Марина вернулась из магазина, поставила пакеты в прихожей и посмотрела на плинтус. Плинтус лежал у стены с сентября, прислонённый к батарее, с двумя шурупами, торчащими с боков. Валерий обещал прикрутить его в октябре. Потом перенёс на ноябрь. Потом наступил февраль, и плинтус стал частью интерьера, как ваза или картина на стене, только без рамы и без цветов.
Валерий лежал на диване. Он лежал так давно и так основательно, что диван принял форму его тела и перестал сопротивляться. Телевизор работал, но муж его не смотрел, а листал телефон с тем сосредоточенным лицом, с которым обычно решают сложные инженерные задачи, а не читают комментарии под видео про рыбалку.
- Валера, - позвала Марина из прихожей.
- М?
- Плинтус.
- Какой?
- Тот самый. Который с сентября лежит у батареи. Ты обещал.
- Помню. Но мне нужен перфоратор.
- У тебя есть перфоратор. В шкафу, на верхней полке.
- Тот старый. Им нельзя в бетон.
Марина поставила пакеты на пол, сняла куртку и повесила на крючок. Четырнадцать лет совместной жизни научили её одному важному правилу: у Валерия на любое домашнее дело находилась причина, по которой его нельзя сделать прямо сейчас. Нужен другой инструмент. Нужно подождать выходных. Нужно сначала посмотреть обучающее видео. Нужно разобраться с электрикой. А электрика, в свою очередь, требует другого инструмента, который в магазине стоит дорого, а в интернете дёшево, но доставка через две недели.
И так по кругу, от дивана до холодильника и обратно.
***
Список незавершённых дел Валерия существовал у Марины в голове, как расписание электричек, которые не ходят. Она могла перечислить по порядку и по степени запущенности.
Первая: табуретка на кухне. Третья ножка держалась на честном слове и трёх витках изоленты. Сесть можно, но осторожно, и желательно не делать резких движений. Валерий обещал починить ещё летом, когда ножка начала шататься. Сейчас она шаталась так, что кот обходил табуретку по широкой дуге, видимо, предчувствуя обрушение.
Вторая: кран в ванной. Он подтекал с прошлой зимы, и по ночам Марина слышала, как капли падают в раковину. Одна в секунду. Она как-то посчитала: за ночь набиралось литра полтора, и это было не столько хозяйственной проблемой, сколько пыткой для нервной системы. Валерий на вопрос о кране ответил, что нужно менять прокладку, но для этого нужно перекрыть воду, а вентиль приржавел, а для вентиля нужен газовый ключ, а газовый ключ он одалживал соседу в прошлом году, и сосед не вернул.
Третья: дверца шкафа в спальне. Она закрывалась только с третьей попытки и громким хрустом, от которого кот всякий раз вздрагивал и нёсся под кровать, где проводил остаток вечера в состоянии нервного истощения. Петля просела и требовала одного шурупа, одной отвёртки и пяти минут работы. Валерий говорил, что шуруп нужен специальный, мебельный, и в обычном магазине такого нет.
Четвёртая: розетка в коридоре. Из неё торчали провода, заклеенные медицинским пластырем. Не изолентой, а пластырем, потому что изоленту Валерий извёл на табуретку. Марина закрывала эту розетку тумбочкой, но тумбочка стояла неровно, и если её задеть плечом, пластырь отклеивался, и провода снова торчали.
Пятая, самая свежая: собственно плинтус.
Марина перечисляла эти вещи подругам на работе, и они смеялись, потому что у каждой дома был свой Валерий. Одна жила с мужем, который три года обещал повесить карниз и вместо него натянул верёвку от стены до шкафа. Другая с мужем, который так долго чинил протечку, что плитка отвалилась сама и проблема решилась без участия хозяина. И все эти мужья произносили одну и ту же фразу: 'В субботу. Обязательно. Только дай мне немного отдохнуть после работы.'
Но Валерий в этом негласном соревновании бытовой прокрастинации шёл с отрывом.
***
Субботним утром Марина проснулась и обнаружила, что Валерий уже встал. Это было неожиданно. Обычно по субботам он поднимался к одиннадцати, ел яичницу с беконом, которую Марина жарила ему четырнадцать лет подряд, и укладывался обратно на диван к полудню, чтобы посмотреть передачу про путешествия в страны, в которых они никогда не были, потому что 'нужно сначала разобраться с ремонтом'.
