"Особая примета". Повесть. Автор Дарья Десса
Глава 36
– Ваше поведение во время того разговора с капитаном Вениаминовым, – заметил Левада, когда весь этот неприятный и напряженный инцидент наконец полностью прояснился и все недоразумения были сняты, – убедило меня, Станислав Николаевич, в одном: вы точно знаете, кто скрывается под маской «человека со шрамом» и кто является его постоянным, верным сообщником.
– Сообщницей, – поправил его лейтенант с легкой, едва заметной улыбкой. – Женщиной, если быть точным.
– Верно, – согласился капитан, кивая. – Я с самого начала подозревал, что мы имеем дело с парой, где один из них – женщина, а не просто два бандита-мужчины. Но сейчас не об этом. Так вы знаете, кто они?
– Знаю, – спокойно, но с твердой уверенностью подтвердил Петровский. – Мой дедуктивный метод, который вы, помнится, сначала высмеивали, а потом начали уважать, помог мне установить их личности исключительно на основе анализа материалов дела, без единой оперативной зацепки. Однако, как вы сами понимаете, одной интуитивной догадки для суда недостаточно. Мне нужны еще неопровержимые доказательства, которые бы окончательно и бесповоротно подтвердили мои выводы. И эти доказательства, Андрей Максимович, я могу получить только с вашей практической помощью. Могу ли на вас рассчитывать в этом непростом деле?
– Разумеется, можете, – без колебаний заверил его молодой офицер. – Хотя, честно признаться, пока даже не догадываюсь, чего именно вы от меня хотите, но сделаю все, что в моих скромных силах. И даже немного больше. Приказывайте.
– Я должен просить вас о содействии в делах, которые, мягко говоря, не совсем безупречны с точки зрения строгой законности и ведомственных инструкций, – Петровский понизил голос почти до шепота. – Но, поверьте, я не вижу иного способа добыть улики, которые нам нужны. Я перепробовал все легальные варианты и зашел в тупик. Зато, если всё получится, мы получим такие железобетонные доказательства, что прокурор, не раздумывая ни секунды, выпишет ордер на немедленный арест обоих бандитов. И ни один адвокат не сможет их вытащить.
– Я согласен, – твердо сказал Левада. – Соглашаюсь, как говорится, вслепую, с закрытыми глазами. Мне до такой степени осточертело это грязное дело, что горю желанием упрятать этих гадов за решетку любой ценой. Но всё же, что именно вы задумали, Станислав Николаевич? Вы интригуете меня всё больше и больше.
– Послушайте меня внимательно, коллега, – старший участковый инстинктивно оглянулся на дверь и заговорил еще тише. – Мы должны сегодня или, на крайний случай, завтра ночью совершить одну небольшую, я бы даже сказал, ювелирную кражу со взломом. Кроме того, необходимо без всяких формальностей, без составления официального протокола, допросить одну дамочку и вытянуть из нее чистосердечное признание – и, по возможности, без свидетелей. Мне она, скорее всего, ничего не скажет, насторожится. Возможно, она и самому шефу не призналась бы, даже под угрозой увольнения. Но я очень рассчитываю на то, что вы, Андрей Максимович, в силу своего обаяния и молодости, найдете к ней правильный, душевный подход, она доверится вам и покается в своем, в общем-то, мелком проступке, который, однако, станет ключом к раскрытию серии тяжких преступлений.
– О ком вы говорите? – нахмурился Левада. – Какая еще кража со взломом? И у кого мы должны украсть? – предложение всегда законопослушного старшего лейтенанта не столько потрясло капитана, сколько заинтриговало. Он никак не ожидал услышать такое от Петровского, который всегда был образцом добродетели и педантичного соблюдения устава.
Но, как выяснилось впоследствии, старший лейтенант Петровский очень точно, с математической скрупулезностью рассчитал, как именно следует разыграть последний, решающий раунд многомесячной схватки с неуловимыми бандитами, и что для этого нужно сделать. Он шел ва-банк.
***
Темной, безлунной ночью, когда село погрузилось в глубокий сон, две едва различимые человеческие фигуры крадучись, стараясь ступать бесшумно, приблизились к высокому дощатому забору, отгораживавшему жилые постройки усадьбы от заливных лугов, полого сбегавших к самому берегу холодной реки Луницы.
– Там, за забором, злая, огромная собака, – на ходу, еле слышно прошептал один из «злоумышленников». Это был капитан Левада с колотящимся сердцем.
