НАЧАЛО РАССКАЗА:
Тамара Егоровна махнула рукой, будто прогоняла надоедливую муху:
— Да ради бога, рассказывай! Можешь прямо сейчас ему позвонить и живописать меня в красках как злодейку из дешёвого сериала. Тебе же хуже будет. Никаких доказательств у тебя нет, одни только голословные обвинения и слова. Так что я очень не советую тебе жаловаться Михаилу, если, конечно, ты дорожишь своей свободой. В больничке для душевнобольных окажешься быстрее, чем успеешь свой поганый рот захлопнуть. Поверь, мои знакомства и связи против твоего блеяния намного надёжнее и убедительнее.
Цинизм захмелевшей свекрови поражал Варю до глубины души. Она горько пожалела, что не догадалась включить диктофон на смартфоне, когда разговор только начинался. Впрочем, она и предположить не могла, что Тамара Егоровна окажется настолько откровенна и выложит всё, как на духу. Молодой матери стало по-настоящему жутко осознавать, что она столкнулась с неприкрытой ненавистью под маской вежливого приличия, которую та носила все эти годы. Кто знает, на что ещё способна Тамара Егоровна, потерявшая всяческие моральные ориентиры? Может быть, она решится и на что-то более страшное, чтобы избавиться от невестки и внука. Поэтому, твёрдо решив спасать себя и сына, Варя произнесла, стараясь, чтобы её голос не дрожал и звучал как можно убедительнее:
— Всё, я поняла, Тамара Егоровна. Вы меня ненавидите с самой первой нашей встречи, все эти годы вы только и ждали момента, чтобы избавиться от меня. Что ж, я признаю вашу победу. Сегодня же собираю самые необходимые вещи и уезжаю.
Свекровь даже не попыталась скрыть выражение торжества, расплывшееся на её лице. Она властно приказала:
— Не спеши, я сказала. Перед отъездом ты письменно оформишь добровольный отказ от алиментов на ребёнка, чтобы потом не смогла преподнести моему сыну какой-нибудь неприятный сюрприз. Михаила не будет около недели в городе. За это время мы с тобой всё успеем оформить.
— Его внезапная командировка — это ваших рук дело? — спросила Варя, хотя заранее знала ответ, и почти не удивилась, когда свекровь с гордостью кивнула.
— Разумеется, моих. Мне нужна была небольшая пауза, чтобы спокойно всё решить без лишних свидетелей, и я её обеспечила. Так что, Варя, не упрямься, если не хочешь для себя неприятных сюрпризов. Выметайся из жизни моего сына по-хорошему. К сожалению, развод, даже если инициатива будет исходить от тебя, в данных обстоятельствах несколько затруднителен. Но как только твоему бастарду исполнится год, ты сразу же подаёшь заявление на развод. И для этого тебе необязательно приезжать сюда — через интернет всё можно сделать. Квартира, между прочим, оформлена на меня и на Мишу в равных долях. Ах, да, ещё вопрос с твоей регистрацией и регистрацией ребёнка надо решить. Ты, надеюсь, понимаешь, что отсюда я тебя выпишу в кратчайшие сроки. Я вижу по твоим глазам, что понимаешь. Так вот, даже не пытайся зарегистрировать этого ребёнка по данному адресу — у тебя всё равно ничего не выйдет.
— Не надо больше мне угрожать, Тамара Егоровна, — устало сказала Варя, чувствуя невероятную пустоту внутри. — Я всё прекрасно поняла. Давайте оформляйте все бумаги, которые вы от меня хотите. А потом я соберу самые необходимые вещи и уеду навсегда. И кстати, Михаилу даже не вздумайте жаловаться на меня — пусть он спокойно занимается делами филиала. Я сама ему всё объясню, когда придёт время.