Но сегодня его место на кровати было пустым, а из кухни доносились звуки, которых она не слышала месяцами: лязг металла, скрежет и что-то похожее на ворчание.
Марина вышла. Валерий стоял посреди кухни в трусах и старой футболке с надписью 'Мастер на все руки', которую она подарила ему в шутку три года назад. Перед ним на полу лежали: перфоратор, набор свёрл, два молотка разного размера, пассатижи, моток проволоки, рулетка, изолента, банка с шурупами и зачем-то ведро.
- Ты что делаешь? - спросила Марина, стоя в дверях.
- Чиню.
- Что именно?
- Всё.
Она села на табуретку, которая привычно качнулась влево, и стала наблюдать. Валерий поднял перфоратор, повертел в руках, как археолог, нашедший незнакомый артефакт, и нажал кнопку. Перфоратор взревел, кот рванул из кухни, сшибая миску с водой. Валерий выключил, поставил на пол и взял молоток.
- Начну с табуретки, - объявил он.
- Валера, оденься сначала.
- Потом. Мастер работает в том, в чём ему удобно.
Он перевернул табуретку, осмотрел ножку с изолентой, потрогал пальцем, постучал по ней костяшками, прислушался, как врач к стетоскопу. Потом поцокал языком. Это поцокивание Марина знала хорошо. Оно означало, что дело серьёзнее, чем казалось, что нужен специальный подход, и что скоро прозвучит слово 'инструмент'.
- Тут нужен столярный клей, - сказал Валерий.
- У тебя есть столярный клей. Ящик в прихожей, нижняя полка.
Он пошёл, покопался, вернулся с тюбиком. Открутил крышку. Клей засох. Валерий показал ей тюбик, держа на вытянутой руке, как адвокат предъявляет улику присяжным.
- Видишь? Засох. Чем мне теперь клеить?
- Купи новый.
- В субботу утром? Магазин откроется через час.
- Тогда через час.
- Через час мне нужно будет разобраться с электрикой.
- С какой электрикой?
- С розеткой. Там пластырь отклеивается.
Марина посмотрела на часы. Прошло пятнадцать минут с начала ремонтных работ. Результат: перфоратор включён один раз, кот травмирован психически, табуретка по-прежнему вверх ножками, клей засох, розетка отложена на потом.
***
Она оделась, взяла сумку и поехала в строительный магазин сама. Пока ехала, вспоминала: за четырнадцать лет Валерий довёл до конца ровно три домашних дела. Поменял лампочку в прихожей, правда, вкрутил не того размера, и свет бил в глаза, как прожектор на стадионе, но технически задача была выполнена. Собрал полку из магазина по инструкции, но повесил криво на три градуса, и книги медленно съезжали влево, и раз в неделю Марина поправляла их обратно. И один раз починил замок на входной двери, но сломал глазок, и две недели они жили с дверью, через которую просматривался весь подъезд.
Марина купила столярный клей, новый кран для ванной и коробку шурупов. Разных: обычных, мебельных, для бетона и для дерева, чтобы у Валерия не было повода сказать, что шурупы 'не те'. На кассе девушка спросила:
- Ремонт делаете?
- Муж делает, - ответила Марина.
Кассирша посмотрела на неё с тем выражением, которое бывает у женщин, когда они понимают всё без уточнений, и пробила чек.
Когда Марина вернулась домой, Валерий лежал на диване. Табуретка стояла перевёрнутая на полу, инструменты были сдвинуты к стене, телевизор показывал передачу про ремонт загородных домов.
- Решил перекусить, пока тебя не было, - объяснил он, не поднимая головы.
- Валера, прошёл час.
- Я работал. Потом проголодался.
- Ты включил перфоратор на пять секунд и покрутил засохший тюбик.
- Ещё я осмотрел фронт работ. Это тоже работа.
Марина положила пакет на стол, достала клей, шурупы и кран. Разложила перед ним, как презентацию.
- Вот клей. Вот шурупы: обычные, мебельные и для бетона. Вот кран для ванной. Есть вопросы?
