы пошли круче. Дорога совсем затруднилась. Но шум реки, что всегда был слева, стал тише.

Слышь, Колосов, река притихла. Хотя курс у нас прежний. Давай влево подвернём. Хоть оно и в альпинистов скоро превратимся, но реку терять нельзя.

Вот они приняли влево, потом ещё. Теперь и видно воду. Вот так и полезем. День быстро кончился. Они улеглись на самой вершине очередной скалы. С хорошим обзором.

Ночью Колосов приметил какие то «лишние» огни. Разбудил лётчика.

Товарищ полковник, смотрите, - Колосов протянул в направлении огней руку и навел взгляд пилота,- видите?

Да. Вижу. Цепочка огней. Явно не звёзды. Как уличное освещение. Но далеко. По прямой, километров пять, может и больше. Лампы сильные.

Они немного поразмышляли. Отсекли направление и продолжили ночлег.

Оставляя реку слева они заметили, что курс поменялся на противоположный, т.е., что идут к морю.

Значит! Мы с тобой обошли кругом этот большой родник. Вот отсюда выходит эта река. Из под земли, как и предполагалось. Следовательно центр выхода, - и полковник протянул руку, -вот здесь. Давай полезем и посмотрим.

Лезть пришлось трудно. Скалы, скалы. Узкие проходы, щели.

Стоп! –тихо сказал старший лейтенант. Стоп! Следы человеческой деятельности. Вот смотрите. Как пилой здесь, как отбойным молотком здесь. Явно прочищали дорогу.

Пробираясь дальше, нашли действительно широкую, пробитую в скалах, ровную дорогу. Она шла прямо к предполагаемому центру истока.

Колосов шагами промерял, -двенадцать метров. Для чего? Явно не для пешеходов.

Ищи Колосов. Нюхай. А я полежу на камешке, -сказал полковник и углубился в размышлениях.

Оно и размышлять то особо не о чём. Те, кто построил аэродром, здесь имели сделать нечто. Ничего особенного. Им нужно пробраться до самого высокого места истока, что бы подать воду ко всем службам. Самотёком, без насосов. Не затрудняться техническими решениями, которые потребуют постоянного ухода, надзора, специальных служб и подразделений. Людей! Самого капризного материала. Которых, обеспечить питанием, проживанием и прочим. и прочим.

Вот смотрите,- что то очень тяжёлое тащили, волоком. По ширине всего прохода. На каких то санях. Металлических. На боковых стенах прохода есть следы краски, видно цеплялись, царапали этим волокомым. Серьёзная железяка. Наверное целый готовый агрегат.

Колосов, вот мы с тобой прогадали. Если это волокли технику, то начало дороги от моря, от места разгрузки. Ведь оную сюда только кораблём можно доставить. Не собирали же тут. А мы с тобой пять дней по горам лазали. Ако горные бараны. Ну, да ладно. «Папуаса» увидели, ослика грустного, барашек.

Обратно с шиком пойдём. А пока давай пробираться с этим шиком туда, куда волокли эту тяжесть. А чем волокли. Следов техники нет, которая тянула?

Нет. Но есть в боковых стенках кольца. Лебёдки крепили. Так и уклон, смотрите какой. Кто полезет так круто? Никто. И вполне разумно сделали. Там, внизу техникой, а здесь, тягой лебёдок, что б напрямую.

А вот и вход!

Буквально новенькие, блестящие свежестью краски, большие двустворчатые ворота.

Мощные, в руку толщиной петли. Клёпаные полотна. Гладкие. Так и просятся погладить рукой.

Смотри, Колосов, краска свежая. Как вчера сделали.

Знаете, Фёдор Иванович, -философски произнёс старшой, - выглядят, как новые, а сделаны давным давно. Следов других нет совсем. А что краска, так немчура это умеет. Мы часто бывали на местах боёв. Вот валяются немецкие консервные банки. Металл совершенно сгнил, а краска нулёвая. Как только выкрасили.

Выкрасили и выбросили, -резюмировал полковник. Да, это я тоже видел многократно. Умеют.

Но, Исидорович, давай: -Сим –Сим, открой дверь. Помнишь такую сказку.

Конечно. Кто ж не знает. Там пещера. Драгоценности всякие.

Точно. Драгоценности. И, кажется, красивая женщина.

Нет, про женщину не помню.

Тебе кто сказку читал то?

Бабушка.

Вот твоя бабушка и не всё читала, сохраняя твою невинность.

Там и про любовь было что то. Я уж и не помню. Там, у них, любовь должна быть с деньгами. А если нет богатства, то с любовью проблемы.

Но, не хочу наговаривать на людей, подзабыл. А выражение «Сим, Сим- открой дверь», помню.

Но Сим –Сим не получился. Колосов до позднего вечера возился, Изучал, простукивал и проглаживал. А, когда стемнело, отужинав, рассказал пилоту необычную историю.

Брожу я неприкаянно по городку, Дел нет, после госпиталя восстанавливаюсь. Уже килограммы начал набирать. Шея туго поворачивается, а медики смеются: -давай, давай, нагуливай. Пригодится, как запихнут куда. И не дают допуска на службу. А я уже и на турнике кручусь, и на брусьях. Только коня не трогаю. Там опасно, если не перелетишь, то задницей на самом конце и трахнешься. А у меня тот самый конец позвоночника и повреждён. Копчик разбит. Косточки раскололись и загнулись. А так всё нормально. Ем, пью, сплю. Что ешё воину надо. Однако надо! Безделье угнетает хуже всякой работы.

Так вот, вызывает сам начальник штаба, полковник Климов.

Как, бездельник, дела?

Я уж и обидеться захотел, а он смеётся.

_Ну, а как прикажите вас называть?

Так вот, слушай приказ.

Направляешься старшим в группу по помощи учёным. С завтрашнего дня и до окончания всего процесса. Это прописано на бумаге, подписано генералом и притиснуто печатью. И вот тебе, как это и положено, копия. Распишись.

Расписался, но чувствую, это только начало.

Климов убрал бумаги. Кивнул головой на генеральский кабинет.

-Идём. Щёки, только, подбери. Ушей не видно. Генерал не узнает.

А! Пришел, труженик.

Во! Сразу видно командира. Не бездельник как у НШ, а труженик.

Правда, и командир, усмехнувшись дружелюбно, добавил, что пока труженик тылового обеспечения. Но, всё одно, не бездельник.

Садись. Разговор долгий.

Под Псковом, под городом, монахи сделали целый город. С дорогами, складами, вентиляцией и прочим. Сотни лет трудились. Там как часы всё работает.

Всё держат в строжайшем секрете. И вот ещё что очень интересно: -там, внизу, на глубине в десятки метров - светло. Видно человека на сотню метров, можно читать крупный шрифт.

Академия наук добилась разрешения пронести туда несколько свинцовых контейнеров – ловушек. Там, внизу их распаяют, поймают этот загадочный свет, и запаяют. Потом, в Серпухово, на синхрофазатроне прогонят, что бы определить природу света. Это задача учёных.

Наш интерес тактический. Надо сделать схему этого прохода. Запомнить, записать, зазубрить, как хочешь. Там будут наши солдаты, как носильщики этих ловушек, и два офицера – командиры. Они будут заниматься только своими делами.

А твоя задача постигнуть сущность этих сооружений. Что там, как и прочее.

Никаких приборов. Фотоаппаратов. Бумаги и карандашей. Ничего.

Более того. Вас переоденут во всё ихнее. Вот только часы возможно оставят. И то, вряд ли.

Понял задачу?

Так точно, товарищ генерал.

Вот и потрудись. Чаи сегодня гонять не будем. Дел много. А тебе, вот, гостинчик, «Мишка на Севере». Ешь пока молодой. Состаришься, так и не захочется. Ибо при возрасте сладкое не полезно.И выдал хороший кулёк этих царских конфет.

Как тут не расстараешься.

Утром прибыли к месту старта. Меня ввели в душевую комнату. Предложили оставить одежду, тщательно выкупаться, и одеть церковную.

Нормальное белое солдатское бельё. Чистейшее. Выглаженное. Новое!

Потом халат чёрный, подрясник называется. Поясок плетёный. Носки, туфли. Шапочку чёрную. Скуфейка.

Так и все одеты. Учёные только солидным возрастом отличаются, а все молодёжь. Два монаха.

Зашли в церковку. Небольшая. Толстенные, более метра стены. Вниз ступени. В сумме 164 ступеньки. По 20 см. высотой. Получается, что на тридцать с лишним метров ушли вниз.

Лестница почти винтовая, с площадками для отдыха.

Внизу зала. Потолок метров восемь, квадратная, 10 на 10. Ни дверей, ни, конечно, окон.

Один монах нам поясняет что то, а второй пошёл к стене. Я все глаза туда. Он поводил руками по стене, погладил. Молитву, явно, прошептал. И….стена раскрылась, Сдвинулась, этак ,трёх метровая часть. А перед этим явно зашумела вода.

Открылся проход. Тоннель 4х4 метра сечением.

Входим. Тащат солдатики эти ловушки, по четыре человека на штуку. Офицеры, учёные. Я следком. Все прошли, тот кто открывал, погладил стенку и плита закрыла проём. Жутко как то стало. А вдруг не откроется больше. А внутри светло. Я на часы смотрю, их не сняли, я в них и купался, не доглядели или просто разрешили. Не знаю, но хорошо стрелки видно и стрелочку компаса встроенного, как секундная стрелка на своём циферблате.

