— Это же филиал ада, а не уютное семейное гнездышко, — Оля демонстративно с силой терла морковку, высказываясь. — Твоя мать будет трепать мне нервы и снова делать замечание МОИМ детям. Она им кто? НИКТО!
Денис тихонько открыл холодильник, достал мясо и стал тоненько его нарезать. Его плечи поникли, лицо было хмурым, а в глазах застыло вечно виноватое выражение. Как у бездомной собаки, которая четко понимает, что шанс встретить старость в доме с любящим хозяином стремиться к нулю.
— Оля, она приезжала тебе помогать. Ты же сама плакала, что у тебя нет сил ни на что.
— Я, если ты не заметил, очень устаю. И не намерена терпеть твоих невоспитанных детей.
— Значит, мои дети автоматически становятся невоспитанными, а твои идеальные?
Оля провела рукой по своим пепельным волосам, собранным в небрежный пучок. Под глазами залегли круги, выдавая хронический недосып, а когда-то яркие зеленые глаза потускнели до цвета болотной тины. Раньше она была красивой и эффектной, но все чаще стала замечать, как быт медленно ее разрушает. Не дождавшись от нее ответа, Денис продолжил:
— Оля, давай без драм. Они приедут всего на месяц летних каникул.
Женщина от возмущения даже икнула. Безмятежная наглость Дениса не умиляла, а приводила в бешенство. Два года она жила с ним, но каждый раз как в первый раз удивлялась его желанию сплотить семью. Неужели ему до сих пор не ясно, что его дети ее раздражают? Ежу понятно, что они здесь абсолютно не к месту.
Поэтому, с трудом сдерживаясь, чтобы не закатить скандал, она зло уточнила:
— Одни или с бабушкой?
Денис внимательно посмотрел на нее. Помедлил пару минут, а потом тихонько и мягко, как котик лапкой, пояснил:
— Это зависит от тебя, зайка.
— Что значит «от меня»?!
— Ну, ты вечно твердишь, что устаешь. Каждый раз, когда приезжают мои дети, у нас скандал. Так ты не устаешь, а с ними сразу же умираешь. Попросил на весенних каникулах приехать маму и тебе помочь, снова истерика. Если ты скажешь, что справишься, я ей скажу оставаться в Нижнем. Если нет, она приедет на месяц. Решать тебе.
Оля поперхнулась воздухом. В этом «решать тебе» не было ничего от ее решения. Если она скажет «не справлюсь», то свекровь своими советами доконает её за неделю. Если «справлюсь», то она будет месяц нянькой для двух чужих сорванцов. И еще впридачу терпеть его пронырливую мамашу?
— Это не мои дети, Денис, — с трудом выдавила она. — У меня есть свои дети, за которых я несу ответственность. Почему я должна смотреть за чужими? Почему?
— О господи, опять за свое, — Денис закатил глаза, потом открыл шкафчик и взял отбивной молоток. — Давай по фактам. Я вожу твоих детей в школу? Вожу. Я с ними уроки делаю, когда ты не успеваешь? Делаю. Я твою дочь в поликлинику возил, когда у неё горло болело? Возил. Возил твоего сына в травмопункт, когда он ногу сломал? Возил. Я…
— Ты делаешь это,— перебила она его резко, — потому что мои дети тебе не чужие. Мы живем вместе два года!
— Вот именно, — Денис уже принялся готовить отбивные, с такой силой отбивая мясо, что ей стало страшно. — Два года. И за это время ты ни разу попыталась наладить отношения с моими детьми. Почему я это спокойно сделал с твоими?
— Потому что мои нормальные!
— А мои нет?
Оля с силой сжала губы, решив не отвечать. Потом быстро посчитала в уме до десяти, пытаясь успокоиться. Ничего не выходило, хоть убейся. Злые слова вертелись на языке и правда полилась наружу:
— Потому что, когда приезжают твои, тебе плевать! Я стираю им вещи! Я готовлю на четверых детей, потому что твоя дочь Алиса не ест мясо, Никита не ест рыбу. Я обязана подстраиваться по них, сглаживать углы и вечно пытаться быть хорошей. Я элементарно устала!
— От чего ты устала? Они приезжают раз в месяц на выходные, и то я всех на день забираю в аквапарк! И твоих, и своих! Что ты такое готовишь, если я заказываю суши и пиццу? Не накидывай на себя пуху, страдалица! Одну неделю побыли здесь? Так моя мама здесь убирала и готовила на всех. Не жалуясь!