- Кран нужно ставить при перекрытой воде, а вентиль...
- Приржавел, я помню. Вот тебе газовый ключ. Я купила новый.
Валерий посмотрел на ключ, потом на жену, потом снова на ключ. И по его лицу Марина поняла: у него заканчивались причины.
***
Она налила себе чай, села в комнате и стала ждать. Из кухни доносились звуки: стук молотка, скрип, ворчание, потом тишина, потом снова стук. Через двадцать минут раздался грохот и протяжный крик кота.
Марина пришла на кухню. Валерий стоял на одной ноге, держась за косяк, потому что наступил на шуруп. Табуретка стояла ровно, ножка приклеена, но для надёжности обмотана изолентой, и выглядела как раненый солдат в полевом госпитале.
- Приклеил, - сказал Валерий, прыгая к стулу.
- А изолента зачем?
- Для страховки. На время высыхания.
- Клей сохнет два часа.
- Вот через два часа и сниму.
Марина знала, что изолента останется навсегда. Как осталась в прошлый раз, и в позапрошлый. Но не стала говорить. Она смотрела на мужа, который стоял в трусах и футболке 'Мастер на все руки', с шурупом в пятке и клеем на пальцах, и думала, что это, в общем, и есть счастье. Странное, кривоватое, с изолентой и засохшим клеем, но своё.
- Теперь плинтус, - сказал Валерий и взял перфоратор.
Через час плинтус был прикручен. Криво, один шуруп утоплен слишком глубоко, второй торчал шляпкой, и между плинтусом и стеной осталась щель, через которую виднелась пыль, но он держался. Валерий постучал по нему ногой, как строитель постукивает по фундаменту, и сказал:
- Нормально.
- А щель?
- Какая щель? Это вентиляция. Так надо.
Марина не стала спорить. Дверцу шкафа он тоже починил, правда, теперь она закрывалась с первого раза, но издавала при этом скрип, от которого кот, уже оправившийся от утреннего потрясения, снова метнулся под кровать.
Розетку Валерий починить отказался, потому что нужно было выключить электричество в щитке, а ключ от щитка был у соседа сверху, а сосед уехал на дачу, а дача далеко. Но пластырь заменил на изоленту и прижал тумбочкой.
Кран тоже остался на потом. Вентиль не поддался даже новому газовому ключу, и Валерий объявил, что для такого вентиля нужен сантехник.
- Муж на час не подойдёт?
- Марин, сантехник и мастер это разные профессии.
- А ты какая профессия?
- Я инженер, - ответил он с достоинством, вытирая руки об штаны. - Я мыслю системно.
***
Вечером Марина позвонила сестре и пересказала весь день. Сестра смеялась в трубку так, что было слышно, как она давится чаем.
- И что, плинтус правда прикрутил?
- Прикрутил. Кривовато, но стоит.
- А табуретка?
- Приклеил. С изолентой.
- А кот?
- Кот третий раз за день спрятался под кровать и не выходит.
Сестра замолчала, посопела в трубку. Потом спросила:
- Ты довольна?
Марина посмотрела на кухню, где Валерий сидел на починенной табуретке, ел яичницу и смотрел передачу про ремонт. Табуретка стояла ровно. Впервые за полгода все четыре ножки касались пола. Одна ножка была в изоленте, но касалась.
- Да, - сказала Марина. - Довольна. В рамках разумного.
Она повесила трубку и зашла на кухню. Валерий поднял голову:
- Слышь, Марин. Я тут подумал. Завтра займусь краном. Вентиль должен поддаться, если его прогреть феном.
- Ты уверен?
- Я видел видео. Там мужик делал точно так же.
Марина села рядом с ним на стул. Не на табуретку, потому что клей ещё не высох. За окном темнело, и со двора тянуло сыростью через щель в раме, которую тоже никто не заделал. Но это был вопрос для другой субботы.
- Ладно, - сказала она. - Завтра.
Они оба знали, что означает это 'завтра'. Но сегодня в доме пахло столярным клеем, плинтус стоял у стены, а кот наконец вылез из-под кровати и осторожно обнюхивал починенную табуретку, словно решая, стоит ли ей доверять.