Интересно, нет фонарей, факелов и прочего. Светло. Узнаём друг друга в лицо. В общем, видно. Прошли с километр. Распаяли первую ловушку. Посидели минут пять. Запаяли. Надымили паяльными лампами. Но моментом стало свежо. Как вентиляцию включили.

Одни ворота, вторые. Так же молитва, также гладит стенку, но каждый раз в новом месте.

Вышли в большую залу. Высоченный потолок. На стенах висят вяленные олени, лоси, туши больших животных. На каждой табличка деревянная и выжжено, кто, когда сие сделал. И годы то прошлого века. Это сотню лет висит. Воском на палец залито.

Озеро подземное. Монашек ладошкой зачерпнул. Напился. Мы, то ж. Чистая, нормальная вода. Учёные посудины наполняют. Записывают в журнал. Этикетки лепят.

Дальше, дальше. Опять зала. Небольшая. Столы. Еда. Накормили.

Спрашиваю у служащего: - а туалет есть. Вот возникла потребность. Он проводил в уголок залы, там ниша глубокая, ручей бежит бодро. Вот, извольте. Всё, что желаете.

Чудеса.

Я всем объявил, что, мол, «оправиться».

Военный народ справил нужду и пощли дальше.

Заночевали. Спалось прекрасно. Позавтракали плотно. Опять же оправились. Солдатский организм точнее швейцарских часов работает.

Второй день. Третий.

Как то подходит ко мне монах, что рукой водит по стене и спрашивает: ну, брат, понял систему?

Я растерянно смотрю на него.

Не темни, брат, ты поставлен познать все тайны. А того не заметил, что на каждом переходе мы меняемся. Каждый знает только свой участок. Это для сугубой сохранности .

Вот те раз, а «слона то я и не приметил».

Нет, отвечаю. Точно не познал. Но, если тут как нибудь очутиться, то, наверное, открою.

Пойдём, - приглашает.

Пока народ отдыхал, обедал. Ловили свет в ловушки. Мы ушли в отдельное помещение. Комната. Где то 7 на 8. Потолок 5м. Голые стены. Лавки деревянные вдоль стен.

Выбирайся.

Смотрю какие стены. Гладкие, полированные. Лавки вдоль. Но не сплошняком. Есть разрывы. И не симметричные. Так, предполагаю, что в этих разрывах и есть места, где «гладить» стену. Светло, как везде. Он сел на лавку и сидит смотрит на меня. Давай, не стесняйся. Действуй.

Да я не стесняюсь. Ибо зла то нет. Полная доброжелательность.

И тут меня осеняет, именно осеняет, мысль. Не щупать стены наобум, а …..нюхать. От монахов запах благовонного масла. Значит..значит нужное место должно пахнуть. Хожу принюхиваюсь. А это дело у меня лишку острое. Даже предлагали на парфюмерную фабрику идти работать. Должность называется «нос», нюхач. Не пошёл. Друзья засмеют. Кем, мол, служишь? И ответить стыдно будет. Хоть и зарплата очень высокая. Дефицит, вероятно.

Вот чувствую запах. Навёлся точнее. Здесь. Шепчу, как бабушка учила: -«Помогай Господи. На всё воля Твоя благая». Ладошкой вожу, пальцами щупаю.

Вот! Палец провалился, как кнопочка. Чуть придержал. Убрал руку. Вода зашумела. Пошла стенка. Уходит плита влево. Открывает проход. Пожалуйста, будьте любезны. А на торце ушедшей плиты значки. Стрелочки. Фотографирую глазами. Смотрю на монаха. А он довольный, смеётся.

Молодец. Справился. Пойдём.

А я ещё смотрю на значки, стрелочки на торце. И создаётся такое нечто в голове. Что это тупиковый ход. Ловушка.

Не, говорю. Не поду. Там конец. Тупик и ловушка.

Он откровенно хохочет. Нет. Со мной можно. Там есть выход. А на самом деле ты прав. Это конец. Там много костей в нишах лежит.

Пойдёшь смотреть?

Пойдём.

Мы уходим в проём. Стенка закрывается. Темно!

Он говорит, вот в этом и секрет. Здесь темно и надо знать куда и как идти. Любая ошибка –смерть.

Берёт меня за руку и, как в детстве бабушка, ведёт. Снова уходит плита, мы видим наших гвардейцев, учёных,. Весь отряд.

Понял, товарищ офицер?

Понял, брат монах.

Ну, вот и не мучайся больше. Иди спокойно. Всех тайн не понять. Малейшая неточность и конец.

Прогуляли мы неделю. Кормились хорошо. Отдыхали, как никогда покойно. Выбрались наверх, не преодолевая эти сотни ступенек. Просто вышли на природу. Там стояли наши машины. Погрузили ловушки. Распрощались с монахами.

Вот такое дело, товарищ полковник.

Ну, а что твоё начальство. Как генерал принял отчёт.

Доложился по команде. Генерал принял в секретке. Один на один.

Рассказывай.

Вот как ходили, по суткам, так всё последовательно и рассказал. Курсы, метры-километры. Знаки на плитах, кнопки, ловушки. Разговор с монахом.

-Вот и хорошо, заключил генерал. Отчёта писать не надо. И эту тему лишку не поднимай. Т.е. не болтай лишнего.

Утро было как и привычное. Тишина. Кроме шума воды ничего и не слышно. Полковник готовит завтрак, а Колосов «облизывает» ворота. Утром это очень важно. На полотнищах могут быть разные оттенки. Пятна, полосы. Вот Колосов приметил некое росистое пятно. Прямо на середине левого полотнища. А с чего это ? Значит не равное, однообразное. Что там есть?

Колосов проводит пальцем. Вдоль, поперёк. Потом гладит ладошкой, нашёптывая бабушкину молитву.(Это автоматически получается. Неосознанно, как то).

Заклёпочка подалась, вторая. И весь рад, штук шесть-семь утопились. Подержал немного. Вот! Как и там, в подземных ходах, близко зашумела вода. Воротина, как бы напряглась. Колосов спиной, точнее нижней её частью, мягко простучал (подумал, что подзаело). Половинка чуть углубилась и пошла влево вся масса ворот.

О хитрецы. А петель настроили, навешали. Как будто распашные, а они элементарно сдвижные.

Медленно движется стальная масса. Чуть поскрипывает понизу. Открылись.

Полковник автоматически посмотрел на часы.

- Десантник, ты гений. Такую задачу с первой попытки. Заслужил завтрак. Садись. Нам торопиться теперь нельзя. Нам определить ритм и правила работы этих дверей. Пока не усвоим все тонкости, внутрь не пойдём.

Завтракают. Из проёма слегка пахнет электрикой. Есть такой неистребимый запах электроприборов.

Шарики у наших офицеров крутятся сами по себе, а разговор идёт о вариантах исследования процесса проникновения внутрь.

Там и ловушки могут быть, и сюрпризы всякие.

Час, два. Двери как стояли открытыми, так и стоят.

Они вдвоём пролазили все подступы к воротам. Прощупали, «облизали» обкладку. Ничего не нашли.

Давай, Колосов, заходи внутрь. По сантиметру. А лучше заползай. Воротина хоть как, а мгновенно не закроется. Выскочишь.

Пообедали. Передохнули. Вздремнули, даже.

Странно, -размышляет полковник, - кнопки не на монолите проёма, а на полотне. На подвижной части. Там провода? Шланги? Радио?

Во всяком случае, не прямое воздействие на клапана, что воду пускают. Хитрая штука.

Колосов молчит. Он весь в думках. Он тоже отметил этот факт, но как заглянёшь?

Так и заночевали.

А утром всё осталось, как было.

Сотворив, что положено, набравшись духу, Колосов шагнул через порог. С левого конца, куда ушли ворота.

На пилястре, где осталась кромка полотна он увидел обыкновенную кнопочную станцию. Мощную, во влагобезопасном исполнении. Как на подводной лодке или корабле.

- Фёдор Иванович, нашёл.

Тихо, тихо. Посмотри хорошо под ноги. Нет ли там люка или чего. А то нажмёшь и провалишься.

Володя прилёг, растянувшись во весь рост и приступил к изучению поверхности под собой. Сдувал пылинки, смачивал водой. Вот уже два на два метра исследовал. Не за что зацепиться. Монолит.

А сверху? Там ничего тяжёлого? Или сети?

Колосов и сверху внимательно осмотрел

Потом выйдя наружу, протянул внутрь руку и нажал на эту кнопку.

Секунда, две, три… Через минуту, где то зашумела вода и ворота пошли на закрытие. Так же медленно. Чуть поскрипывая на песчинках в нижней части.

Вот так. Вот и хорошо. Интересная конструкция. Подвесная. На роликах.

Садимся обедать, Колосов, я теперь у тебя за обслугу. Повар, официант, сторож.

Теперь ворота послушно выполняли команды. Открывались, закрывались.

Но там нет солнца. Надо придумать светильник.

Долго мудрили, но из консервной банки, тряпки и жира, что на тушонке, кое что сделали.

Утром открыли ворота, зажгли «светило» и пошли внутрь.

Закрывай. Если что, доберёмся и откроем.

Полотно пошло уже без скрипа. Щель всё меньше и меньше. Щель пропала и тут вспыхнул свет. Яркий, настоящий электрический свет.

