Разбирая детали происхождения Эдельвейса Захаровича Машкина, мы вынуждены были отвлечься от атмосферы описываемого, от юмора и комичности ситуации и перейти исключительно к рассмотрению некоторых фактов. Вообще-то лучше всего, как я это понимаю, сначала рассматривать факты и действия персонажа, а лишь затем уже называть его имя… сделав уже вывод о самом персонаже. Ну, чтобы его имя не заслоняло самого вывода, ведь этот вывод должен быть нелицеприятным, не так ли?
Давайте я опишу некоего персонажа по его поступкам, которые показаны прямо в художественном произведении, а затем мы, сделав вывод об этом персонаже, назовём его имя.
Итак, наш персонаж, скажем, гр. П. служит в уголовном розыске, причём там он не новичок и обладает необходимыми качествами, которые позволяют ему руководить другими людьми и командовать ими.
1. Организованная именно гр. П. операция по внедрению сотрудника в состав опасной банды проваливается при обстоятельствах, которые дают основания подозревать в провале со смертельным исходом для внедряемого сотрудника именно гр. П. Что это за обстоятельства? Пожалуйста:
а) привлечён для внедрения сотрудник из близлежащего города, который был неплохо известен и в месте внедрения и у себя в городе;
б) прямо перед началом операции внедрения сотрудника приводят в здание уголовного розыска, хотя хорошо известно, что все входы в это официальное здание могут отлично контролироваться возможными агентами бандитов (например, мальчишками – помните агентуру Ш. Холмса?);
в) сам контакт внедряемого сотрудника с бандитами был организован отвратительно: наблюдение велось исключительно со спин встречающихся, так что даже момент убийства был полным сюрпризом;
г) орудие убийства сотрудника именно гр. П. взял, не фотографируя, не составляя протокол, что позволяет сделать вывод с учётом его профессиональной подготовки, о желании ликвидировать то орудие именно как орудие убийства;
д) внедряющийся сотрудник – простой оперативник, явно не имевший никакого опыта работы под прикрытием, а его легенда придумывается буквально на ходу, в том самом кабинете в угро, при этом никто ничего с прокуратурой даже и не думает согласовывать, хотя следствие по этим делам ведёт всё-таки прокуратура.
2. При поимке опытного вора с подельницей гр. П. демонстрирует либо крайнюю степень безграмотности, либо отсутствие профессионализма, так как угрожает заведомо для него незаконным применением Указа о хищении государственного имущества к хищению личного имущества граждан, не имея никаких доказательств того, что умыслом похитителей охватывалось именно государственное имущество, как это требует, между прочим, и УК РСФСР того времени и… ВС СССР. То есть в данном случае, подчёркиваю, речь идёт о заведомо незаконном запугивании задержанных.
3. В отношении своих товарищей по службе гр. П. ведёт себя абсолютно безнравственно, в частности, похищая с их стола секретные материалы, да, при известном ротозействе этих товарищей. Делает он это, как видно из его же объяснений, в воспитательных целях. То есть красть с чужого стола секретные материалы, а затем устраивать инсценировки в духе: «вот теперь ищи сам!» это – воспитание такое? Ну да! Очень, надо сказать, укрепляет отношения в духе «человек человеку – друг, товарищ и брат»!
4. Хотя задержание подозреваемого в убийстве своей бывшей жены происходит законно, никаких законных оснований для содержания его под стражей нет. Тем не менее, именно гр. П. избирает именно такую меру пресечения (мне во интересно знать – куда смотрит при этом прокурор?!), и при этом поясняет, что применяет эту меру, чтобы, посидев пару дней в камере, подозреваемый бы признался (то есть мера пресечения избрана заведомо для избирающего с незаконной целью).
Мало того, гр. П. прямо заявляет подозреваемому, в отношении которого никакого суда, конечно, не было, что именно подозреваемый является убийцей. Разумеется, при этом гр. П. прекрасно понимает, что он преступает закон.
После того, как выясняется невиновность подозреваемого в убийстве, гр. П. не приносит своих извинений по поводу своего ненадлежащего поведения, а предоставляет это сделать … своему товарищу, который, кстати, был категорически против поведения именно гр. П., но является подчинённым гр. П. Вообще-то это называется «прятаться за чужую спину», так поступают откровенные трусы. Заметим, что этот бывший подозреваемый прямо говорит, что гр. П. – очень аморальный тип, и что ему через человека переступить – раз плюнуть. И это – в самом лучшем случае, потому, что если гр. П. точно знал убийцу, то перед нами неудавшаяся из-за подвижничества его сослуживца попытка списать убийство с действительного убийцы на невиновного человека и... закрыть дело.
5. С целью получения необходимых ему сведений, гр. П. подбрасывает в карман вору-карманнику улику. Кстати, любопытно было бы проверить эту улику на наличие отпечатков пальцев, например, самого гр. П. А когда его товарищ по службе, между прочим, человек с немалыми фронтовыми заслугами, говорит гр. П., что так вести себя нельзя, превращая закон в кистень, гр. П. устраивает форменную истерику. Вполне, между прочим, сознавая, что сам действует в точности так же, как бандиты, с которыми он борется. Иными словами, гр. П. борется не с бандитизмом, а с бандитами, стремясь самому встать на их место.
6. гр. П. прицельно убивает с небольшого расстояния как раз того самого бандита, который, будучи в банде, не выдал внедрённого сотрудника, хотя мог это сделать, и который фактически обеспечил разгром банды. Да, этот бандит убегал, однако стоило ориентироваться не на собственные охотничьи рефлексы, а на поведение того самого товарища, который был внедрён в банду. Ну или стрелять уж по ногам, ведь гр. П. понятия не имеет у кого в банде были какие роли, кто и в чём виноват и насколько, но уже берёт на себя роль и судьи и палача.
Кто перед нами? По-моему, перед нами – вполне разложившийся тип сотрудника уголовного розыска, по которому реально плачет, как минимум служебное расследование, а по гамбургскому счёту – решётка. Сочувствовать человеку, который поступал подобным образом, причём раз за разом демонстрируя откровенное пренебрежение как раз законностью, на страже которой, он, собственно, и обязался стоять, фактически предавая свою службу и постоянно подставляя своих товарищей, никак нельзя. Мало того, он никак не может быть героем памятников, и уж точно – примером для подражания. То есть перед нами: преступник, как минимум, совершивший два должностных преступления, и, вероятнее всего, виновный ещё в одном – особо тяжком (это даже при условии отсутствия сговора с бандитами, а я бы этот сговор, между прочим, при описанных обстоятельствах поискал бы!).
Ну, вы, конечно, догадались, что описанный персонаж это никакой не «гр. П», а Глеб Георгиевич Жеглов из многосерийного фильма «Место встречи изменить нельзя» в исполнении В. Высоцкого.
Так что… когда вы видите где-нибудь у полицейского цитату «Вор должен сидеть в тюрьме!», вспомните, что принадлежит эта цитата… обычному бандиту, предававшего свою службу и товарищей, и продолжение её: «Я сказал!». Эта надпись может появиться только либо у не способных к зрелой работе правоохранителей, либо у тех, кто склонен к бандитизму с использованием служебного положения.
И это не «Я сказал!», об этом говорят факты. Если посмотреть на них с холодной головой, без эмоций. Вор, конечно, должен сидеть в тюрьме, а вот куда следует девать предавшего свою службу и закон правоохранителя даже такого обаятельного и привлекательного? Кстати, во времена оные вор это был не тот, кто что-то украл, а государственный преступник.