В тот вечер Инна была дома с Ромой, матерью и Петром; они поужинали и долго сидели с десертом за обеденным столом в гостиной.
Из коридора доносились жалобные звуки.
– Это опять Листик скулит, – сказала Инна.
– Он уже полчаса стоит у входной двери, – улыбнулась Света.
– У меня в последнее время столько дел, что я не успеваю вывести его на долгую прогулку. – Инна встала из-за стола. – Я сейчас выведу его ненадолго. Бедный мальчик. Ну что, Листик? Гулять хочешь? Пойдем! – Инна сделала ударение на слове «гулять», и пес, очевидно прекрасно знавший, что оно означает, вскочил и начал неистово вилять хвостом.
Инна взяла его поводок и надела куртку.
– Скоро придем, – пообещала она, и они вышли на улицу.
Она шла быстрым шагом, чтобы не замерзнуть и дать псу размяться, вверх по улице, мимо магазина, уже закрытого на ночь, по тротуару мимо бара.
Когда она проходила мимо «Лошади и повозки», то не думала ни о чем, просто наслаждалась красотой холодной ночи, но, бросив взгляд на бар, увидела Диму, сидящего спиной к окну. Улыбнувшись, она остановилась.
А потом она заметила, что возле него стоит женщина и ее рука лежит на его руке.
Инна почувствовала прилив беспокойства, но приказала себе прекратить. Эта женщина могла быть кем угодно. Да хоть двоюродной сестрой!
Но она видела, как наманикюренные пальчики медленно поглаживают его затылок. Женщина нежно собирает его волосы, наполовину поглаживает, наполовину массирует ему кожу. Снова и снова. Это точно не двоюродная сестра.
Внезапно перед ней возник образ Роберта и той молодой женщины с вечеринки, и у Инны скрутило живот. Она узнала то самое чувство тревоги, словно видела нечто многозначительное. Она вспомнила Роберта в постели с той женщиной, как они занимались любовью, и только потом осознала, что она стоит на улице перед баром.
Инна почувствовала, что ее вот-вот вырвет. На глаза навернулись слезы, она дернула поводок и помчалась обратно в коттедж, и мысли ее путались.
Инна вошла в дом, взволнованная и расстроенная.
– Ты быстро вернулась, – заметила Света с кухни, где они с Петром мыли посуду.
– Мне вдруг стало нехорошо. Пойду прилягу. – Трясущимися пальцами Инна спустила Листика с поводка. – Уложишь Рому спать, мам?
– Конечно, не вопрос. – Ее мать вошла в гостиную, вытирая руки кухонным полотенцем. – Ты в порядке? Боже, я надеюсь, ты не отравилась чем-то из еды, которую мы все ели.
– Все в порядке, просто голова разболелась. Увидимся утром. – Инна помчалась наверх.
Через несколько минут она уже лежала под пуховым одеялом, пытаясь успокоиться. «Дыши глубже», – говорила она себе. Инна понимала, что сейчас ею больше управляют эмоции, чем разум, и она позволила волнам страха и грусти омыть ее душу. Вскоре она уже могла мыслить яснее и решила поговорить сама с собой.