Во! Чудо. А мы с тобой столько провозились, да три банки тушёнки, считай, испортили.

Факел потушили. Баночку спрятали и осторожно пошли вверх.

Метров через 200 открылся зал. Как на гидростанциях. Обычный машинный зал, где крутятся роторы, проходят шины, тоненько поёт электричество издавая этот неистребимый запах.

Чисто, аккуратно и ..никого.

Оно то и не могло быть по другому. В машинном зале делать нечего. Но.. хотелось бы кого- никого увидеть.

Вот и застекленные рамы. Там должен находиться дежурный. Но его нет. И журналов нет. Только стол. Стул. Шкаф. Пустой.

Долго ходили офицеры по этому электро хозяйству. Никого. И следов присутствия человека нет.

Колосов ощупал все стенки, полы. Нет. Не обнаружил других дверей. Просто машинный зал. Вода крутит колёса, там внизу. А здесь только то, что видно. Агрегаты вставлены в камень, отсекая воду своими уплотнениями валов.

Красиво, даже.

Ну, что , гвардеец, поглазели, пошли домой. Как пойдём, по шоссе или через дебри лесные?

Давайте круг замкнём. До берега по дороге, а там, переправившись, своей тропой.

Ну, так и порешим.

Ворота открылись штатно, и выпустив исследователей на свободу. Закрылись тоже без отказа. В подробности привода воины не вникали. В принципе и так ясно. Раз есть электричество, то можно управлять, как хочешь.

Шоссе было прекрасно. Как только спустились вниз и уклон стал минимальный, следы протаскивания исчезли. Видимо от моря везли колёсами.

Обратный путь занял всего один световой день. Кое где растительность заполнила собой всё дорожное пространство и приходилось пробираться или протискиваться. Дважды встречались отходящие ручьи. Образовывающие целые озёра. Но, в основном дорога была лёгкой.

Опять попались несколько небольших отар. Десяток осликов. Множество коз. По озерку плавали птицы, похожие на наших уток и гусей. Абсолютно равнодушных к человеку. Хоть руками лови. Но воины не трогали никого. Еды в достатке своей.

У самого берега, на каменной гряде торчали два разбитых судна. Оно лежало на боку, а второй бок, как то отшлифованный до чистого металла возвышался метров на 15 – 20. Палубные надстройки снесены, крышки трюмов сорваны и оттуда торчали штабеля досок.

Лесовоз. Или сухогруз с досками.

Никого и ничего. Всё, что выше палубного настила сорвано напрочь. Вырвано с корнем. А в трюмах только доска.

Да. Досталось кораблику, пробормотал полковник. Хоть живые остались? А второе –только задняя половинка. Передней нет и отрезано ровно, как ударом меча. Торчат при отливе надстройки и часть места отреза.

Переправа оказалась сложной. Вода бурлила между скал. Потоки были настолько сильные, что не устоять. А плыть, тем более.

Прилив смягчил напряжёнку. Вода значительно поднялась. Скорость упала.

Тогда, натаскав досок из корабля и соорудив нечто плавучее, воины перебрались на левый берег.

И опять же пришлось заночевать. На тёплом песке. Под ясным южным небом, так хорошо спалось.

Далее дорожка была знакомая. И воины были дома, в своём родном воздушном корабле, на котором горели красные звёзды и сияла эмблема ВДВ.

Как хорошо дома!

Ночь прошла спокойно. Под родными красными звёздами, спалось просто замечательно.

Утром побрились, освежились одеколоном. Конечно, «Шипр» и не ниже.

О! Колосов у тебя тоже «Шипр»?

Так это наш, гвардейский! – товарищ полковник. Мы ниже не могём.

Ну и мы ниже не опускаемся. Это пехота работает на «Тройном одеколоне», «Сирени», «Фиалке». Авиация, военная, только по «Шипру». Не ниже. Мы «Тройной» не пьём даже при самой большой скудности.

А мы вообще не пьём ничего.

Как это ничего? А водку, коньяк, вина всякие?

Нет. И не курим.

Вот те раз. А как так живёте. Не пьёте, не курите. Может и третье мимо вас?

Так и третье не процветает. Не принято. А если кто где и сотворит, так не хвастают. Засмеют.

Ну, брат, вы даёте. Само о чём и потрепаться, как выпили, да по девкам вдарили. Какие подвиги насовершали, как потом процессы шли. Замполиты драили, жёны, командиры всех степеней. Полная жизнь. А как же вы без всего этого живёте то? Вы ж офицеры.

Так и живём. Из курящих у нас только Командующий, да и то только потому, что его «Беломорины» наши гвардейцы в плекс запаивают и как великая реликвия. «Окурок папиросы Дяди Васи» На такую штуку можно что хошь выменять.

Ну и что? Есть такие, что отдают, за что то такую реликвию?

Да. Это у кого несколько штук. Повезёт кому. Вот как то на стрельбище испытывали новый пулемёт. Он сидел на одном месте часа два. Смотрел в трубу и с пулемётчиком переговаривался. Работали.

Так там штук десять окурков было. Все принадлежали этому счастливцу пулемётчику. Закон такой. Нельзя воровать. Они в паре трудились. И пачка пустая ему досталась. Так он потом богатеем стал. И ножи у него ручной работы, и пружины в магазинах «мягкие», из ступенчатой проволоки 65Г, и оптику достал и дальномер. Что хошь!

Это он у вас в таком почёте?

Да. Его не только уважают, но именно почитают, как отца родного. Заботливого, справедливого и героического.

Что ж, брат, вам повезло. Хороший, видно, ваш Дядя Вася.

Конечно.

Ну ладно. А почему не употребляете? Ведь и в Библии записано, что не запрещено.

Да! Но там написано, что и не упивайся вином, ибо в нём есть блуд.

Ну, дак и не упивайся. У вас что, тормозов нет?

А что колодки зря жечь? Менять нет же возможности. Одни на всю жизнь. И ходи в подгорелых. Лучше и не впадать в искушения. Да и для дела вред. Мозги притуманиваются, реакция замедляется. А дело может зависеть от долей секунды. Что ж на самого себя беды накликать? Не разумно. Пока молодые, так для этого приходится и усилия прилагать, сдерживать себя, на соблазны не откликаться. А потом всё приходит в привычку. И никакая сила не заставит употребить. А что касается курева, так это вообще бесовское дело. Этого и на Руси никогда не было. Немчура через Петра Великого протащила.

Ну и что ж, ваш то Командующий курит ?

Он бы и бросил. Ибо не столь курит то на самом деле. Но не хочет нас лишать окурков. Ибо все трофеи, которые перепадают, это только чуть начатая. Пару –тройку раз потянет, потом долго жуёт и выбрасывает. Это его замысел. Нам подыгрывает. Так что, по большому счёту, и он не курит.

- Ну ладно. Тут ясно. А по девкам?

А чо по девкам. Одни нервы. А у нас и так хватает этих перегрузов. С кем бы и поделиться, да никто не хочет. Вы вот только и бываете с нами.

Да, уж! Помню, как то летали к «братьям» чернявым. Везли целую кучу народа. Уже на боевой вышли, дырки открыли, вот - вот бросать начнём, а тут с земли приказ: -отставить выброску, лети сюда, бросай с пятисот метров.

Наш старшой возопил, что «не могу с такой высоты, только с плановых трёх тысяч». А тот местный так его моментом «побрил», что только «Есть. Есть, есть» и молвил. И сам сыпался с пятисот. Со своими генеральскими погонами.

А потом нас на шоссе посадили и пушками хвостовыми на боевое направление развернули.

Во, дисциплина. Во, хозяин. Пикнуть не моги.

Так там целую дивизию самым мирным образом, без единого выстрела укротили. Отобрали половину транспорта, всю бронетехнику и отправили назад. За пределы зоны ответственности. Т.е. не солоно хлебавши.

Потом, когда уже и домой собирались, их командир не отпустил.

Москва ему: отпусти машины. А он им: они сейчас край нужны. Ослабнет напряжёнка, отправлю.

Гонял нас как рабов. То грузы возили, то людей, то войска. Потом бросали десант с малых высот. «Папуасов» всяких перебросали без счёта. Он из них народную армию делал и войско постоянной готовности. На одном поле работали бортов по пять. По три, а порой, и четыре прыжка делали в день. Во, муштра была. Но, без нервотрёпки. Спокойно. На каждый день план-график самим командиром подписанный. И наш старшой, что поначалу «возникал», вписался в эту подготовку. И сам сигал, и войско тренировал, даром, что погон большой. Как лейтенант мотался. Даже нравилась ему настоящая боевая учёба. Потом они на задания летали. Пообстрелялись, обтёрлись. Настоящими воинами стали.

А как то раз, везли «стариков». Что то было край сложное, поэтому одни старики, без молодых. Раз прошелестели по головам, второй. Я капитану, который руководил операцией говорю, что так нельзя нам летать, очень низко. А он в ответ: ты летай как мне надо, а не как написано в инструкции. Ибо в инструкции записаны даже нормы потерь, а у меня все должны живые быть и, желательно целые.

Раза три проходили над головами каких то частей или подразделений чужих. Потом смотрим, а те. что внизу, белые флаги выдали.

«Вот видишь. Пошумели, погладили по головки, керосином твоим мозги проветрили и результат. Все живы и целы. Теперь подскакивай на 500-600 метров и на среднем газу нас бросай. Прямо на них.

