НАЧАЛО РАССКАЗА:
Варя спрятала дрожащие руки в карманы и незаметно включила диктофон на телефоне. Стараясь говорить как можно спокойнее, она спросила:
— Может быть, он просто решил выяснить, почему я, взяв нашего сына, уехала в родной город? Без объяснений и предупреждения?
— Ой, не надо из себя обиженную строить! — заверещала Тамара Егоровна, и в её голосе слышалась неприкрытая злоба. — Сама во всём виновата! Оставила моему сыну рога, увезла своего бастарда неизвестно куда и спрятала, чтобы у Мишеньки не возникло никаких сомнений насчёт твоей неверности. Совсем ведь малыш на моего сына не похож! Ни капельки!
— Не притворяйтесь, Тамара Егоровна, — устало сказала Варя, чувствуя, что больше не может играть в эти игры. — Михаила сейчас нет дома, так что комедию ломать не обязательно. Вы же прекрасно знаете, что это вы решили меня опорочить и даже придумали чудовищный план с подменой ребёнка. Я уже подписала отказ от алиментов, как вы и требовали, и не собираюсь нарушать свои обязательства. Но я хочу забрать свои личные вещи, которые покупала на собственную зарплату.
— Ну, началось, — злорадно усмехнулась свекровь. — Я так и знала, что поток финансовых притязаний к моему сыну у тебя не иссякнет, даже после отказа от алиментов. Сначала вещи, потом ты придумаешь что-нибудь ещё. Автомобиль, например, потребуешь поделить. По-хорошему, надо бы ещё как-то добиться, чтобы Миша от родительских прав на твоего ребёнка отказался. Но наше дырявое законодательство, к сожалению, такой добровольной процедуры не предусматривает. А в судебные жернова я своего сына отправлять не хочу. Вот так, Варвара.
— Понятно, — кивнула Варя, сделав вид, что задумалась. — Что ж, я согласна забыть про вещи, но только взамен попрошу небольшую денежную компенсацию. Растить ребёнка, как вы сами знаете, удовольствие очень затратное.
Тамара Егоровна довольно улыбнулась и не удержалась от очередной колкости:
— Смотрю, ты не такая уж и глупая, как могло показаться. Уже компенсацию просишь за своё исчезновение. Ну что ж, торгашка, есть торгашка. Ты не обижайся, это я так, констатация факта. Я готова обсудить сумму, за которую ты согласишься исчезнуть из жизни моего сына навсегда и больше никогда на его горизонте не появляться. Только учти: сверх того, о чём мы сейчас договоримся, я тебе в жизни ни копейки больше не дам. Даже если ты будешь ползать передо мной на коленях и умолять.
— А мне и не надо больше, — едва заметно улыбнулась Варя.
С этими словами она нащупала рукой дверную ручку за спиной, открыла её и, не поворачиваясь к свекрови спиной, выскользнула в подъезд.
— Стой! Ты куда?! — опешила Тамара Егоровна, не ожидая такого манёвра. — Чего? Мы же не договорили, ты куда собралась?! Ну-ка вернись немедленно!
— Нет уж, спасибо, — спокойно ответила Варя из-за двери. — Я вам не собачонка, чтобы по первому свистку возвращаться.
Молодая женщина достала из кармана смартфон, сделала несколько уверенных кликов по экрану и, дождавшись, когда на том конце возьмут трубку, с улыбкой произнесла, обращаясь уже к свекрови:
— Знаете, Тамара Егоровна, а мы с вами очень продуктивно сегодня поговорили. Очень. И сейчас Михаил сам всё услышит. Запись нашей беседы у меня на телефоне получилась отличная, очень чёткая. Так что попробуйте теперь только что-либо против моего сына предпринять — я на вас заявление в полицию напишу, не задумываясь и не пожалею.
— Дрянь! Подлая лицемерка! — завопила Тамара Егоровна так громко, что, казалось, стены задрожали. — Ты... ты... как ты посмела?!
Она уже не заботилась о своей репутации и нисколько не стеснялась любопытной старушки-соседки, которая приоткрыла свою дверь, чтобы насладиться энергией чужого семейного скандала. Наверное, свекровь нашла бы для невестки ещё несколько ярких и сочных ругательств, но в этот момент в квартире раздалась настойчивая трель её мобильного телефона.
— О, кажется, это ваш сыночек звонит, Тамара Егоровна, — заметила Варя с холодным спокойствием в голосе. — Похоже, он уже успел прослушать нашу увлекательную беседу на тему вашего гениального плана.
— Ой! Мне плохо! — вскрикнула Тамара Егоровна, хватаясь рукой за сердце.
