НАЧАЛО РАССКАЗА:
А на следующее утро у дома Тамары Ивановны наблюдалось небывалое столпотворение. Чёрные служебные машины без опознавательных знаков стояли вдоль всего переулка, мигая проблесковыми маячками. Подъехал бронированный микроавтобус нотариальной конторы, который должен был засвидетельствовать передачу полномочий и подписание последних документов — Аглая не собиралась откладывать финальную часть своего плана ни на час. Здесь же стоял и дорогой автомобиль Бориса Алексеевича — врач приехал на осмотр пациентки, хотя на самом деле его истинная цель была куда более зловещей. Он просто не мог доверить такой важный момент сестре, опасаясь, что та в последний момент что-нибудь напутает с дозировкой или не сумеет правильно себя вести при посторонних.
Внутри особняка всё шло по накатанному сценарию. Борис Алексеевич, одетый в белоснежный халат и нацепив на лицо выражение участливого доктора, прошёл в комнату, где лежала обессиленная Тамара Ивановна. Он достал из саквояжа шприц с прозрачной жидкостью и уже приготовился сделать укол, когда в прихожей раздался шум. В дом влетел спецназ — люди в бронежилетах с автоматами наперевес действовали чётко и слаженно, словно на учениях.
— Всем стоять, не двигаться! Полиция! — раздался громкий голос командира группы. — Обыск дома производится на основании ордера, выданного судом. Всем оставаться на своих местах!
Борис Алексеевич выронил шприц, который со звоном покатился по полу, и поднял руки вверх, не делая попыток сопротивляться. Аглая, находившаяся в гостиной с нотариусом, побледнела как полотно и попыталась было выскользнуть через чёрный ход, но там её уже ждали оперативники. Через несколько минут к крыльцу подъехала скорая помощь, которая по указанию следователя забрала Тамару Ивановну и отвезла её в самую обычную городскую больницу, где не было ни коррумпированных врачей, ни знакомых Аглаи.
При Борисе Алексеевиче была найдена ампула из-под препарата, содержимое которой предстояло изучить экспертам. Теперь, зная, каким именно ядом он собирался отравить женщину, медики могли начать полную детоксикацию организма — времени прошло немного, и у Тамары Ивановны ещё был шанс на спасение. Аглаю и её брата выводили из дома в наручниках под аккомпанемент щёлкающих затворов фотоаппаратов — соседи, привлечённые шумом, высыпали на улицу и с любопытством наблюдали за происходящим.
Евгения узнала обо всём этом уже через час, когда следователь Олег Косин позвонил ей и коротко обрисовал ситуацию. Девушка тут же собралась и поехала в больницу — ту самую, куда доставили Тамару Ивановну. Её пустили в палату сразу же, как только врачи закончили первичный осмотр и убедились, что жизни пациентки ничего не угрожает. Тамара Ивановна лежала на белоснежной простыне, бледная и исхудавшая, но живая. Увидев невестку, она заплакала — тихо, беззвучно, и эти слёзы были полны раскаяния и благодарности. Она молча гладила Евгению по животу и всё не могла вымолвить ни слова. Евгения тоже едва сдерживалась, чувствуя, как горло сжимается от спазмов. Несмотря на обнадёживающие прогнозы врачей, выглядела свекровь ужасающе — за эти несколько недель она превратилась в тень самой себя, исхудала до состояния скелета, обтянутого кожей. Ведь её долго морили голодом, почти не давали воды, держали без смены белья и гигиенических процедур. Теперь женщине предстояло долгое и непростое восстановление.
Вечером того же дня в больницу явился протрезвевший Денис, которого сотрудники полиции нашли в одном из ночных клубов, куда он отправился после того, как Аглая выгнала его из дома под предлогом важных дел. У него тоже взяли анализ крови, чтобы уточнить наличие снотворных и других психотропных веществ, которые Аглая регулярно подмешивала ему в алкоголь. Чувствовал себя мужчина отвратительно: голова раскалывалась, руки тряслись, мысли путались. А при виде жены с заметно округлившимся животом он попросту растерялся и несколько минут просто стоял и смотрел на неё, хлопая покрасневшими глазами. А затем неожиданно упал на колени прямо посреди больничного коридора.