– Знаю, – так же тихо ответил второй, Петровский. – Я уже две недели как наладил с этим псом дипломатические отношения. Постоянно таскаю ему то кусок колбасы, то котлету, то еще какую вкуснятину. Даже на огромную сахарную кость пришлось раскошелиться, чтобы расположить зверя к себе. Перед такой благодатью, уверяю вас, не устоит самый свирепый и недоверчивый пес. Приходится надеяться, что мы с ним уже подружились на почве взаимной выгоды. И сейчас я тоже несу ему щедрое угощение.
– Вы, Станислав Николаевич, при вашем-то опыте и смекалке, могли бы, если б захотели, сделаться неплохим взломщиком, – усмехнулся Левада, пытаясь снять собственное нервное напряжение.
– Дело есть дело, Андрей Максимович, – философски заметил лейтенант. – А в этом заборе, – похвалился он, – я еще днем аккуратно оторвал две доски, так что они держатся на честном слове. Их можно легко раздвинуть, и мы пролезем.
Они подошли к забору и с минуту постояли в полной неподвижности, чутко прислушиваясь к ночным звукам. Рядом, сразу за досками, послышалось злобное, низкое, угрожающее ворчание – явно крупная, мощная собака учуяла чужаков.
– На ночь его, оказывается, спускают с цепи, – констатировал капитан, которого перспектива близкого знакомства с огромной немецкой овчаркой отнюдь не радовала. – Только бы он, не дай бог, не поднял тревогу, не залаял на всю округу.
Петровский тихонько, зазывно присвистнул и, осторожно отодвинув доски, образовав щель, вполголоса, ласково позвал:
– Нерон, Нерон… Хороший мальчик, иди сюда…
Собака еще раз грозно тявкнула, но, по-видимому, признав знакомый запах и голос, сразу умолкла. Ее массивная, лобастая голова с торчащими ушами высунулась в образовавшуюся дыру в заборе, и влажный нос шумно втянул воздух.
– Хорошая собачка, умница, – ласково, не повышая голоса, продолжал Станислав Николаевич и просунул в щель внушительный, аппетитный кусок вареной колбасы.
Овчарка, лязгнув крепкими белыми зубами, мгновенно проглотила угощение, даже не прожевав.
– А теперь вот тебе, дружок, сахарная косточка, – Петровский протянул псу огромную говяжью кость, которую он предусмотрительно сварил в мясном бульоне, чтобы запах был как можно сильнее.
Накануне этого опасного мероприятия Петровский попросил жену сварить крепкий, наваристый бульон из говяжьих мозговых костей и строго-настрого запретил всем домочадцам притрагиваться к ним. Даже любимцу детей, дворовому псу Азору, пришлось в тот день довольствоваться остатками каши и супа – всё ради высшей цели.
Нерон тщательно, с чувством, обнюхал протянутую кость, как бы проверяя, нет ли тут какого подвоха или отравы. Затем, убедившись, что всё в порядке, осторожно захватил ее зубами и, довольно помахивая хвостом и повизгивая от удовольствия, неторопливо направился в свою будку, расположенную в дальнем углу двора. С этой минуты его больше решительно ничего не интересовало – ни таинственные ночные гости, ни то, что происходит вокруг. Он был всецело поглощен трапезой.
«Взломщики» быстро и бесшумно пролезли через отверстие в заборе и, пригнувшись, устремились к длинному, узкому, похожему на барак строению со множеством дверей. У каждого взрослого обитателя этого дома имелась во дворе своя отдельная клетушка – мастерская, склад или просто личное пространство.
– Вот эта, нужная нам, – указал старший лейтенант на самую крайнюю дверь.
Капитан Левада наклонился над висячим замком, внимательно его осмотрев и ощупав.
– Большой, тяжелый, но, к счастью, обыкновенный, амбарный, – прошептал он, – без так называемой «собачки», внутренней защелки. Пожалуй, я с ним справлюсь за пару минут.
Он извлек из глубокого кармана пальто несколько тонких, но прочных стальных прутьев, изогнутых под разными углами и отдаленно напоминающих ключи для открывания консервных банок, и принялся неторопливо, с величайшей осторожностью манипулировать отмычками в замочной скважине.
– Эта не подходит, – через минуту буркнул он и отложил одну отмычку в сторону, взяв другую. Только четвертая по счету, самая хитрая, наконец подошла – замок глухо, но довольно громко в тишине щелкнул и поддался. Дверь приоткрылась на несколько сантиметров. Петровский осторожно, стараясь не скрипеть петлями, приоткрыл дверь пошире и сунул в образовавшуюся щель фонарик, осветив темное нутро каморки.
– Да, это здесь, всё правильно, – удовлетворенно сказал он, разглядывая содержимое, и первым ловко пролез внутрь.
