В избе повисла гнетущая тишина. Огонь в печи трещал, отбрасывая причудливые тени на стены. Акулина, Кир и Фил - сидели за столом, не сводя глаз с пламени печи. Каждый думал о своём, и каждый боялся разорвать тишину и озвучить внутренние ощущения.
- Что будем делать? - наконец тихо спросил Фил, нарушив молчание.
- Нужно разобраться, - ответила Акулина, не отрывая взгляда от огня. - Но для начала нужно всё выяснить. Кто пробудил капище, зачем, а самое главное, что теперь с ними стало и успеем ли мы хоть кого-то спасти.
– Вот вы, людиш-ш-шки, - заворчал Мрак, - спасаешь вас, спасаешь, а вы все равно как р-р-рыба на чер-р-рвя клюете и жизнь свою пор-р-ртите и укор-р-рачиваете…
- Ты кого тут жизни решил научить, бес? – взвился Фил.
– А что, некого? А давайте спр-р-росим Кир-р-рилла как он в нашей компании оказался, напр-р-р-ример-р-р… Напомнить?
Внезапно тишину разорвал настойчивый стук в дверь. Кирилл вздрогнул, Все замолчали и озабоченно уставились друг на друга.
- Кто там? - чуть слышно спросила Акулина, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
- Пожалуйста, Акулина, открой! - донёсся до них умоляющий голос. - Мне очень нужна твоя помощь!
- Мрак, глянь, на самом деле соседка? – попросила Акулина кота.
Тот мгновенно растворился в темном углу. Стук в дверь вновь повторился. Кот снова возник с этой стороны двери, важно кивнул Акулине, мол, открывай, чего расселась и принялся, как ни в чем не бывало, вылизывать заднюю лапу. Акулина пошла к двери, а Кир с Филом быстренько скрылись в комнате.
– Что случилось, рассказывай, - Акулина указала посетительнице на табурет возле стола, та тут же со стоном на него опустилась.
– Выручай, Акулька, я же знаю, ты ведьма, ты можешь. А моих сил больше нету, - женщина стянула с головы платок, одной рукой скомкала и вытерла покрытое бисеринками пота, лицо.
– Давай по порядку, я тебе сейчас чаю сделаю, ты выпьешь, успокоишься и все расскажешь, только покороче, время уже позднее.
Ведьма достала с полки керамический чайник, закинула туда зизифору, чабрец, корень валерианы и горсть перекрученных плодов шиповника, залила кипятком, поставила на стол и накрыла белоснежной салфеткой. Затем так же размеренно поставила на стол чайные чашки, мед, положила салфетки и чайные ложечки, разлила по чашкам чай и пригласила гостью к столу.
Та взяла чашку дрожащими руками, отхлебнула большой глоток, поморщилась и поставила чашку на стол.
– В общем порчу на меня наслали, Акулька, я думаю так. Дома творится черти-чо. Вещи перемещаются, куры и коты болеют, дома мыши пешком ходят, а сегодня так вообще, тараканы по кухне пошли… Нет, ты не подумай, я не засранка какая-нибудь, все не сразу так случилось. Началось все с перемены мест положения вещей. Я сначала вообще подумала, что это я с ума схожу. Потом один кот заболел, потом второй… Дальше мыши в дом полезли, ты не представляешь… По пять штук в день в доме видела. А коты тоже их видят, да зуб неймет…
Лежат бедные, а ветеринар ничего не нашел у них, истощение, говорит, а какое, к чертям, истощение, ежели они по литру молока в день у меня выпивают? У них уже усы выпадать начали. А сегодня тараканы пришли, вот прямо сейчас вечером и пришли, толпой сразу. Что-то где-то как ухнуло, я на кухню выскочила, а они и побежали, кто куда. Помоги, Акулька, я не обижу, сколько скажешь, заплачу, ну в пределах разумного, конечно… Сними с меня эту порчу проклятую…
- А я вот смотрю на тебя, а порчи не вижу, - возразила Акулина, - по крайней мере на первый взгляд. А ты сама как думаешь, кто наслать ее на тебя мог?
– Да откуда мне-то знать? Живу не богато, не ссорюсь ни с кем. Да ты сама же знаешь… Хотя, ты знаешь, золовка это, змеища проклятая, точно она. Она все хотела у меня половину дома отобрать, как сам-то помер, да только дом этот мой, он мне в наследство от деда достался, еще до того, как мы брак зарегистрировали, так что ничего я ей не должна. Она, она это, некому больше.
– Она обладает какими-то способностями? – уточнила Акулина.
– Да какими способностями, просто ведьма. Характер такой у нее, с гнильцой баба… - Ну пойдем в дом к тебе, на месте посмотрим, только я помощника с собой возьму. Внучатый племянничек у меня на постое сейчас, приобщаю его к делу своему, мне то уже недолго землю топтать осталось.
– Да что ты говоришь такое, Акулька? Ты вон еще какая баба здоровая… - возмутилась соседка.
– Здоровая, да, ты, Лидка, иди нас на улице подожди, сварилась уже вся, небось, в пальто-то сидеть в избе. Мы сейчас выйдем.