— Женечка, солнышко моё, прости меня, пожалуйста, — запричитал Денис, протягивая к ней дрожащие руки. — Ради всего святого, ради нашего будущего ребёнка… Ну просто бес попутал, честное слово. Да и мать всё время зудела, что ты мне не подходишь, что ты из другого круга… А эта аферистка Аглая — она такая убедительная была, такая ласковая… Я как в тумане все эти недели жил, ничего не соображал…
— Вообще-то у нас двойня, — холодно проинформировала его Евгения, отступая на шаг. — Я сегодня как раз была на УЗИ, так что теперь это точно подтверждено — два малыша. А по поводу прощения, Денис, ты слегка опоздал. Месяц назад, когда выгонял меня на улицу, надо было думать.
— Клянусь тебе, я изменюсь! — воскликнул Денис, готовый, кажется, целовать ей ноги. — Ради детей, Женя, дай мне второй шанс. Я обещаю, что стану идеальным отцом, брошу пить, найму лучших врачей для мамы. И заявление на развод я отзову сегодня же, прямо сейчас позвоню адвокату!
— Не спеши, — покачала она головой, скрещивая руки на груди. — Я всё-таки предпочту развестись, Денис. Это моё твёрдое решение. Но потом, если ты действительно захочешь и докажешь, что достоин, можешь попробовать завоевать моё доверие снова и стать частью жизни детей. Вот только знаешь что? Я сейчас смотрю на тебя и слушаю твои обещания — а ведь ты меня тогда даже не выслушал. Просто поверил матери и какой-то аферистке, вышвырнул на улицу, как ненужную вещь. За два года совместной жизни ты не узнал меня настолько, чтобы понять: я не способна на убийство.
— Я докажу, клянусь тебе всем, чем только можно! — Денис ползал вокруг на коленях, не обращая внимания на шокированные взгляды медсестёр и пациентов, и выглядел при этом жалко и нелепо.
— Для начала привёл бы себя в порядок, — поморщилась Евгения, чувствуя, как смешанные чувства — брезгливость, жалость и остатки былой привязанности — борются в её душе. — Ляг в больницу, прокапайся, чтобы вывести всю ту дрянь, которую эта Аглая в тебя вливала. И найми для своей матери нормальную сиделку. Она сама не скоро сможет себя обслуживать. Это твой долг как сына, между прочим.
Из палаты свекрови Евгения уехала только поздним вечером, когда часы посещений давно закончились, а медсёстры начали делать обход. Тамара Ивановна всё никак не отпускала её руку, хваталась за пальцы, как за спасательный круг, и не хотела отпускать. Дениса положили в то же отделение токсикологии, где он должен был пройти курс детоксикации и восстановления. Только теперь от врачей зависело, как быстро эти двое придут в норму и смогут вернуться к нормальной жизни.
Тем временем обыски шли полным ходом не только в особняке Кругловых, но и в квартире Бориса Алексеевича, в съёмном жилье его сестры и в кабинетах частной клиники, где он работал. Следователи изымали документы, компьютерную технику, банковские бумаги. В кабинете врача нашли даже старые архивы из роддома, в котором когда-то на свет появился Денис. Эти пожелтевшие бумаги заинтересовали следователя Косина, потому что даты рождения некоторых пациентов совпадали с датой рождения фигуранта дела. Олег сам появился на свет в один день с Денисом Кругловым, и не только в один день, но и в одном родовом зале — как выяснилось при дальнейшем изучении документов. А принимала роды одна и та же дежурная смена. Однако некоторые нестыковки в записях заставили дотошного следователя набрать номер криминалистической лаборатории.
— Ирина, скажи мне, какая группа крови у нашего отравленного снотворным, Дениса Круглова? — поинтересовался Олег, листая старую карту из архива.
— Вторая положительная, я перепроверила дважды, — ответила лаборант-криминалист. — Он, оказывается, сам не знал своей группы, удивился, когда я сказала.
— А можно, по-твоему, перепутать вторую положительную с третьей отрицательной? — осторожно поинтересовался Олег. — Ну, например, если анализ делали давно, лет тридцать назад, и оборудование было не очень точным?