Бросили, хотели уходить на базу, а он сигналит: садись здесь. И указует ,куда садиться. Еле умостились.

Потом забил все самолёты «папуаснёй», правда, без оружия: -вези на базу.

Как я повезу? Много. Тяжело. И площадка маленькая, неизученная.

А он спокойно, без нервов, -ты прокатись, повози туда-сюда, утрамбуй, изучи и взлетай. Через час, что б здесь был.

Покатались. Пристрелялись. И вправду взлетели. Два рейса сделали и третьим своих повезли. А они за это время и парашюты уложили, и вздремнули.

Идём на базу. Подлетаем, а с земли приказ: -зона шесть. Там деревенька N…, банда работает. Вези туда.

Опять капитан в кабину и командует: иди на 1000 м. и в сторону на 1500.

Прошли, развернулись. Проходим ещё раз.

Бандиты по машинам. Тикать. Идут колонной, машин 20.

А этот капитан меня учит: теперь давай по головам, а в километре от хвоста колонны круто вверх, по максимуму. Башенный стрелок из пушек пусть поработает.

«Башенный», слышал?

Так точно слышал.

Проверь пушки.

Есть!

Короткие очереди рассекли воздух.

Готов.

Держись.

Такого бандиты, конечно, не ожидали. Они пёрли на полный газ, но с самолётом спорить, себе дороже.

Выполнили. От колонны ровным счётом ноль. Одной непрерывной очередью. Точно. Только костры.

Капитан руку пожал. Потом полез к башенному: -толково, брат, умеешь. Спасибо. И ему, впервые стрелявшему по боевой цели, ладошку помял.

Всё! Домой.

Полезли вверх, а он сидит, в окошки смотрит. «Небо сегодня красивое. Не серое, как обычно, а синее. С золотинкой. Почти, как дома».

Какая золотинка? Ещё тело от этих бешенных вариаций не отошло, а ему золотинки.

Конфетку предложил. –«Вот настоящая. Дюшес.»

Шёл бы ты со своей конфеткой.

Лезем на полном газу вверх, а он так это наивно спрашивает, -командир, а почто на высоту лезешь? Нам через сто километров садиться. И кроме нас, тут никого и нет. Лети себе нэзэнько и сходу садись. Никого не спрашивай. Если полоса занята, то тебе скажут. А коль не говорят, делай как тебе удобней.

Первый раз в жизни слышал такие мудрые слова: «-делай, как тебе удобней».

Идём метров 500, стали вдоль полосы, сели. Зарулили. Никто ни пол слова. Никто не мешает, всё свободно. Как всё делать сам знаешь, вот и садись, рули, становись. Чудеса. Так и команды разучишься выполнять. И голос КДП забудешь.

Правда разок было и наоборот.

Подходим к разлому в хребте. «Влево 10!. Ещё чуть! Так держать. Так, так! Вправо 20! Держи точнее. Выше 200.»

Минута, две. Ну, думаю, сейчас скажет «Стой!» И станешь.

Вверх 500.

Я ж не истребитель. Я ж 100 тонн весом!

А он так это спокойно…Выше, ещё выше. Из пушек огонь по земле, прямо под себя.

Грохочем со всех стволов.

- Пройди по этому месту ещё.

Как пройди. Я ж не вертолёт. Смотрю вниз, а там море огня. Развернулся, как штурмовик, аж штурман головой покачал и у виска пальцем повертел. Прошли по тому месту со всех пушек.

-Всё. Спасибо. Иди домой.

Идём. Садимся. А инженер через час полное ведро пуль приносит.

-Вот, Фёдор Иванович, трофеи наши.

Какие такие трофеи?

А из нашего «коня» наколупал.

Вот тебе и 200 выше, вот тебе и вверх 500.

Серьёзные там ребята. И я тебе скажу, Колосов, там один капитан многих обыкновенных старших офицеров стоит.

А на базе их и не увидишь. Сержанты и «старики» , гоняют молодёжь. Учат строго и до автоматизма. Беспощадно. Отрабатываю сотни раз, казалось бы мелочи. Там же и лейтенанты, как рядовые, и старшие лейтенанты, если с большой земли. Но, как я понимаю, бой из этих «мелочей» и складывается.

А что матёрые капитаны, так те валяются на голых досках палатей, книжки читают, обмундировку латают или перешивают. И военными делами, как бы и не занимаются.

Через каждые два часа передаётся сводка. Что где происходит. Послушают и опять за свои дела. А порой, кто то из них поднимается. Жмёт на кнопку и тихим, мирным голосочком: «пятая, по машинам», или «пятая, в самолёт, время 15 минут».

На базе, как ничего и не произошло. А ровно через это указанное время, выруливает и взлетает самолёт этой самой «пятой», капитан сидит в кабине и показывает, куда и как лететь. А дальше, по разному. Когда бросаем, когда штурмуем, когда как. Капитан командует. Настоящий капитан. Ребята молодые, улыбчивые. С юморком. Настоящие, классические офицеры.

Вот, Колосов, как я твоих собратьев расхвалил. Что ты улыбаешься? Я тебе говорю, что так и было.

Так Фёдор Иванович, я ж оттуда и есть. И на шоссе был. И бронивичёк, если обратили внимание, там один дёрнулся, в нарушение договоренности, и мигом вспыхнул. Это мои ребята его. Для соблюдения порядка. Что б остальным неповадно было. И экипаж извлекли. Потом они в нашем госпитале лежали, усваивали уроки благородства. Уезжать не хотели.

Мы у вас служить будем. Нанимайте.

А как им объяснить, что наша Армия не наёмная, а народная. Еле здыхали. За свои деньги домой в Канаду отправили.

Ну, Колосов. Ты даёшь. А на вид, мальчёнка.

Что ж , брат, давай по плану. Займёмся изучением приобретённого хозяйства. Самым тщательным образом. Особенно документы.

Как у тебя с иноязыками?

Немецкий, английский –свободно. Китайский –разговорный. Вот и весь запас.

Ну, не так много. И мои пару. Немецкий и французский. Может и одного немца нам хватит. Судя по изображениям.

Пошли вот так. На КДП. Потом найти штабы.

Фёдор Иванович, оружие. Вы автомат на грудь. Ремень чуть длиннее, патрон в патроннике, на предохранитель не ставьте. Не выстрелит. Но у вас секунда в запасе.

Учи, молодой, учи. Ты тут выше классом.

Вот и идут два советских офицера по чужому лётному хозяйству. Восхищаются порядком. Как всё продумано, рассчитано, расположено.

КДП. Рядом домик. Табличка: офицеры управления полётами. Цветничок. Небольшой бассейн, фонтанчики. Вертикальный, наклонные. Вода холодная. Как в реке. Можешь в бассейн, можешь под струёй освежиться.

Плотные двойные двери. Никого. Только мундиры с косточками, да косточки по палатям. Где кто был, тот там и остался. Мгновенно.

В журнале только отметки, кто где находится. Кто на дежурстве, кто отдыхает, кто в отпуске (без выезда за территорию).

Так, так. Здесь ясно.

Поднимемся на КДП. Полистаем бумаги.

Немного прибрались. Навели порядок. Углубились в журналы.

Часа через два полковник произнёс: серьёзная штука, Колосов. В сутки по сто самолёто -вылетов. Самолётики по 10 -14часов где то бороздят просторы воздушного океана. Взлёт очень длинный, пробег –короче. Вывод: туда с грузом, оттуда порожняком.

Пойдём, поищем эти самые машины.

Искать то и не пришлось. Полковник мигом определил, где и что может быть расположено.

Вот здесь, Колосов, должны быть ангары. Вот они. Профиль говорит о том, что ворота не сдвижные, а подъёмные. Вот здесь, справа должно быть управление. Как ты думаешь, могут быть сюрпризы?

Не думаю, что внутри такого хозяйства будут защищаться ещё чем нибудь, кроме общего надзора. Самолёт не мешок муки, что можно с кухни стащить. Да и дисциплина всегда имела место. А здесь, вдали от дома, тем более. Так что, товарищ полковник, не будет сюрпризов.

Но ты, старшой, всё же посмотри опытным глазом. А вдруг!

Колосов осмотрел все детали и элементы ангара.

Нет. Всё безопасно.

Но сам к рычагу управления подвязал шнурочек, срезал и приторочил палочку. Отощли метров на сорок, потянул за верёвочку, палочка нажала на рычаг. Ворота пошли вверх.

Вот, Фёдор Иванович. Чисто.

В глубине ангара стоял красавец самолёт. Два мотора. Огромные винты. Вся машина как лаком вскрыта.

Смотри, Колосов, как экономят топливо и увеличивают дальность полёта и скорость. Поверхность гладкая. Лакированная. Воздуху не за что зацепиться. Такой за 10 -12 часов отмахает тысячи четыре, а то и пять. Красивая машина. Тонкая работа. Дальнобой!

Глянем нутро. Вот здесь давай поищем лесенку. Обычно под кабиной. Нет. А с боку? Нет. А где ж она. Не мартышка ж пилот.

А что она тут будет? Здесь воздух набегает. Любая шелочка съест скорость. Давайте посмотрим, где не давит воздух.

Колосов, ты мудрый. Пойдём к хвосту.