Оля сощурила глаза и медленно произнесла:
— Ты не заметил, что мы ругаемся только из-за твоих детей?
Это была чистая правда. И, к сожалению, Денис в последнее время от этого сильно устал. Поэтому, печально вздохнув, спросил, уже заранее зная ответ:
— И что ты предлагаешь?
— Предлагаю не забирать их на месяц. Ничего, обойдутся.
Денис медленно закинул все мясо в контейнер, потом добавил приправ. Его лицо ничего не выражало, будто бы мужчина окаменел. Прошло пару минут, пока он не сказал:
— Тогда съезжай.
— Что? — не поняла Оля. ей показалось, что она ослышалась. Оказалось, не показалось.
— Я сказал: не нравится — съезжай. Ты мне не жена, а сожительница. Сколько тебе надо времени, чтобы собраться? Этот дом — мой. Как ты выразилась? Филиал ада? Значит, это мой личный ад.
— Ты хочешь, чтобы я уехала?
— Я хочу, чтобы ты перестала истерить. Но если ты считаешь, что тебе здесь плохо, то дверь открыта. У тебя есть своя квартира, которую ты сдаешь, так что ты не бездомная. Я в июне заберу детей. Решай сама, ты со мной или нет.
Оля медленно стала мыть грязную посуду. Будто бы эти методичные движения могли помочь ей успокоиться, не сорваться и обдумать, что делать дальше. На кухне воцарилась тягучая тишина.
— Ты прав, — внезапно сказала она безжизненным тоном. — Это твой дом, а я тебе, как оказалось, никто.
Отшвырнув грязную посуду, женщина просто вышла из кухни. Денис проводил её взглядом, и тяжело вздохнул. Он действительно пытался найти компромисс, и так он за последние два года отдалился от детей. И что ему было делать? Пойти у нее на поводу и окончательно превратиться в «папу, который ушел за хлебом»? Нет, дети не виноваты, что у него ничего не сложилось с их мамой. Да и ему по-человечески было жалко первую жену, она тоже заслуживает отдыхбез детей. Пусть хоть отдохнет немного.
Ночь они провели в молчании, хоть и спали вместе. Точнее, он пришел в спальню, когда Оля усиленно делала вид, что спит. Утром Денис спокойно поехал на работу, а когда вернулся, то обнаружил, что весь вход в дом завален сумками и чемоданами с вещами.
— Ты куда?
— Уезжаю.
Оля выкатила очередной чемодан в коридор. Её дочь Соня, темноволосая копия матери, стояла с рюкзаком и смотрела на Дениса с той ненавистью, на которую способны только девочки-подростки. Сын молчал, потупив взгляд и переминался с ноги на ногу.
— Оля, прекрати, можно найти компромисс.
— Ты сказал: «Дверь открыта». Спасибо за предложение. Я принимаю.
Денис загородил ей выход. Ему было стыдно за своим слова, сказанные в гневе, но другого выхода он не видел:
— А если я не пущу?
— Ты сам сказал, что это твой дом. Я просто сейчас позвоню в полицию и говорю, что меня здесь незаконно удерживают.
Оля не спала всю эту ночь и даже не пошла на работу. Она действительно считала, что успеет уехать с детьми до того, как Денис вернется с работы. Не успела, немного не рассчитала. Ей не хотелось в сотый раз объяснять взрослому мужчине, что она не мать его детям, и не обязана находить с ними общий язык и обслуживать их. Тем более, терпеть еще здесь свекровь, которая везде сует свой длинный нос. Его дом? Да пожалуйста. Она сожительница? Ну и ладно. Больно, обидно, но она не на помойке себя нашла, чтобы терпеть унижения и подстраиваться под его хотелки.
— Ты об этом пожалеешь.
— Возможно, — Оля улыбнулась, но глаза оставались злыми. Она смотрела на него с такой холодной брезгливостью, словно увидела перед собой блоху. Возможно, для нее он и стал насекомым, только, к ее большому сожалению, его нельзя было растоптать.
Как часто бывает, никто из них ничего не выиграл. Денис искренне считал, что Оля абсолютно не права и могла бы хоть немного постараться наладить общение. Она же считает, что потратила два года своей жизни на человека, который хотел сделать из нее бесплатную прислугу для его детей. У каждого своя правда.
Спасибо большое всем подписчикам, кто поддерживает меня донатами. Как я уже говорила, сейчас я нахожусь в довольно сложной финансовой ситуации. Заранее спасибо, даже 50 рублей для меня имеют значение.