— Ой, да ты же сам проходил курс криминалистики в академии! — рассмеялась девушка. — Это абсолютно исключено. Группа крови определяется белками, и их невозможно перепутать. А что случилось, Олег? У тебя какие-то нестыковки по делу?
— Хуже, чем просто нестыковки, — мрачно процедил Косин, чувствуя, как внутри закипает нехорошее предчувствие. — Мне срочно нужен генетический анализ. У тебя есть образцы ДНК Тамары Ивановны Кругловой?
— А с кем их нужно сравнить? — уже встревоженно спросила коллега, понимая, что просто так такие запросы не делают.
— Запрос будет официальный, и все бумаги я оформлю. Но пока, Ира, только между нами, — ответил Олег, помолчал секунду и добавил: — Сравнивать будешь с моими образцами.
Он положил трубку, вышел из кабинета, запер старые бумаги в сейф, а через десять минут уже сидел в лаборантской со жгутом на руке и сдавал кровь на анализ.
Через несколько дней о его открытии знали уже все фигуранты дела, и новость эта потрясла их до глубины души. Олег пришёл в больницу к Тамаре Ивановне, когда там находилась и Евгения, чтобы объявить результаты экспертизы лично.
— Как это может быть? — выдохнула Тамара Ивановна, бледная, но уже немного окрепшая после курса капельниц. — Я прекрасно помню те роды. Мы рожали вместе с другой женщиной, какой-то нищей студенткой… Её, кажется, Ира звали. У неё тоже родился мальчик, и мы ещё лежали в одной палате пару дней.
— Выходит, что детей подменили, — развёл руками Олег, стараясь говорить как можно мягче. — Может быть, случайно перепутали, может быть, с какой-то целью… Я не знаю, Тамара Ивановна. Но факт остаётся фактом: Денис Круглов не является вашим биологическим сыном. Настоящий ваш сын — это я.
— Я ведь и подумать не могла о подмене, — грустно сказала Тамара Ивановна, качая головой. — Денис вроде бы на мужа был похож, и потом… Я просто приняла его как своего.
— Олег, — она запнулась, не зная, как правильно обращаться к следователю, который оказался её родным сыном. — Как же ты рос, сынок?
— В детдоме, — коротко ответил Олег, отводя взгляд, чтобы не показывать навернувшиеся слёзы. — Мать моя пропала без вести, когда мне было два года. Её нашли мёртвой только через несколько месяцев, в реке… А я неделю просидел в квартире один, чуть от голода не умер. Соседи спасли, вызвали милицию на крики ребёнка. Потом была сначала одна семья, потом детдом, потом школа-интернат. Я как-то сам выбился, спасибо хорошим учителям и тренерам.
— Надо же, — тихо сказала Тамара Ивановна, и в её глазах стояли слёзы. — Тебя вот государство вырастило, а ты столько добился, стал следователем по особо важным делам. Я горжусь тобой, сынок.
— Ну, не то что я, — буркнул из угла палаты Денис, который пришёл проведать мать и случайно услышал весь разговор. — Сразу ясно, не родная кровь виновата в моих неудачах. Да, мам? Или как мне теперь тебя называть? Тётей Тамарой? Второй мамой?
— Остынь, пожалуйста, Денис, — попросила его Тамара Ивановна усталым голосом. — Дай мне восстановиться и прийти в себя, а потом мы сядем и спокойно всё обсудим. Ты для меня не перестал быть сыном только потому, что по крови мы не родственники. Двадцать пять лет я воспитывала тебя, любила, заботилась. Это нельзя просто взять и вычеркнуть.
Через две недели, когда Тамара Ивановна немного окрепла и её выписали из больницы с рекомендацией продолжить реабилитацию дома, состоялся непростой семейный разговор, на котором присутствовали все трое: она, Денис и Олег. Женщина сразу заявила, что не собирается делить их на кровного и того, кого вырастила сама. Она любила обоих и принимала такими, какие они есть.
— Евгения, — свекровь повернулась к невестке, которая сидела рядом с ней, положив руки на большой живот. — Я была очень жестока с тобой и очень слепа. Богатство меня испортило, дорогая, оно закрыло мне глаза на многое, но больше такого не повторится. Обещаю тебе, что стану другой — бабушкой, а не надзирательницей. Денис, ты всё равно мой мальчик, и я никому не позволю тебя обижать. А тебя, Олег, я могу только просить о прощении за те годы, которые ты провёл без меня, без семьи, без материнской любви.