Во!. Открываем. Смотри, как ты быстро улавливаешь. У вас все такие?

-Все.

Тогда хорошо.

Так . Это всё под большую бочку. Захваты, замки. Вот створки, на всё брюхо. А в кабине?

В кабине вот и рычажок. «Сброс».

Вывод. Это бочковоз. Принимает в себя ёмкость. Доставляет и сбрасывает. Страшная картина, Владимир Исидорович. Это самолёты по доставке громадного количества отравляющих веществ. Вот это что.

И что ты там копаешься ещё? Нашел что?

Нашёл, товарищ полковник.

Что там?

Они сбрасывают эти ёмкости с парашютами.

Как это понять?

Вот видите этот удлинитель? Ленту с кольцом.

Вижу.

Смотрите, вот за это колечко цепляется карабин вытяжной верёвки. Створки открывает, рычаг «Сброс», канистра уходит вниз, а вытяжная верёвка открывает парашют. Так что всё, что они навозили, где то лежит. И купола большие. Вот под потолком, т.е. на спине бочки место.

Давайте поищем и саму вытяжную верёвку найдём. Она метра два, Может два с половиной. Но не более сечения самолёта. Ибо она оставалась бы снаружи и била по обшивке.

Вот и она. В карманчике. Точно на месте. Карабины, сама верёвка и кольцо для чеки, которая и открывает ранец парашюта.

Ты хочешь, Колосов, сказать, что где то лежат баки с этой отравой, которая усыпила всю эту воинскую часть?

Вполне возможно. Вот только одно смущает. Хоть какой парашют, а удар будет сильный. Жидкость разрушит бочку, хоть она какой толщины. Это гидроудар.

-Ну ты, брат, плохо думаешь о авторах этой операции. Такую мелочь они решили давно. Какой то особый тормоз, или гаситель, или само устройство бочки. Ты говоришь, что, судя по состоянию верёвки и её кольца, было совершено несколько сот выбросок?

Да. Но не меньше сотни. Ибо кольцо имеет глубокие следы, а удар, по существу и не сильный. Всё происходит в затишке самолёта.

-Хорошо поработали мужики. Если сотня самолётов, да по сотне вылетов, это десятки тысяч упаковок, где то лежит. Это и Америку всю травануть можно.

А как включать в работу? Вот упало, лежит. Надо выпускать помаленьку. Или сразу, но в нужное время.

Это просто, товарищ полковник. Ставится радиовзрыватель. По сигналу, он подрывается и бочка открыта. Вся или клапанок. Это давно отработанная технология.

Получается, Колосов, такая картина. Разбросали. А потом говорят: ребята, выбирайте, либо вы наши союзники и помогаете вести войну, участвовать в ней на нашей стороне, либо вам всем конец. А что б не сомневались, идите в такую то точку, оденьте противогазы и посмотрите фильм ужасов.

Посмотрели?. Так вот, по всей территории такие штучки, а кнопочка вот она. Под нашими пальчиками.

Значит, Колосов, нам эту штуку разгадать надо. И время работает против нас. Ибо много непредсказуемого.

В ангарах нам ничего нового не откроется. Время впустую. Надо читать бумаги.

Нет, товарищ полковник, давайте, как планировали, просмотрим все производства.

Согласен. Пошли.

Вот по этим дорожкам самолёты вывозят из ангаров и ставят на места подготовки к запуску двигателей. Вот заправки. А вот это я не знаю. Вероятно тут лежит груз. Заправленный и подготовленный к взлёту самолёт, с прогретыми двигателями буксируют сюда. Здесь цепляют груз, а вот по этой тропе вывозят на старт.

Идём смотреть на груз.

Вот дорога упёрлась в целый ряд ангаров. Таких же точно, в каких хранились самолёты. Собственно и не могло быть другого. Самолёт закатывали в ангар для загрузки бочки. И в нём совершались все манипуляции этого дела.

Двери так же легко открылись. Вот явная разметка расположения самолёта. С точностью до сантиметров. Опускающаяся платформа с крепежом-охватом. Значит, всё главное совершается внизу. Там, где то под полом.

Ищи документацию, Колосов.

- А вы обратили внимание, Фёдор Иванович, что нигде нет инструкций. Вспомните, как у нас. Все стены оклеены инструкциями, указаниями. Кто за что отвечает. А здесь ничего нет. Только номера стоянок и один, разъединственный столик.

-А на столике что? В столике.

-Так именно о чём вы говорили.

- Читай.

Дата. Время. № Борта. BRT-3…..1шт. F-4…..1шт. ZP-1шт. И крестики, как отметки, что установлено.

- А дальше?

Всё. Больше ничего.

И что ты думаешь по этому поводу?

А что тут думать. Борт № закатили. Эту бочку загрузили (BRT-3), одну. Закрепили. И галочку поставили. Крестик. И ещё по одной штучке туда. ZP –это знакомая штука. Радиовзрыватель. А « F», вопрос.

- Ну, а что , по логике вещей, можно поставить на такую бочку. А) для запуска в работу в штатном режиме.,б) для уничтожения.

Вот и всё. Не будем ломать голову.

Всё, Колосов, здесь мы больше ничего не узнаем.

Спускаемся вниз.

Большое помещение. Ровно, как ангар. Абсолютно пустое. Одни широкие двери.

Пошли в эти двери. Там лифты. Ниже, ниже.

Стоп, Колосов. Стоп. Это наполнительная станция. И то, о чём ты так мечтал. Видишь, во всю стену инструкция. Последовательность действий.

Вымой лицо и руки, одень химкостюм, одень противогаз, проверь, как на тебе всё это сидит. Поддуй изнутри избыточное давление.

Теперь далее: вкати тележку с оболочкой.

Вишь, Колосов. Бочка то не железная, а резиновая, или как ещё там. Но мягкая. Далее.. Присоедини наполнительный шланг. Включи систему отсоса от стыковочного узла.

Ого! Виш, какие тонкости. Хоть и средства личной защиты, но и место возможной утечки обезопасить.

Что там дальше прорисовано.

Заполнить до давления 0,3 ати.

Вот твоя и тройка в индексации.

_ Нет тройка дальше. Вот видите 3 тонны.

Да. Ты прав.

Смотрим далее.

Установить тележку по координатам и передать на загрузку. Т.е. нажать кнопку: принимай.

Так , Володя, журналы.

У этих вообще тоска.

Дата. Время. Номер ёмкости. И отметка о передаче.

Давай походим, побродим. Может комната отдыха есть, или сарайчик какой.

Нет. Не повезло. Ничего. Только ёмкости в упаковке, Пустые. Шкафы со средствами защиты. Шланги подачи и отсоса. Всё.

Ладно. Давай по цепочке дальше.

Но дальше дело не пошло. В отделения, откуда поступает жидкость для ёмкостей, входа не обнаружили. Стена глухая. А может, и нет смежного такого помещения. Может эта гадость издалека подаётся.

Опять же. В шлангах может ли она сохраняться? Это ж промежуточная ёмкость, как ни как?

А ты не обратил внимание, на конце шланга клапан или что то стоит. Ну а как же! Тогда из шланга эта кака в помещение пойдёт.

Это точно. Аккуратная немчура. Аккуратная.

Пойдём, друг мой, на свежий воздух. Что то и обмундировок с косточками не стало попадаться.

Пойдём штабы искать.

Долго бродили полковник с десантником по лесочкам, взгоркам и лощинкам, но ничего, ни жилья, ни штабы не нашли.

Поднялись к себе в самолёт. Поели и разлеглись на мягких чехлах.

-Скажи, Колосов, вот где бы ты людей разместил? Народу то много. Если по нашим нормам, так это человек на пятьсот. На тысячу. И столовые, бани, прачечные. Ремонтные цеха. Всех в куче, или по службам? Наверху или под землёй?

Конечно по службам. Толкотни меньше и обмена информацией. Это раз. И поближе к месту работ. А что касается сверху или под землю, так однозначно сверху. Газ то тяжелее воздуха.

-Эт почему?

А что от него толку, если легче? Птичек травить и мух?

-Голова, ты парень. В науку надо идти, а не по пустыням бандитов гонять.

-Так бандитов не гонять, они и науке жить не дадут.

Ты прав. Эта сволота меры не знает. Но ладно. Значит сверху и рядом.

И кухня сверху. Следовательно, нам топать на запад. Подъём общий идёт туда.

Вот подремлем. Возьмём харчишек и отправимся во второй поход.

Может с утра, товарищ полковник. Утром следы виднее. И сами внимательнее.

-Логично. А чем же заняться? Журналы КДП читать? Так я уже понял всё. С полуночи они всю стаю выпускают, а к обеду принимают. Потерь нет. Количество совпадает. Там ничего интересного. Спи в запас.

Как только солнце пробило своими лучами кроны деревьев, ещё горизонтально, наши «путешественники» вышли на бетонку.

Прошли в торец полосы. По хорошей автодороге стали подниматься вверх.

В тени деревьев показались и первые строения. Никого. Это жилой корпус.

Комнаты разные. Бильярд. Душевые. Баня. Столовая.

Вот и спальный корпус.

Ого го! Ваше благородие, -выдал полковник. Беда случилась, когда все были на местах. На своих койках. И мгновенно. Никто не бегал, не шумел. Вот те и газ твой не вниз потёк, а вверх полез. Смотри, мы от шлангов ушли вверх метров на пятьдесят. Вот такие пряники, товарищ старший лейтенант. Ну, да ладно. Побродим по всем углам.