Лидка, заметно успокоившись, поспешила на улицу, а Акулина позвала Кирилла.
– Кирилл, ты все слышал?
– Ну, в общем-то, да. Только я-то вам зачем?
– Как зачем? Тебе с таким в дальнейшем тоже сталкиваться придется. Люди часто жалуются на то, чего нет, или, наоборот, недооценивают ситуацию. Что тут происходит, я пока не поняла, пойдем, вместе будем разбираться. Да к тому же сил у меня сейчас не то, чтобы много, после нашей последней вылазки, так что проконтролируешь меня и поддержишь. А может и подскажешь чего, не зря поди книжки старинные читал, а? Собирай травки, кинжал не забудь, соли побольше. Свечи. Ну, впрочем, ты сам знаешь…
Кирилл кивнул головой и засуетился на ведьминой кухне. Чтобы все собрать, ему потребовалось меньше пяти минут. Акулина одобрительно улыбнулась и направилась на улицу.
До соседской избы дошли быстро, уже во дворе Кириллу стало немного не по себе, но он молча следовал за женщинами.
Он не задавал вопросов, лишь цепко осматривал обстановку: покосившиеся полки, разбросанные по полу вещи, миски с недопитым молоком, в которых уже копошились муравьи.
Акулина медленно обошла комнату, водя морщинистой рукой по воздуху, словно ощупывая невидимую паутину. Её пальцы замерли у старого комода.
- Здесь, - тихо произнесла она, не оборачиваясь. - Тяжело здесь. Не порча это, Кирюша. Не порча, а беспорядок. Беспорядок в доме - беспорядок в жизни. А беспорядок этот не просто так появился.
Она резко повернулась к Кириллу.
- Смотри. Не глазами смотри, а нутром. Видишь, как вещи лежат? Словно их кто-то нарочно сдвинул, чтобы проход закрыть. Энергии в доме застоялись, как вода в болоте. А где застой - там и гниль. Вот мыши и лезут, и коты чахнут не от болезни, а от тоски и страха. Тараканы - это уже последняя капля. Они на страх и грязь идут.
Кирилл присел на корточки у комода. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. В нос ударил запах пыли, кошачьей шерсти и чего-то кислого. Он представил себе дом живым существом.
- Акулина... я чувствую... - его голос был едва слышен. - Здесь как будто кто-то плачет. Тихо-тихо. И злость... Холодная такая, расчетливая злость.
- Верно мыслишь, - кивнула Акулина.
- Это не колдовство в привычном понимании. Это намерение. Золовка твоя, Лидка, она не ведьма в том смысле, что травки не варит и на шабаши не летает. Но у неё есть дар, - Акулина выделила это слово интонацией. - Дар портить жизнь словом и мыслью. Она дом этот ненавидит, потому что он не её. И она эту ненависть в стены вогнала, в каждый угол её выплеснула.
Акулина подошла к старому сундуку в углу и с усилием подняла крышку. Внутри лежали пучки сухих трав.
- Ну что ж, племянничек, порчу мы снимать не будем - нечего тут снимать. Мы будем дом очищать. А для этого нам нужны полынь да зверобой.
Она протянула ему пучок сухой, горько пахнущей полыни.
- Бери веник, будешь мне помогать. Сейчас мы с тобой пройдем по всем углам, выжжем эту застоявшуюся злобу. Ты будешь мести, а я - читать слова старые, чтобы путь новому счастью расчистить. А потом... потом мы с тобой Лидуське скажем, что делать нужно, чтобы дом свой защитить раз и навсегда.
Кирилл взял веник из тонких прутьев и пучок травы. В его руках они казались хрупкими, но он чувствовал текущую по ним энергию.
- С чего начнем? - спросил он решительно.
- С порога, - ответила Акулина, доставая из кармана спички. - Всегда начинаем с порога, чтобы зло обратно не вернулось.
Они вышли в сени, оставив за спиной притихший, полный теней дом. Впереди была долгая ночь работы, но впервые за долгое время в воздухе запахло не сыростью и тленом, а горьким дымом полыни и надеждой.
- Слушай внимательно, Кирилл, и запоминай, - строго, но тихо сказала она. - Не просто метём, а выметаем. Не просто жжём, а очищаем. Каждое слово - ключ. Каждое движение - знак.
Она поднесла спичку к пучку полыни. Трава занялась не сразу, но, когда вспыхнула, по сеням поплыл густой, пряный, горький дым. Акулина глубоко вдохнула его и начала нараспев, низким, грудным голосом:
Не я мету, не я чищу,
А Мать-Сыра Земля просит.
Выметаю, вычищаю,
Всё худое, всё лихое,
Всё наносное, всё чужое.
Как дым по ветру развеется,
Так беда с дома развеется.
Как полымя траву сжигает,
Так тоска дом покидает.
Слово моё крепко, дело моё лепко.
Отныне и довеку.
Она передала дымящийся пучок Кириллу.
- Держи крепко. Иди за мной след в след. Не отставай.
