ЛИСА И ПЕРО

Смородину Светлана пересыпала в начале седьмого, пока на участке никто не поднялся. Своё ведро она собрала накануне, при фонаре, и держала в холодке под ступенями. Теперь ягоду надо было переложить в плетёнку с зелёной ручкой. Плетёнка была Ярославова. Он таскал её с семи лет и ручку когда-то обмотал синей изолентой. По этой изоленте корзину в Заречном узнавали все. Светлана сыпала по горсти. Крупную клала сверху. Мелочь и хвостики уводила вниз. Полведра ушло. Она отступила на шаг и оглядела плетёнку от крыльца...

Первым делом Дарья подумала про уборщицу. Тарелки легли на пол все сразу, стопкой, и звук получился не звонкий, а короткий и глухой, будто с машины скинули доску. За перегородкой, где гуляла чужая компания, музыка споткнулась и пошла дальше. Там засмеялись, и смех был не про них. В зале стало слышно кухню. Как шипит на плите. Как в мойке пустили воду и не закрыли. Полина стояла с поднятой рукой, будто ловила такси. Кирилл держал телефон экраном вниз, хотя минуту назад снимал. Жанна успела отойти к стене и там осталась, с помадой в кулаке...

Тамара Сергеевна считала деньги вслух. Не потому, что не умела про себя, а потому, что хотела, чтобы все слышали. Каждый вечер, после того как на рынке закрывали ставни и Вадим приносил в дом коробку с выручкой, она садилась за кухонный стол, включала кассетный магнитофон и начинала. - Четырнадцатое. Вторник. Выручка сто сорок две тысячи. Кассета крутилась, плёнка тихо шуршала за пластиковым окошком. Тамара Сергеевна разглаживала купюры ребром ладони, перекладывала их по номиналу и говорила в микрофон так, словно диктовала протокол...

Глеб спустился к причалу в шесть, когда туман ещё лежал на воде ровным слоем, и первым делом проверил бак. Стрелка показывала три четверти. Хватит на четыре рейса до острова и обратно, с запасом. Он записал цифру в тетрадку, хотя никто из семьи Марины эту тетрадку не открывал ни разу за три года. Станция принадлежала не ему. Катер, причал, сарай с топливом, вывеска с номером телефона и даже спасательные жилеты, пахнущие чужим потом, принадлежали семье жены. Тесть купил этот участок на берегу ещё в девяносто восьмом, поставил сарай и причал, завёл катер для себя...

В четверг Сергей позвонил Тамаре и узнал, что новым мастером участка назначен её брат. Тамара сказала это между ценами на картошку и напоминанием не покупать ничего лишнего в поселковом магазине. - Вадим приедет в пятницу, - сказала она. - Ты там будь нормальным. Сергей повесил трубку и пошёл в сушилку за валенками. Они стояли на батарее носами к стене, серые, просохшие за ночь. Он сунул руку внутрь, проверил подошву. Тёплые. Годные. На участке Сергей работал четвёртый сезон. Каждые сорок пять суток он улетал домой, каждые сорок пять возвращался...