Может у дневального есть что. Где ж его место? Должна быть тумбочка, журнал. Документация. Распорядок дня. Графики.

-Что у них не принято? Это ж армия. Без этого нельзя.

- А может у них внешняя охрана. И своё внутреннее устройство работ. Раз самолёты только ночью уходят, то их ночью только и поднимают.

А что там работ то . Десяток машин заправить, заполнить и подвесить ёмкости. Работ на пару часов всего.

Да, Колосов, работы не много. Но как солдатики без охраны?

А может это не солдаты?

А , кстати, где их обмундировка? Только нижнее бельё на них. И ещё вопрос, это кто? Заправщики и все команды ночью работают. А эти раздетые и спали. Но вещи?

Загадки, десантник, сплошные. Пойдём дальше наши «рекбусы» разгадывать.

Поднялись выше. Ещё казарма. Так условно, на нашем языке назовём жильё.

Комнаты. Такое же как и в первом. Но не души и ни одной бумажки, за что зацепиться. И ни одной косточки.

Дальше, выше.

Вот двух этажный особняк. С колоннами, фонтанами, цветниками.

Походили снаружи. Ничего, никого.

Внутрь. А вот и тумбочка. Вот и журнал, вот и косточки.

« Тумбочка» представляла из себя большой письменный стол. Два стула. В ящиках стола пусто. ( А зачем такие траты? Не похоже на немцев) На столе журнал и две ручки.

А в журнале… А в журнале всё, что твоей душе угодно. Вся жизнь этого дома.

Самая свежая строка. Дата. 24 июля 1938 года. 14 часов 15 минут. Просит принять полковник Гофман. Доложено.14ч. 16м. Приказано препроводить в зелёный зал. 14ч. 17 мин. Полковник Гофман в зелёном зале.

-И больше записей нет.

Вот, Колосов, это зафиксировано время их конца. Пойдём в зелёный зал. Посмотрим на косточки.

Да, товарищ полковник. А где мундир с костями того, кто записывал? Если 14ч. 17 мин. время конца, то куда этот писатель делся?

Вот те раз. А и вправду. Не испарился же?

Давай осмотрим всё.

Странное дело, я вам скажу. Пусто! Во всём корпусе пусто. Ни мундиров, ни костей. А вещи все на месте. Барахло, постели, Но и документов нет.

-Колосов, а у тебя не возникает мысль, что кто то заинтересованный здесь побывал после катастрофы?

Такая мысль есть, Фёдор Иванович, но надо смотреть дальше.

И обедать давно пора. Вот на кухне у этого фона-барона и пообедаем.

А что? Можно и позволить себе такое.

Кухня большая, обычное оснащение. Даже самовар стоит. Старинный, наш. Русский. Братьев Баташовых.

Ставь самовар, Володя. А я разогрею наши харчи. Да пороюсь в этом хозяйстве.

Хорошо поработал полковник. Первое, что он обнаружил, это большой холодильник с морозильной камерой. Там чего только нет. И вот это «чего» быстро переместилось на электроплиту. Зашкварчало, запело. Запахи потекли по всему дому.

Колосов смеялся: -вам Фёдор Иванович поваром быть.

А вот домой доберёмся, выгонят меня на улицу за потерю машины, и всё одно на пенсион скоро и буду на даче поварничать. Кафе открою, посиделки всякие. Чего лучше.

Не получится.

Почему?

Жёны мигом разгромят.

Это может быть. Эти товарищи смогут. Ты прав. А откуда такой опыт? Женат?

Поэтому и не женюсь. Не хочу, что бы службе мешало.

Не, брат, ты это брось. Не слушай всякие бредни. Офицеру край жена нужна. Дом, крыша, уют, дети. Это не зря Свыше предусмотрено. Что б плодиться и размножаться много талантов не надо. А вот пройти через все трудности, остепениться, осознать для чего живём. Это только в семье можно.

- Ну, а святые? Они же холостяковали.

То единицы на весь мир. Для примера. К какому итогу стремиться. Для нашей духовной поддержки. А остальным побарахтаться в жизни. Ошибки, неустройства. Переезды с места службы, на место. Дети. Простуды, животики, сопельки. Это привязывает. Да и кто тебя просто приголубит. Командир полка? Замполит? Или чужая тётя?

Не слушай дураков, Володя. Женись. Умный будешь!

Обед обедом, а из головы не выходит пропажа мундиров, костей и документов. Надо быть осторожнее! Вдруг кто по пятам ходит. Попался же один такой. Мохнатый. Геракл! Прости, Господи.

Выше, выше. Жилые постройки. Картина одна и та же. Всё. Дальше ничего и никого.

Ровная, как стрела, дорога, плавно поднималась вверх. Если бы не торчащие по обочине каменные пики, то хоть взлетай с неё. Время от времени ,сбоку высились целые скалы, уходящие вверх на десяток и более метров.

В одной из таких скал, Колосов заметил явные двери.

Фёдор Иванович, двери в скале.

Ну, а что. Логично. Что ж добру пропадать, там можно помещения сделать.

-Никаких секретов, на этот раз не было. Две кнопки: зелёная и красная.

Дураку ясно.

Нажали , конечно, зелёную. Дверь вздрогнула, как застоявшаяся, но. потом, плавно ушла влево. Открылся проход, который закончился обширным залом.

По всему периметру полки, полки, полки. До самого верха. Широкие, с метр, и крепкие. Балки вделаны в скалу, и нет ни каких подпорок.

На полках одежда. Новые мундиры. Бельё, простыни, одеяла.

Вещевой склад.

Так, Колосов, ищи бумаги. Должны быть журналы, накладные, акты.

Да, товарищ полковник. Но тут и столов нет. И стульев.

Где записи ведут? –Сидя за столом, на стуле или табуретке. Здесь нет ничего.

Странно. Давай пошарь внимательнее. Может на полках лежат. Или как то ж отмечается.

Но ничего не нашли и более помещений не было.

Вышли наружу, закрыли, штатно, двери и двинулись дальше.

Через километр снова двери в скале. Красная, зелёная.

Открыли. Тоже склад. Но какой и чего! Вдоль стен аккуратно сложены, и не придумаешь, как сказать, бывшие служащие базы.

Вот старшие офицеры. Полковники, майоры. Вот, отдельно, и самое высокое начальство. Мундир, ордена, косточки. Оно даже и не косточки, а как хорошо высушенное тело. Вобла, многолетней давности. Каждая такая фигурка перевязаны шнуром, как перевязывают на почте посылки. И этикетка: полковник Грубер, майор Тайцинг …..

Смотри, старшой, значит после всеобщего отравления, так назовём их катастрофу, здесь были люди.

Да, получается, что так. И документов нет ни у кого.

Как бы всё увезли, а за мумиями должны ещё раз приехать.

Получается, что так. Нет же никакого смысла всё это сохранять на века. Может и приезжали, но что то помешало, тем паче, лишило возможности довести дело до конца. Убрать всё, зачистить. Видишь, и здесь ни клочка бумаги.

Дорога делает плавный полукруг и идёт в противоположном направлении и чуть к морю. Снова скала и дверь.

Ну что? Зайдём, Колосов? Или опять тряпки да таранка сушёная?

Надо зайти. Всё проверить.

Двери открылись. Высокий свод, такие же полки Но…! На полках то, что так давно хотелось найти нашим поисковикам. Ровные ряды папок. Связок листков. Журналы, тетради. На каждой папке четкая надпись и перечень вложений. Подпись и печать.

Во!!! Колосов. Архив! Или полное собрание всего написанного на базе.

Нет, товарищ полковник. А журналы на КДП? Они там и лежат, с момента катастрофы. Здесь, вероятно, те, которые собраны до случившегося.

Верно, Володя. А я то возрадовался.

Но вот странно, согласись. Там, на аэродроме всё в целости. Как грянуло, так и осталось. А здесь работали уже после. Но почему не тронут аэродром?

Может им что то помешало? Или команду дали какую.

Но давай пороемся в целлюлозе.

Педантичность и аккуратность прослеживается во всём.

Отчеты по вещевому имуществу. Акты, накладные. Через пару часов кое что стало проясняться. Штат базы состоял из Командира, штаба, трёх лётных полков, службы обеспечения выполнения главной задачи, хозяйственных служб, охраны. Численность примерно 2000 человек.

Как получается, всё сооружено кем то ранее. Нынешний штат принял базу в готовности к работе.

Интересно, но не всё. Надо пробежать весь перечень собранного, решают офицеры. Из отчётов долго копаться надо, что бы создавать общую картину.

Вот смотри, Колосов, все папки ровные, стопочки, а вот на этой полке, как с бору по сосенке. Журналы, тетради, листочки всякие. Правда, не так много, но всё же.

Колосов аккуратист. Он осторожно берёт перевязочку. Развязывает шнурок. Смотрит.

Товарищ полковник, а тут на разных языках и разными почерками. Похоже, как письма домой.

А что. Может и была разрешена переписка. Что тут такого. Работают. Живут. Только не всё описывают. Нормально. Читай. А я ещё поразмышляю.

И вот, Володя, что я думаю. Давай эти, как ты сказал письма, заберём вниз. В самолёт. Тут на неделю читать. Не бегать же, как козам по этим скалам. Вот сегодня целый день ухлопали. И обед пропустили. Забирай и спускаемся.