Капитан, воровато оглянувшись еще раз на всякий случай, последовал за ним. Плотно притворили за собой дверь, оказавшись в полной, непроглядной темноте, пропахшей бензином, машинным маслом и пылью.
– А я тут, кажется, нащупал рукой выключатель, – заметил капитан, проводя ладонью по стене. – Проводка есть, можно включить свет.
– Свет лучше не зажигать, слишком уж заметно снаружи, – резонно возразил Петровский. – Фонарика нам вполне достаточно. Там есть несколько режимов, в том числе синий, который снаружи будет вообще незаметен.
– Это что же, тот самый мотоцикл? – спросил Левада, направляя луч фонаря на стоявший посреди каморки видавший виды агрегат с коляской – «Урал». Рядом с ним, под чехлом, темнел другой.
– Второй – это самого хозяина дома, – пояснил лейтенант. – Он держит свою рабочую машину здесь, а его личный сарай, дальний, забит под завязку углем, туда не протиснуться. А этот, «Урал», – наш клиент.
Капитан Левада, действуя быстро и умело, достал из кармана большой, специально подготовленный лист чистой бумаги, обработанной химическим раствором для проявления следов, аккуратно расстелил его на грязном цементном полу и, приподняв мотоцикл за багажник, прокатил по бумаге заднее колесо, прижав его с силой.
– Готово, – сказал он, удовлетворенно рассматривая четкие отпечатки протекторов на листе. Он осторожно сложил бумагу в несколько раз и спрятал в папку. – Всё, гасите фонарик, пора сматываться, пока нас не хватились.
– Еще одну минуточку, Андрей Максимович, не торопитесь, – попросил Петровский, который вплотную приблизился к мотоциклу и теперь прицельно освещал разные его детали. – Я хочу кое-что проверить.
Его внимание привлекла металлическая табличка с номерным знаком, привинченная к заднему крылу. Он внимательно осмотрел ее со всех сторон.
– Любопытно, – пробормотал он, – какое-то странное, нестандартное крепление. С завода такого не бывает. Самоделка, причем довольно грубая.
Затем, переведя луч фонаря на руль и тщательно обследовав его, офицер указал пальцем на один из никелированных рычажков, расположенных необычным образом.
– А это, позвольте спросить, что такое? – обратился он к капитану и, недолго думая, нажал на рукоятку.
– Смотрите, смотрите скорее, Станислав Николаевич! – капитан Левада, не сдержав изумления, схватил товарища за плечо и ткнул другой рукой в сторону номерной таблички. Она внезапно стала… полностью белой. Цифры и буквы на ней исчезли, словно их и не было. Просто ровная, черная металлическая пластина.
– Как это, черт возьми, произошло? – Петровский не мог понять механизма этого простого, но эффектного «чуда».
– Это, если я не ошибаюсь, ее оборотная сторона, – озадаченно пояснил капитан. – Табличка повернулась вокруг своей оси, вот и всё. Очень хитро придумано.
Старший участковый снова нажал на рычаг. Табличка бесшумно, с легким щелчком, совершила обратный поворот вокруг своей оси. На свет снова появились чёрные цифры на белом фоне. Лейтенант еще раз надавил на никелированную рукоять – номер снова исчез, сменившись белизной.
– Ловкач, ничего не скажешь, – произнес он с неподдельным уважением в голосе. – Простое, как всё гениальное, но очень остроумное и эффективное приспособление. Достаточно на белой, оборотной стороне табло написать масляной краской под трафарет какой-нибудь левый, фальшивый номер – и можно манипулировать им даже во время движения на полном ходу. Выехать из гаража под своим, настоящим номером, а вернуться после преступления уже с фальшивым, чужим – и ни одна камера наблюдения, ни один гаишник не придерется. Теперь мне окончательно ясно, почему после каждого налета наш «человек со шрамом» возвращался в город на мотоцикле с разными номерами, которые мы фиксировали. А к своему собственному дому, в гараж, он подъезжал, вероятно, уже с подлинным, переключив рычажок. Просто и гениально.
– Однако, Станислав Николаевич, нам пора возвращаться, – поторопил его Левада, нервно поглядывая на дверь. – Нерон, чего доброго, уже, наверное, приканчивает свою сахарную кость и снова может заинтересоваться нами. Не будем испытывать судьбу.
Аккуратно закрыв дверь сарая на висячий замок и убедившись, что он защелкнулся, «взломщики» бесшумно, крадучись, вернулись тем же путем, каким пришли, – через дыру в заборе, любезно предоставленную им расшатанными досками. Нерон даже не поднял головы от своей драгоценной кости, только вильнул хвостом на прощание.