Следующие два дня стали для Вари настоящим испытанием на прочность. Она вдохновенно врала мужу по телефону, что у них с сыном всё замечательно, что Тамара Егоровна очень помогает и что волноваться не о чем. Она идеально играла роль сломленной, покорной женщины, которая смирилась со своей участью. Боясь оставить сына наедине со свекровью даже на минуту, Варя приспособилась пользоваться слингом, сочтя это наименьшим злом из всех возможных. Улыбаясь малышу, она тихонько нашёптывала ему, подбадривая и себя, и его:
— Ну что, Владимир Владимирович, мы с тобой теперь почти как кенгуру с кенгурёнком. Только вот я хожу на двух ногах, а не прыгаю, и сумка у меня не спереди, как раньше, а снаружи. Ничего, малыш, мы справимся, мы сильные.
В день отъезда, провожая невестку и внука, Тамара Егоровна буквально лучилась от торжества. Она даже снизошла до похвалы:
— Знаешь, Варя, я думала, ты гораздо глупее, но ты приятно меня удивила. Хорошо, что ты не такая идиотка, как я считала. Здраво рассудила и поняла, что проблемы тебе совершенно не нужны. Молодец. Отправляйся в свои дальние дали, паси там овец или кто вы там в своей глуши... Ой, да что там, почти в рифму сказала, сама не ожидала.
Не удостоив свекровь ответом, Варя с младенцем на руках села в такси и уехала на вокзал, чтобы вернуться в родной город. Поездка на поезде оказалась довольно хлопотной, но всё же не такой сложной, как самая важная задача, которая стояла перед ней: рассказать Михаилу всю правду о его матери, не подвергая себя при этом опасности оказаться в психиатрической больнице по её протекции.
Родственники встречали Варю на перроне. Они старались держаться бодро и не расспрашивать сразу о причинах её внезапного бегства от мужа — видели, что женщина измучена и напугана. Сестра Лида нежно и умело взяла на руки свёрток с сопящим племянником, который утомился от долгой дороги и духоты в вагоне. Мама Серафима крепко обняла Варю и тихо, но уверенно сказала:
— Лида сейчас подселится к своим в детскую, а ты с Владимиром устроишься в её комнате. Не бойся, доченька, всё образуется, мы со всем справимся. Главное — что вы живы и здоровы.
К глазам Вари невольно подступили слёзы облегчения, но теперь, здесь, среди родных, она могла наконец-то вздохнуть спокойно. Всё. Первый этап — самый опасный, сопряжённый с риском оказаться в больнице — остался позади и успешно завершился. Она и маленький Владимир находились среди людей, которые точно не предадут, которые будут защищать их и не дадут в обиду. Значит, теперь можно было не отвлекаясь обдумать дальнейшие шаги, взвесить все шансы на сохранение брака и, в зависимости от принятого решения, внимательно планировать свои следующие действия.
Поздним вечером, когда все дети уже спали, Варя, собравшись на кухне с родителями и сестрой, рассказала им всё без утайки, не смягчая и не приукрашивая чудовищные подробности.
— Вот же гадюка! — эмоционально, не сдержавшись, выпалила Лида. — Тамара Егоровна, наверное, стала бы королевой злых свекровей, если бы где-нибудь проводился подобный конкурс. А я-то думала, что мне не повезло со свекровью, как выясняется, я ещё легко отделалась. Твоя мою в сто раз превзошла в самом плохом смысле этого слова.
— Да уж, похоже, моя покойная свекровь была приятным исключением из правил, — вздохнула Серафима Ивановна, покачав головой. — Светлая ей память. Ты помнишь, Костя, как она меня приняла в семью? Сразу доченькой называть стала, ни одного плохого слова за все годы не сказала. И квартиру эту трёхкомнатную мы только благодаря её поддержке получили, без неё нам бы никогда не справиться. А уж как она с девочками нянчилась, когда они маленькие были, как помогала, когда мы с тобой на работе пропадали, — и не высказать словами.