— Не надо меня ни о чём просить, — мягко сказал Олег, пожимая ей руку. — Вы не виноваты, что так случилось. Мы все жертвы чьей-то жестокой игры.
— Я приняла решение, — твёрдо произнесла Тамара Ивановна, обводя всех взглядом. — Мои деньги и бизнес будут разделены на четыре равные части. Их получат мои сыновья — и Денис, и Олег, — а также мои внуки, которых вынашивает сейчас Женя. Ну а дальше вы сами распоряжайтесь, как знаете. Мне уже ничего не нужно, только чтобы мои дети были счастливы.
— Я в первую очередь пройду полноценную реабилитацию от алкогольной зависимости, — вздохнул Денис, опуская глаза. — А потом попробую начать карьеру с самых низов в твоём бизнесе, мам… То есть Тамара Ивановна. Просто чтобы понять, чего я на самом деле стою. Может быть, тогда Евгения поверит в меня, и мы снова поженимся. Ради детей, хотя бы ради них.
Его бывшая жена, услышав эти слова, отвела глаза и посмотрела в окно. Она не могла признаться при всех, что больше не любит этого человека и никогда не сможет ему доверять. Слишком глубокими оказались раны, нанесённые предательством и равнодушием. Впрочем, она и не держалась за прошлое — в её жизни появился Кирилл, который с первого дня их воссоединения окружил её такой заботой и теплом, о каких она даже не мечтала. А Денис… что ж, пусть доказывает, если сможет. Но она не собиралась ждать его у моря погоды.
Незаконное дарение усадьбы, оформленное на Бориса Алексеевича, аннулировали через суд. Имение, унаследованное от бабушки Арины Никитичны, Евгения подготовила к продаже, потому что содержать такой огромный дом было не по карману, да и не было смысла. Взамен она присмотрела небольшой, но уютный домик в том же посёлке, где жила теперь Тамара Ивановна — женщина купила себе скромное жильё после того, как особняк был продан для погашения долгов, оставленных аферой Аглаи. Евгения не хотела лишать свекровь общения с внуками и решила поселиться поблизости.
А через полгода все местные жители могли видеть немолодую, но заметно помолодевшую и посвежевшую Тамару Ивановну, которая с гордостью катила по парку двойную коляску с королевской парой — у Евгении и Кирилла родились Маша и Никита, здоровые и крепкие малыши, каждый весом под три килограмма.
Вокруг этих детей с самого рождения хлопотали все, кому они были дороги. И Всеволод Дмитриевич, который теперь работал садовником в доме Тамары Ивановны и наконец-то мог заниматься любимым делом — выращивать розы и ухаживать за газонами. И их биологический отец Денис, который, пройдя курс реабилитации, действительно взялся за ум, устроился менеджером среднего звена в одну из бывших компаний матери и постепенно двигался вверх по карьерной лестнице. И, конечно, Кирилл, за которого Евгения вышла замуж через месяц после рождения детей — тихая церемония в загсе, без пышных платьев и толпы гостей, только самые близкие люди.
Теперь Тамара Ивановна, которой недавно сняли обвинения в мошенничестве — она помогла следствию изобличить Аглаю и её брата, дав показания против них, — всем вокруг рассказывала, как ей повезло в этой жизни. Что она обрела не только невестку, которая спасла ей жизнь, но и настоящего сына, следователя Олега, с которым они теперь виделись каждые выходные. У малышей при этом получилось не один папа, а сразу два — и Денис, и Кирилл души не чаяли в Маше и Никите, соревнуясь, кто купит более интересную игрушку или сводит детей в более весёлый парк аттракционов.
Ну а мама у них была самая лучшая — добрая, заботливая и по-настоящему счастливая. Евгения наконец-то вернулась в университет, восстановилась на четвёртый курс заочного отделения и теперь училась на социального работника, как когда-то и мечтала. А Кирилл, защитивший докторскую диссертацию как раз к моменту рождения детей, помогал ей с учёбой и с удовольствием возился с малышами, когда Евгения уходила на сессию или подрабатывала в центре социальной помощи.