Её рот перекосился, речь стала невнятной и сбивчивой. Слова выходили какие-то странные, бессвязные, не похожие на человеческие.
— Вызовите... скорую... кто-нибудь... — едва выдавила Тамара Егоровна, хватаясь за дверной косяк, чтобы не упасть.
Смартфон Тамары Егоровны в кармане её халата умолкал, а затем снова начинал играть бравурную мелодию вызова. А Варя, забыв на мгновение всю свою злость и обиду, суетилась возле свекрови, пытаясь одновременно её поддержать, усадить на пол и объяснить диспетчеру скорой помощи, что именно произошло и каковы причины вызова.
Несмотря на то, что медики прибыли всего через десять минут, спасти Тамару Егоровну не удалось. Врачи лишь констатировали обширный инсульт. Коварство этой женщины, в конце концов, обернулось против неё самой, причём в самый неподходящий для этого момент.
Через несколько часов приехал Михаил — почерневший от горя, осунувшийся. Когда он узнал все обстоятельства, то ни в чём не упрекал жену. Он понимал, что мать сама во всём виновата, что именно её злой умысел и коварство привели к этой трагедии. Но смерть Тамары Егоровны встала между бывшими супругами невидимой, но непреодолимой преградой. Слишком свежи были события, слишком много боли и предательства накопилось за эти годы. В итоге семья всё равно распалась — именно так, как и хотела свекровь. Однако мужчина, несмотря ни на что, стремился общаться с первенцем. Чаще он сам приезжал к Владимиру в гости, но иногда и Варя привозила сына на встречи с отцом в большой город. Постепенно их отношения стали почти приятельскими, они могли спокойно поговорить, обсудить новости, даже вместе посидеть за одним столом. Но вернуть когда-то любимую женщину Михаил так и не пытался — слишком много недосказанного и болезненного осталось между ними. Варя же устроилась на новую работу в своём родном городе и отвергала все ухаживания со стороны мужчин, подсознательно ожидая подлости — если не от них самих, то от их матерей, которые могли оказаться такими же, как Тамара Егоровна.
Отмечать трёхлетие сына Варя решила вместе с бывшим мужем — ради ребёнка, который должен был чувствовать любовь и заботу обоих родителей. Она привезла Владимира в город, где прошли её несчастливые годы замужества. В парке аттракционов она совершенно неожиданно столкнулась с Ириной. Вряд ли бы Варя её узнала — слишком много времени прошло и слишком сильно изменилась сама соседка по палате, — но бывшая пациентка сама окликнула её. Ирина неторопливо катила перед собой прогулочную коляску, в которой сидел малыш с явными признаками синдрома Дауна.
— Привет, Варя! — радостно воскликнула женщина. — Я, кстати, уже очень давно мечтала с тобой встретиться и сказать спасибо. Ты знаешь, ты мне своим напутствием в роддоме всю жизнь перевернула. Я тогда, после твоего ухода, долго думала, а потом... потом я честно рассказала своему покровителю, что беременна и что жду ребёнка с особенностями. И представляешь? Он взял и сделал мне предложение пожениться! А когда я сына в первый раз увидела, то поняла, что ни за что на свете не отказалась бы от него, даже если бы впереди не маячила свадьба. Знаешь, Варя, а у моего Серёжи по прогнозам врачей не всё так ужасно плохо. У него мозаичная форма, плюс ещё кое-какие сопутствующие диагнозы, но ничего критичного, всё корректируется. Почти как выигрыш в лотерею, честное слово.
Варя искренне улыбнулась старой знакомой:
— Я очень рада за тебя, Ирина. Желаю тебе и твоим мужчинам настоящего счастья. Пусть у вас всё будет хорошо.
— Спасибо! И тебе взаимно. Береги себя и своего парня, — ответила Ирина и, легко кивнув, покатила коляску дальше по аллее.
А Варя, крепко сжимая тёплую ладошку своего сына, зашагала в противоположную сторону, где в уютном ресторанчике их уже ждал Михаил. Пусть их отношения с мужем распались, пусть свекровь добилась своей цели — развела их, — но зато Варе удалось главное: она уберегла своего Владимира, защитила его от чужого коварства. Женщина шла и размышляла о том, что материнская любовь — это на самом деле очень сильное, но и очень страшное чувство. Она может ослепить, заставить человека потерять всякие принципы и совершать чудовищные поступки. И Варя дала себе слово, что никогда не станет такой, как Тамара Егоровна — потерявшей в своём стремлении разбить чужой брак человеческий облик и понятия о добре и зле.