Они обошли сени по движению солнца от одной стороны двери до другой. Пучок полыни прогорел, усыпав пол легким слоем пепла.
– Его подметать? – веником указал Кирилл на пепел.
– Подожди пока, пусть еще полежит. В избу пойдем.
В доме провели ту же самую процедуру не трогая беспорядка. Начали с красного угла, где висели потемневшие иконы. Акулина трижды перекрестила дымом каждый образ, а Кирилл аккуратно смел пыль и паутину с образов, почему-то ему казалось, что так будет правильно. Ведьма, заметившая инициативу, лишь тайно улыбнулась.
Затем они перешли к порогу. Это было самое важное место - граница между миром внешним и домом.
- Здесь зло входит, здесь его и ловить будем, - прошептала Акулина.
Она положила на порог старый железный ключ и несколько щепоток соли.
«Запираю дверь железом,
Закрываю путь порезом.
Кто со злом придёт - тот не войдёт,
Кто с добром придёт - тот порог найдёт.
Солью посыпаю, словом замыкаю.
Слово моё, чур крепко».
Затем они обошли весь дом по кругу, противосолонь - против движения солнца. В каждой комнате Акулина останавливалась у окна или в тёмном углу и снова читала заговор, окуривая пространство:
«Во имя Рода, во имя предков,
Во имя света, что в нас не меркнет.
Гоню я хворь, гоню я тать,
Гоню беду, чтоб не бывать.
Как эта трава горька,
Так пусть будет горька судьба врага.
Как этот дым ввысь летит,
Так пусть зло из дома прочь бежит».
В спальне Лидии они задержались дольше всего. Здесь тяжесть была почти осязаемой. Кирилл заметил, что у изголовья кровати лежит странный предмет - спутанный комок чёрных ниток с воткнутой в него ржавой иглой. Он хотел было убрать его рукой, но Акулина резко остановила его:
- Не тронь голой рукой! Зло в руки вцепится. Бери через тряпицу.
Она подала ему чистый льняной лоскут. Кирилл аккуратно завернул находку. Акулина взяла у него тряпицу и уложила в какую-то черную сумку, невесть откуда взявшуюся у не в руках.
- Вот оно, семя раздора, - сказала она. - Не порча это была бы, если бы нашли да сожгли. Это подклад. Намерение её чёрное. Теперь его нет - и силы у её злобы поубавилось.
Последним этапом был подвал. Они спустились по скрипучей лестнице вниз. Здесь пахло сыростью и мышами. Акулина велела Кириллу поджечь там пучок зверобоя - «травы от нечисти да от тоски».
Дым зверобоя был другим - терпким, смолистым. Пока он курился, Акулина взяла в руки стоявшую здесь же старую метлу и начала бить ею по всем углам, по стенам, по балкам потолка снизу, вновь напевая заговор очищения.
– Ну вот и все, наконец остановилась она, - нам здесь больше делать нечего. Порядок наводить хозяйке самой придется.
Они поднялись наверх, и оба почувствовали, насколько легче стало дышать в доме. Исчезли неприятные запахи, уже не видно было шмыгающих повсюду насекомых, а на кухне возле плошки сидели два кота, с интересом оглядывая окружающую обстановку.
– Лидка, заходи, - позвала хозяйку Акулина. – Мы дом почистили, подклад забрали, убираться теб самой, и ты запоминай, что нужно будет сделать. Веники, которыми мести будешь сожги, да не в доме, в бочке вон во дворе. Все тряпки, которыми мыть будешь, - тоже самое. Сжечь нужно будет. В воду при мытье обязательно соль добавь, да не жалей. Воду выливай за ограду, да смотри, чтобы не под ноги людям. Все поняла?
– Поняла, Акулечка, как не понять, ой, а мне чем тебе отплатить-то? Сколько я должна?
– Это ты сама решай, как ты нашу работу оценишь. Но одна просьба у меня к тебе все же есть. Ты, пожалуйста, никому не рассказывай об этом. Ни про проблемы свои, ни про помощь мою. Обещаешь?
– Конечно, Акулечка, как скажешь. Я – могила.
– А вот такими словами разбрасываться не нужно. Накаркаешь еще чего доброго…
- Ой, прости меня, Акулечка, дуру грешную.
– Да я-то что? Ты сама себя прости, для начала. Ведь если у человека все хорошо, такими вот подкладами его не пробить. Так что ты подумай на досуге, где у тебя брешь в мыслях, что ты порчи боишься и она случается… Значит винишь себя в чем-то, считаешь, что есть за что… Разберись в себе, а потом уже и со мной рассчитаешься. Все, устала я, да и Кирилл заждался, иди домом займись, да баню истопить не забудь, с себя все смыть. Это обязательно нужно будет сделать, даже после полуночи. Банника не бойся, сегодня не тронет он тебя.
И пошла домой, подхватив Кирилла под руку. – Банника? – ошарашенная соседка застыла посреди двора, с опаской поглядывая на баню, затем быстро перекрестилась и поспешила домой.
Продолжение следует...
Очень прошу делиться мнением в комментариях. Они помогают подвигать канал.
Благодарю за донат. Очень приятно.