14 февраля 1779 года в бухте Кеалакекуа на Гавайях погиб британский исследователь и капитан Джеймс Кук. То, что должно было стать обычной остановкой во время его третьего тихоокеанского путешествия, обернулось смертельным исходом. Его гибель - это не просто конфликт пришельцев и местных, но история о том, как просвещенные народы создают мифы о туземцах-"каннибалах" против самих же себя.
Долгое время считалось, что гавайцы забили Кука камнями и съели его тело в ритуальных целях. Однако события, связанные с его смертью, и особенно то, что случилось с его телом, вызвали многовековые споры и мифотворчество. Анализ антрополога Гананата Обейсекере, далекий от простой истории "туземцы против исследователей", раскрывает более глубокую драму взаимного непонимания, человеческих страхов и мрачных фантазий, которые обе стороны проецируют друг на друга.
Во время второго путешествия, начиная с 1772 года, Кук руководил крупной экспедицией в южной части Тихого океана и в течение следующих трех лет исследовал тихоокеанский регион, нанеся на карту архипелаги Новые Гебриды и Новую Каледонию. Во время третьего путешествия в 1776 году Кук снова отплыл из Англии в качестве капитана кораблей «Резолюшн» и «Дискавери», а в январе 1778 года впервые посетил Гавайские острова.
Гавайцы приветствовали Кука и его команду. Они восхищались европейскими кораблями и тем, как моряки используют железо. Затем Кук отправился исследовать Северо-Западный проход, то есть путь через Северный Ледовитый океан, но попытка оказалась неудачной из-за встречи со льдами. Почти год спустя два корабля Кука вернулись на Гавайские острова и причалили в бухте Кеалакекуа.
Бухта Кеалакекуа считалась священной гаванью бога мира и плодородия Лоно, в это время местные жители как раз устраивали праздник в честь Лоно. Кука и его спутников приняли как богов, и в течение следующего месяца они пользовались расположением гавайцев.
Многие гавайцы считали, что Кук связан с богом Лоно. Однако к февралю праздник в честь Лоно закончился, ресурсов у моряков не хватало, а культурные трения нарастали. Вскоре один из членов экипажа умер, гавайцы поняли, что англичане не всесильны.
4 февраля 1779 года британские корабли вышли из залива Кеалакекуа, но из-за сильного волнения на море одна из мачт «Резолюшн» была повреждена, и уже через неделю экспедиция была вынуждена вернуться на Гавайи. Между гавайцами и англичанами произошла стычка.
Дневники лейтенанта Джеймса Кинга содержат наиболее подробный отчет британцев о том периоде. Гавайцы украли у англичан куттер - одномачтовое судно. В ответ гости стали стрелять в островитян, а те забросали пришельцев камнями. Кука и часть его команды убили, а тела взяли себе. Один из неназванных членов экипажа Кука так описывал случившееся с Куком:
«Капитан Кук прикладом своего ружья пытался помешать им приблизиться... было видно, что капитан получил несколько ударов камнями и дубинкой... Вождь ударил его пахоа (кинжалом), и после короткой борьбы капитан упал в воду. Увидев это, туземцы закричали и бросились за ним, схватили его за волосы и вонзили кинжалы ему в сердце и шею».
Позже гавайские вожди и жрецы вернули часть останков Кука. Тело принесли в свертке, в котором было примерно 4 кг плоти капитана. Жрецы объяснили, что остальная часть тела была распределена между вождями - это традиционный способ почтить память влиятельной фигуры. Британцы были в ужасе.
Кинг решил, что гавайцы были каннибалами, но жрецы отрицали это, а в ответ спрашивали, когда Лоно-Кук вернется снова, так как гавайцы считали Кука божественным существом.
Через несколько дней англичане в отместку обстреляли берег из пушек и мушкетов, убив несколько десятков гавайцев. «Резолюшн» и «Дискавери» вернулись в Англию.
Антрополог Маршалл Салинс трактуют смерть Кука как ритуальное жертвоприношение. Гавайцы обожествляли Кука как бога Лоно, затем убили его в рамках мифического цикла, позже ожидая его возвращения. Обейсекере оспаривает это как европейский миф, спроецированный на гавайцев. Вместо этого он говорит, что гавайцы тоже подозревали британцев в каннибализме, так как во время первой встречи команды Кука с гавайцами гости расспрашивали местных о том, занимаются ли они каннибализмом. Этот интерес к каннибализму, который британцы наблюдали среди островных народов Тихого океана, напугал гавайцев.
Годом ранее во время первого краткого визита на Гавайи Кук сам занимал этим вопросом гавайцев. К моменту, когда ресурсы британцев заканчивались, гавайцы похлопывали моряков по животам и уговаривали их уходить, так как боялись, что англичане, утомленные и голодные, готовятся использовать гавайцев в качестве провианта.
В обеих культурах были традиции и фантазии, подпитывающие этот страх. Британские моряки были выходцами из общества, в котором были задокументированы случаи каннибализма, связанного с выживанием в море. Детские стишки предупреждали о том, что монстры, подобные Наполеону, пожирают детей. Полинезийцы, хотя и практиковали ритуальные человеческие жертвоприношения в некоторых случаях, обычно не ели человеческую плоть так, как представляли себе европейцы. Однако взаимное непонимание культур усилило параноидальные фантазии обеих сторон.
Аналогичные тенденции проявились и в других местах. В Новой Зеландии британские офицеры проводили гротескные "эксперименты" с маори, чтобы доказать каннибализм местных. Они жарили мясо с отрубленной головы маори и предлагали его местным жителям, которые ели его с явным удовольствием, возможно, разыгрывая представление для своих гостей или подражая ожиданиям британцев. Сообщения о каннибализме аборигенов приводили в восторг британцев, подпитывая общественный спрос на экзотическую дикость и стремление просветить "дикарей" "огнем и мечом".
Британский миф о "смерти и воскрешении" Джеймса Кука рассказывает больше о наблюдателях, чем о наблюдаемом.
Работа Обейсекере, основанная на изучении судовых журналов, бросает вызов романтизированным рассказам европейских исследователей того времени. Она подчеркивает, насколько ранняя антропология была связана с имперскими амбициями, страхом и фантазиями. В Тихоокеанском регионе "каннибализм" стал призмой, через которую европейцы определяли дикаря.
Сегодня смерть Кука напоминает нам о том, что первые контакты не всегда были простыми столкновениями "цивилизации и варварства". Это были беспорядочные столкновения людей, вызванные голодом, непониманием и всеобщим страхом быть поглощенными неизвестностью. Как отмечает Обейсекере, "темная сторона человеческого бытия" скрывается в каждом из нас, превращая другого в зеркало наших собственных тревог.
Останки Кука, доставленные на британский корабль, скорее всего, были не свидетельством каннибальского пиршества, а частью сложного ритуала в ответ на смерть могущественного чужака. Кук не был принесен в жертву богу. Его смерть стала трагическим результатом столкновения мировоззрений в момент исторических перемен.