Константин Сергеевич, который до этого молча слушал дочь, сжав кулаки, не выдержал:
— Варечка, ну нельзя же было вот так, без объяснений, уезжать, — загорячился он. — Надо было Михаилу всё сразу рассказать, при нём же этот разговор устроить или записать на диктофон, чтобы доказательства были! А ты просто сбежала, как заяц, оставив поле боя этой... этой...
— Папа, я бы рассказала, если бы он меня слушал, — устало возразила Варя. — Но он бы не поверил. А сейчас он в командировку уехал — его мама предусмотрительно позаботилась, чтобы сына не было рядом в самый ответственный момент.
— Эх ты, ёлки-палки, мать твою так-то! — выругался Константин Сергеевич, да так громко, что сам испугался и тут же получил укоризненный взгляд от жены, с которой прожил больше тридцати лет. — Ну простите, не сдержался, — виновато пробормотал он. — Только как тут цензурными словами прокомментировать такое? Свет, я просто ума не приложу, как можно быть такой подлой, как эта... эта... Люська, прости господи! А ведь корчила из себя даму из высшего общества, понимаешь. Тьфу, интригантка проклятая! Непременно надо её наказать за такое свинство. Может, на работу ей анонимное письмо отправить с описанием её гнусной задумки?
— Нет, папа, ни в коем случае не надо, — испуганно перебила его Варя. — Это может только навредить нам всем. Тамара Егоровна очень влиятельная женщина, у неё везде связи, она запросто вычислит, откуда письмо пришло, и тогда нам точно несдобровать.
— Да, месть — это блюдо, которое подают холодным, — глубокомысленно заметила Серафима Ивановна. — Не надо торопиться, Костя. Всему своё время.
— А как же поговорка о том, что кузнец куёт железо, не отходя от кассы? — быстро парировала Лида. — Чем быстрее Михаил узнает правду о своей драгоценной мамочке, тем лучше для всех. А то она ему сейчас мозги промоет, выставит Варю сумасшедшей истеричкой, которая украла внука и скрылась в неизвестном направлении.
— Лида права, — согласилась с дочерью Серафима Ивановна и повернулась к Варе. — Думаю, Михаил обязательно должен узнать истинную причину твоего внезапного отъезда. И чем скорее, тем лучше. Варя, тебе совершенно нечего стесняться или бояться. Расскажи всю правду, но не по телефону — это слишком серьёзный разговор для него. Вызови мужа сюда, пусть приедет, и сними с него эти розовые очки, через которые он всю жизнь смотрит на свою мать.
— Хорошо бы, конечно, встретиться здесь, на нашей территории, — задумчиво произнесла Варя. — Но что, если он приедет уже подготовленный Тамарой Егоровной? Она ведь не дура, наверняка обработает его перед поездкой, настроит против меня. Я даже не сомневаюсь. Вряд ли он мне поверит.
— Значит, надо действовать иначе, — выпалила Лида, вскакивая с места. — Не ждать, пока он соизволит приехать, а внезапно нанести визит ему. Как только он вернётся из своей командировки и переступит порог квартиры, первое, кого он там увидит, должна быть ты. С сыном. И тогда ему придётся тебя выслушать.
Приготовив запас сцеженного грудного молока на несколько дней вперёд, Варя оставила сына на попечение родных, а сама отправилась обратно в квартиру, где ещё совсем недавно надеялась прожить долгую и счастливую семейную жизнь. Вопреки опасениям, возникшим у женщины ещё в дороге, свекровь не поменяла замки — видимо, была настолько уверена в своей безнаказанности и в том, что невестка не посмеет вернуться. Варя беспрепятственно вошла своим ключом.
Неприятным сюрпризом стало присутствие Тамары Егоровны. Та на звук открывающейся двери выглянула из детской — той самой комнаты, где маленький законный хозяин почти и не жил — и, увидев невестку, скривилась как от зубной боли. Она явно не ожидала такого поворота событий.
— Ах, явилась, не запылилась! — зашипела свекровь. — И как только у тебя совпало в мои глаза своими бесстыжими зенками зыркать? Что ты такое Михаилу успела сообщить?