Хорошо нагрузились, но вниз легче идти. К сумеркам и притопали в родной дом.

Отужинали. Приняли душ, благо техника работает исправно, расположились отдыхать.

Но само собой зацепились за «письма», одно, второе .. и зачитались.

В основном эмоции, которые пропускали, как карась сквозь жабры. Но из всей массы читаемого, как то изнутри, вырисовывалась картина работы базы.

Еженощные полёты всех машин полков. Вылет ночью, нос в хвост. Друг за другом плотно. Возвращение в районе полудня. Но всяк по своему. Это почти по 12 часов. Далеко летают. И, как получается, - не кучей! У каждого своё! Туда тяжёлые, оттуда порожняком. Самолёты тщательно моются и перед полётом и, особенно, после. (А для чего и почему? Что испачкались? Или налипло что? Или заразу принесли?)

Интересная деталь: каждому дают таблетки перед заступлением на смену. Что за лекарство? Для чего?

Вот ещё деталь, перед выходом на пост, в рабочем помещении переодеваются полностью, до белья. Душ, рабочая одежда. После смены в обратном порядке. Смена 12 часов. Три приёма пищи. Каждый день мясо и рыба. Плюс овощи свежие, фрукты, сладости. Обильно чай. Кофе.

Живут казарменно. Быт организован прекрасно. Женщин нет и на нюх. О них разговоры под запретом. Только что писать домой.

Свободного перемещения по территории нет. Машиной привозят, машиной увозят. Зарплата начисляется в банк, по месту жительства. Доверенность на кого избрал. Жену, родителей или накапливаются. Контракт на пять лет.

Все работники довольны. Обращение хорошее.

Изредка меняют специалиста. Приходит новый, прежний уходит. Куда? Откуда? Никто не рассказывает. Не поощряется. Тотальный надзор за всем и вся. Чуть что, сразу предупреждают и становится нормально. Никто не зверствует. Работают спокойно.

Три дня перелопачивали офицеры эти материалы «исследований». И нарисовалась картина работы. Ничего особенного. Как на любом аэродроме.

Вымыли, вычистили, подготовили к работе. Заправили, загрузили, улетел.

Прилетел, вымыли, вычистили, отправили на осмотр и подготовку к следующему полёту. Экипажи приписаны к бортам.

Ну, Колосов, начитался?- прогудел Фёдор Иванович, - уяснил суть? У меня аж глаза заболели каракули расшифровывать. Зато тренировка по языкам то какая! Это лучше аспирантуры и госэкзамена.

Да и то так, - пробурчал Колосов, -развязывая толстый пакет. Вот последняя подборка борзого писаки. Осилю и можно снова в путешествие.

Полковник вышел на рампу « подышать», а Колосов, пошумев для порядка, «что б один ни шагу», углубился в чтение.

Странное дело. Как бы и латынь. Давно Владимиром забытая. Но абсолютно понятно. Что и про что.

Бабушка у Колосова знавала до 10 иностранных языков. Дед то же не менее. Но латыне отдавали необъяснимое предпочтение.

Одно, что деревья, кустарники, ягоды, плоды –однозначно только на латыне, но и обычные житейские дела ею обозначались. Отец к этому относился «ни как», как бы и не замечал, ибо он с первых дней своей жизни к этом у привык. А вот маме, Софье Николаевне, родом из семьи инженера, можно сказать старинного, потомственного, было сложно. Либо сама учи эту латынь, либо догадывайся о чём речь. Но постепенно, изо дня в день, находясь в кругу семьи, и мама стала как то автоматически «дополнять» домашние разговоры «словечками».

На работе, конечно, нет. В библиотеке, где вся литература только на русском, какая латынь. Засмеют. Но и там уже проскакивало. Девчата посмеивались беззлобно, никак не реагировали и ничего такого не возникало. Хотя в органы просочилось и с мамой провели беседу. На предмет- не вводить в соблазн простой советский народ.

Про какой соблазн сотрудник умолчал, как подозревается, что он и сам этого соблазна не видел. Но отреагировать на «сигнал» должен был.

Само собой, что Вовочка с раннего детства лепетал на смеси всех дедовых и бабушкиных языков и, порой, из детского садика звонили отцу, пытаясь выяснить, что дитя требует или испрошает. Когда до отца доходило, что испрошают сами испрошающие, он объяснял, а бывало, что приходилось стирать дитю штанишки и успокаивать рёв осрамившегося. Но кто ж поймёт, что просто ребёнку нужно выдать горшок, если по русски это и есть горшок, а не нечто трудно произносимое, которое ребёнок, в целях конспирации и не оглашения его естественного желания или необходимости, из за врождённой стеснительности, просит всенародно у воспитательницы.

Но, когда де факто происходит, всё становится понятным. Так что за время посещения садика, маленький учитель, подготовил по латыне не только директора садика, но всех воспитателей и даже бухгалтера.

Тут дело было простое, но и деликатное. Ибо шкафчики Вовочки и Ларисы, дочери главбуха, были смежными.

Фёдор Иванович! А Фёдор Иванович. Идите сюда. Здесь край как интересно.

Но полковник не откликается.

Колосов хватает автомат, ранец и вымётывается из самолёта. Всё тихо и спокойно. Ничего нет. Вот только стайка птиц взметнулась у дороги, той, по которой они ходили.

Вряд ли так могут бегать и гепарды, как нёсся старший лейтенант Воздушно десантных войск.

То что он был чемпионом Стран Варшавского договора по бегу на средние дистанции ни о чём не говорило. Там и нигде более он так не бегал. Колосов нёсся.

Вот он уже в том месте, где вспорхнули птицы. Лёг. Ищет следы. Вот листок не так торчит, вот примята травинка сбоку. Он туда. Вот сапог. Знаменитый хромовый сапог. Значит живой. Как голос подаёт. Следы оставляет.

Колосов просто скользит по камням, бесшумно, быстро.

Вот ручей. На том берегу мокрый след. Он принимает чуть вправо, ибо прямо стоит утёс, на четвереньках мчит вдоль ручья. Чуть вглубь. Вот мелькнуло нечто в просвете деревьев. Как леопард Колосов рванулся туда.

Вот они! Он их видит. Четверо «местных» тащат полковника, приподняв за верхнюю часть. Ноги волокутся по земле, порою по камням попадает и заднице. Голова не провисла. Живой и в порядке. Ни впереди, ни сзади никого.

Мгновение и вопрос решён. Не даром старался майор Гунин, обучая гвардейца скоростной стрельбе. Вот оно, когда пригодилось. Вот сколько времени в запасе лежало. Востребовалось.

Колосов начал выпрямляться, вставать вертикально, но тут же получает сильный удар по голове. Аж шея хрустнула.

Но это не для Колосова! Это мы умеем, мелькает у него мысль и длинная очередь прошивает всё пространство за спиной. Слышится один, второй пистолетные выстрелы.

Тишина.

Конечно, голова отяжелела. Но сознание работает. Глаза видят. Уши слышат.

Живой?- окликает полковник.

Живой. По голове треснули дубиной.

Не дубиной, кулаком. Я видел. Дубиной он бы тебя сплющил.

Ну, да ладно. Пошли домой.

Нет, товарищ полковник, осмотреться надо. Это ж местные. До дороги надо не идти, Шаг вперёд, два-назад. Пробираться.

Кто тебя Колосов политэкономии учил так хорошо. Что работу вождя мирового пролетариата до сих пор помнишь?

Потом расскажу. Сейчас надо к ручью. Там место открытое. Безопаснее.

А вы не заметили, сколько их было?

Нет, брат, всё так неожиданно. Чуть пристукнули и поволокли. Я в себя пришел, когда по кустам тянули. Ветки по лицу царапали и привели в чувство. Да сапог удалось стянуть. Долго мучился. Тугой.

Сапог это правильно. Хороший след.

Давайте так. Вы передом, осторожно. Пистолет к боку прижмите, палец на спуск. Я к вашей спине вплотную, за ремень возьмусь. Вот таким макаром до дороги. У вас один пистолет?

Два.

Берите оба. Если что, не старайтесь попасть. Просто выстрел и всё. Я разберусь.

Долгий час выбирались из лесочка. Благополучно. Никого.

Ну теперь надо бегом. По силам.

Опять же, вниз легче.

Вот и дом родной. Опять осторожно. Может и засада быть.

Но, Слава Богу! Чисто.

Протянули по рампе защитную сетку, отгородившись от незваных «гостей» и стали «причёсывать пёрышки». Успокаиваться окончательно.

Полковник запустил бортовую электростанцию, включил подзарядку аккумуляторов. Потом закрыл рампу.

Так, Колосов, спокойней будет. Затем ушёл «на кухню» занялся приготовлением еды, что то время от времени напевая и качая головой.

Надо ж вот такому случиться. Хорошо Колосов вовремя увидел и благополучно разрешил ситуацию.

Рано утром, нагрузившись харчами, вооружившись в разумных пределах, не забыв побриться и начистить до зеркального блеска сапоги , ведь авиация, десант, не пехота, не в обиду будет сказано, Колосов и Смирнов вышли в большой, как они определили целью, поход.

Они прошли вдоль ВПП, затем свернули на знакомую дорогу, и не отвлекаясь на мелочи (т.е. что уже проверили и с чем ознакомились ранее), бодро двинули в гору.

Вот начинается новая территория. Идут осторожно. По всем правилам разведки. Отмечают каждое движение, звук. Пока всё спокойно.

Вот снова пошли высеченные в скалах ангары. Один, второй, третий. Это склады. Какого там имущества только нет. Запасные двигатели самолётов, Различные хозяйственные товары, строительные материалы.

Это не привлекает «путешественников» хотя и по всему этому «барахлу» очень можно дополнить имеющуюся информацию.

Вот очередные двери открываются. Большущее помещение. В обе стороны от входа многоэтажные нары. На них люди. Живые люди. Это абсолютно точно. Но они даже не шевелятся. Лежат на спине, одеты в униформу. Присмотревшись увидели, что некоторые имеют отличный от других цвет. Странно, но на вошедших –ноль внимания.

Койки расставлены рядами и, как бы секциями по 15 штук. На эту секцию один в красной форме, остальные пепельной. На кровати «красного» табличка: 1-14-22. Первые две цифры как бы немного понятны: 1 –командир, 14 –подчинённых. А на 22 фантазии не хватило никакой.

Прикрой, Колосов, попробую поговорить с начальником.

Смирнов подошёл к «красному» окликнул его. Ноль внимания. Тогда пошевелил его за плечо. Тот как то сконцентрировался, приподнялся и сел на своей койке. Его взгляд спрашивал, что ты, мол, от меня хочешь.

Полковник, перейдя на немецкий, испросил: кто ты? что здесь делаешь, можешь ли говорить?

«Красный» слегка напрягся, как бы шевельнул мозгами, кивнул головой и, так же на немецком, ответил:- работаю.

А у тебя работа это лежать на кровати?

-Нет. На кровати я лежу потому что никто не даёт работы.

А какая у тебя работа?

-Мы выращиваем овощи.

Мы?

Да, мы. Вот здесь весь отряд. Мы выращиваем овощи и, по команде начальства, доставляем их в нужное место.

А где это место?

Рядом ангар. Там есть холодильники. Посуда и всё необходимое.

А сейчас почему вы лежите?

Никто не даёт команды.

И давно лежите?

Не знаю. Команды нет, вот и лежим. Так положено.

А что вы едите? Пьёте? Куда в туалет ходите. Какой режим дня?

Тут Смирнов перестарался. «Красный» как бы попытался включиться, но явно было выше его заложенной программы. Только простые вопросы и по одному.

Смирнов быстро это сообразил и стал спрашивать постепенно.

Чем вы питаетесь?

Овощами.

Где берёте?

Мы их выращиваем. Они на поле. Там работаем, там едим. Но есть и столовая.

А если не работаете, что едите?

Мы ходим три раза в день на поле. Там едим. По дороге заходим в склад, там берём соль, масло, тушёнку.

А где ваши туалеты?

Это здесь, «красный» указал рукой в левый угол «казармы».

А умываетесь, купаетесь.

Опять сложно. Два понятия в одну кучу.

Фёдор Иванович поправился сразу. Умываетесь где?

Рука бригадира показала вправо.

Купаетесь?

Снова вправо.

Покажи.

Это вызвало некоторое затруднение.

Тогда полковник даёт чёткую команду: -веди, где купаетесь.

Красный как бы даже улыбнулся, кивнул головой и пошёл в левый угол.

Колосов последовал сзади, осторожно прикрывая эту странную на непосвященный взгляд пару.

Бригадир нажал зелёную плашку, двери открылись. Аккуратная чистая баня. Душевые кабинки, там мыло, щетки, полотенца. Все свежее, чистое, годное к употреблению. Полковник крутнул красный кран –пошла горячая вода, зелёный –пошла холодная. Вот так! Сколько лет без управления, а всё действует.

А кто даёт мыло?

Оно всегда здесь лежит.

А полотенца?

Они всегда здесь.

Они свежие?

Да. На один раз. По использовании бросают в эту корзину.

Да. Но корзины пустые.

Полотенца висят свежие на своём месте.

Как понял полковник, это не его дело. Кто забирает, кто вешает новое, кто стирает. Это надо размышлять, а тут чёткая программа. Простая и без вариантов, что б не было ошибок.

Во, Колосов, смотри как здорово. Однозначные ответы. Выше однозначного вопроса не простирается. Что бы не было ошибок. Гениально просто.

Во сколько вы уходите обедать?

В 13. 00.

Кто даёт сигнал?

Нет. По часам.

А где часы?

В каждом из нас.

Вы знаете кому что делать в какой час?

Да.

Сегодня вы завтракали?

Да.

А работали?

Да.

Что вы делали?

Пололи грядки свеклы.

Кто вами руководил?

Старший начальник.

А где он?

Во втором ярусе.

Во что он одет?

В зелёный цвет.

Он разговаривает?

Да.

Спасибо. Отдыхай.

Слова «красный» не очень понял, но по жесту и виду полковника, выполнил четко. Подошёл к своей кровати, улёгся на спину и затих.

Немного жутко. Живой автомат. Но тело крепкое. Не истощённое работой, и не оплывшее от переедания.

Ну, Колосов, что скажешь?

Что, Фёдор Иванович, тут сказать. Как я понимаю, это команды по выполнению определённых работ. Выполнил и лежи. Мечта лентяя. Ни каких забот, тревог, переживаний. Часы пробили - встал, пробили- поел, пробили -улёгся……Вот так пока живой.

А интересно, они умирают? Давайте поищем самого большого начальника.

Система ясна. Начальники ,разноцветные, рядовые работники одного пепельного цвета. (Серая масса).

Гвардейцы поднялись выше. На второй, потом третий ярус. Здесь интереснее. Полное разноцветие. Более того, есть и двухцветные, и даже трёх. Это как ступени начальствования и соподчинения.

Подошли к «белому». Тот сразу встал. Ровно, как бы и с достоинством. Без прогиба.

Володя, ты его по англицки попробуй.

А стоит ли? Вдруг залажено что то сугубо агрессивное.

И то так. Давай, как обычно.

Вы начальник?

Да.

Какие работы вы выполняете?

Мы доставляем овощи на склад.

А кто берёт их со склада?

Не знаю.

А если там битком забито овощами, тогда что вы делаете?

Там всегда чисто.

А кто выносит оттуда?

Не знаю. Я доставляю.

А сколько вы доставляете?

Сколько приказано.

Сейчас сколько каждый день вы доставляете?

Тонну.

А кто ест?

Не знаю.

А бывало, что вы приносите, а там не убрали?

Нет.

Скажите, а кто вами командует?

Никто. Мы выполняем свою работу.

А у вас всегда равное количество людей?

Да. 14 человек.

А никто не умирал?

Не знаю.

Сколько у вас сейчас в наличии людей?

14 человек.

А кто нибудь посещает ваши казармы?

Не знаю.

Покажите ваше поле.

Мы пойдём туда в девять часов.

А сколько сейчас?

Не знаю.

А как узнаете, что девять?

Скажут.

Кто?

Во мне скажут. Девять часов, на поле, взять овощи и принести на склад.

Распрощались с «белым». Ясно, что все работают независимо. Но процесс возделывания овощей не так прост. Как его разложить в такие простые операционные рамки?

Надо идти на поле. Пойдём к зелёному, испросим.

А что спрашивать, как пойдут, так и мы следом. Да вот смотри, Колосов, зашевелились на первом этаже. Топаем следом.

Нет, Фёдор Иванович, давайте здесь отследим всё происходящее. Как они здесь живут.

И то дело. Остаёмся. Вот здесь в уголочке и пристроимся. Всё видно, за спиной стена. Тепло. Где туалет, мы знаем.

Наши исследователи вооружились карандашами, открыли журналы и сделали первые записи. Что увидели и услышали.

Вот поднялась команда «красных». !5 человек. И зелёных. Построились в колонну по два, сам «красный» в голове и пошли. Зелёные по той же схеме. Открыли ворота, прошли строем, повернули налево по дороге и вышли за пределы видимости. Потом

Записали, зарисовали.

В журнале проставили разницу, между 9.00, как обозначил «красный» и своими часами, которые стояли, само собой разумеется, по Москве.

В 9.30 поднялись фиолетовые. Также вышли. Потом следующий цвет-команда. И через час казарма опустела. Ни одного человека.

Ровно 10.30 ворота открылись. Вошли четырнадцать пепельных и один черный. С ведрами, тряпками, вениками и прочим убиральным имуществом. Началась приборка. На офицеров ноль внимания. Убрали помещение. Протёрли койки, полы, стены. Построились и ушли.

Целый день никого не было. Даже скучно. Но раз решили, то нечего бегать. Сидеть сутки.

В 18 часов стали возвращаться команды. Пришли красные и сразу в баню. Вымылись, оделись в свежее и по кроватям. Снятую одежду, полотенца сложили в коробки.

Потом пошли и остальные. Всё как и «красные». Тишина.

В 20 часов пришла команда в 30 человек. Начальник во всём голубом. Раздали пакеты с чем то жидким. Все приняли в себя это что то и опять улеглись. Пустые пакеты голубая команда собрала и ушли. На всё про всё полчаса.

Только ушли голубые, пришла команда, что занималась приборкой. Навели чистоту в туалетах, бане, забрали полотенца и снятую одежду и ушли.

Отбой.

Предыдущая часть:

Продолжение:

Другие рассказы автора на канале: