В конце марта квартира Антонины Васильевны традиционно наполнилась голосами. День рождения хозяйки собирал всех — и детей, и внуков, и даже дальнюю родню. На этот раз явились все, кроме Алисы — племянницы.
— Мама, с днём рождения! — Андрей поцеловал мать в щёку и вручил ей букет цветов.
— Спасибо, сынок, проходите, раздевайтесь. Вера уже там, на кухне помогает.
Людмила — жена Андрея — сняла куртку и незаметно окинула взглядом стол: оливье, селёдка под шубой, холодец, жареная курица, грибы — всё как в прошлом году. И в позапрошлом тоже. Единственным сюрпризом оказался торт, который принесла Вера — бисквитный, с кремом из маскарпоне и свежей клубникой, что в конце марта было почти чудом.
— Вера, это ты сама? — восхитилась Людмила.
— Сама. В прошлый раз ты сказала, что у меня руки золотые, вот я и решила — почему бы нет?
Нина — сестра именинницы — уже сидела на почётном месте у окна. Ей было шестьдесят восемь, но выглядела она бодрее своей младшей сестры: прямая спина, аккуратная седина, руки без пигментных пятен.
Посидели, поговорили о погоде, о ценах, о том, что внуки выросли, а правнуков пока не предвидится. Андрей рассказал анекдот, Вера — историю о том, как её младший сын сказал в школе, что «банк — это место, где мамины деньги превращаются в мамины слёзы». Все засмеялись, даже Нина, хотя обычно она держалась строже.
Когда доедали торт, Антонина Васильевна отставила чашку, прокашлялась и посмотрела на детей с тем выражением, которое они знали с детства: «Мама собралась сказать что-то важное».
— Вера, Андрей, послушайте, что я вам скажу. — Она обвела взглядом стол и остановилась на Нине. — Нина на той неделе продала свою дачу. Алисе и Юре нужны были деньги на квартиру — ипотеку берут. Так что мы с ней обсудили и решили, что Нина теперь будет летом на нашу дачу приезжать. Земли у нас много — выделю ей сотки три-четыре, пусть сажает картошку, делает грядки. Надеюсь, вы не против?
Андрей ответил за всех:
— Конечно, не против. Ты, мама, вообще могла бы нас не спрашивать — дача-то твоя, делай всё что хочешь, приглашай кого хочешь. А тем более тётю Нину. Почему мы должны возражать?
— Вот и хорошо, — кивнула Антонина Васильевна и, кажется, выдохнула. — А то я боялась, что вы не поймёте.
— Что ты, мама, — подхватила Вера. —Пусть приезжает.
Нина улыбнулась уголками губ, но промолчала. Она никогда не благодарила вслух, считала это лишним.
Людмила ничего не сказала, а про себя даже порадовалась: плантация свекрови должна была прилично сократиться, и значит, ей летом придется меньше полоть и поливать.
В прошлом году она провела на даче почти все выходные, а в июле, когда Андрей был в командировке, вообще жила там с детьми — помогала, поливала, собирала колорадского жука. Спина потом болела почти неделю.
«Значит, в этом году отдохну», — подумала она.
Но ошиблась.
Май выдался тёплым, рассада — была готова. В тот день, когда земля уже прогрелась для посадок, Антонина Васильевна позвонила сыну. Голос у неё был деловой:
— Андрюша, у меня рассады много, за один раз всё не увезёшь, придётся два рейса сделать. И Верочке скажи, чтобы Толик у тети Нины всю рассаду взял и тоже к нам на дачу привёз. И потом, она ещё что-то со своей дачи забрала — плёнку, инструмент, всё это тоже надо будет к нам перевезти.
Людмила стояла рядом и слышала разговор по громкой связи. Она взглянула на мужа, но промолчала.
Через час Андрей перезвонил матери.
— Мам, Толик отказался. Говорит, у него и так работы много: « Для своей тёщи я ещё как-нибудь выкроил бы пару часов, а рассаду тёти Нины пусть её зять возит — у него тоже машина есть».
— А Юра что? —спросила Антонина Васильевна.
— Юра, мам, не горит желанием. Сказал, что у него в новой квартире дел полно и нет времени, чтобы на чужую дачу рассаду возить.
В итоге всё это добро — сорок корней огурцов и томатов, тридцать перцев, капусту, рассаду цветов и мешки с инструментом — Андрей возил сам. Два рейса от дома матери, потом два рейса от дома тетки. Людмила помогала грузить и разгружать — куда денешься.
— Андрей, — сказала она вечером, потирая затёкшую спину. — Ты хоть понимаешь, что мы только что перевезли целую плантацию для человека, который на этой даче ни разу не появился?
— Тётя Нина появится. Мама сказала, она приедет, как только установится тепло.
— Ага. А пока пусть Андрей пашет.
— Люда, не начинай. Это мамина сестра.
— А я невестка твоей мамы, а не ее сестры. Чувствуешь разницу?
Андрей не ответил. Он вообще не любил такие разговоры.
Лето наступило, и с ним пришла жара. Людмила с детьми приехала на дачу в пятницу вечером, чтобы начать работать прямо с утра субботы. Вера подъехала в субботу утром на электричке – тоже хотела помочь.
Антонина Васильевна встретила ее на крыльце.
— А где Толик?
— Толик, мама, на рыбалку уехал. Сказал, что его эти дачные страсти не интересуют.
— Вот всегда так, — вздохнула Антонина Васильевна. — Мужчины только на готовое приезжают. Ладно, вы пока переодевайтесь, а я сестру встречу. Нина обещала к обеду быть.
Тётя Нина приехала с Алисой и Юрой. И с двумя пакетами продуктов — маринованным мясом и овощами для гриля.
— Здравствуйте, родные! — Алиса радостно расцеловала всех. — Мы решили, раз уж мама теперь тут прописалась, нам тоже надо здесь освоиться. Юра, ставь мангал!
Людмила посмотрела на Веру.
— Алиса, — осторожно начала Вера. — Вы грядки-то тёти Нины видели? Там картошка уже сорняками заросла. И колорадский жук колоннами ходит.
— Ой, Вера, успеется! — отмахнулась Алиса. — Жара же, какой жук, он в тени сидит. Мы лучше сначала отдохнём, а завтра с утра всё сделаем.
Шашлык удался на славу — в этом деле Юра был мастером. Алиса рассказала, как тяжело им с ипотекой, как мама им помогла. Сказала, что переживали, что они без дачи останутся. А теперь рады, что у мамы есть свой огород, будет своя картошка, свои огурцы — экологически чистые, не то что в магазине.
После обеда Алиса расположилась в гамаке. Юра лёг рядом на раскладушку. Дети Алисы и Юры побежали к озеру купаться.
Людмила пошла собирать жука на участке свекрови. Прошла два ряда и тут услышала голос Антонины Васильевны:
— Люда, а ты участок тёти Нины ещё не захватила? Там уже жук по всей ботве.
Людмила выпрямилась.
— Антонина Васильевна, я на своих грядках ещё не закончила. А огород тёти Нины — не моя зона ответственности.
— Так у неё спина болит. Шестьдесят восемь лет всё-таки.
— А у меня не болит? — Людмила почувствовала, как в груди закипает. — Я вчера на работе стояла восемь часов, потом полтора часа на электричке, с детьми, с вещами — и сразу за тяпку. У меня, между прочим, спина тоже не железная.
— Люда, не горячись, я же тебя не заставляю, я прошу.
В этот момент подошла Вера. У неё в руках была тяпка.
— Мама, — сказала Вера. — А где Алиса?
— Отдыхает.
— А Юра?
— Тоже. Но они же только что поели, дайте людям отдохнуть.
— Мы тоже только что поели. И мы уже три часа на огороде.
Антонина Васильевна поджала губы. Из дома вышла Нина.
— Ничего, девоньки, — сказала Нина мягко. — Я сейчас сама выйду, прополю. Не переживайте.
— Тётя Нина, — Вера повернулась к ней. — У вас дочка есть. И зять. Пусть они помогают.
— Алиса устала, — вздохнула Нина. — У них ипотека, нервы, они так редко выбираются на природу.
— А мы, значит, не устаём? Мы, значит, ипотеку не платим? У меня двое детей, а я — и на работе, и дома, и у мамы на огороде, а теперь ещё у тёти? — возмутилась Вера.
— Верочка, не кричи.
— Я не кричу, я говорю. — Вера понизила голос. — Интересно получается: они с Юрой сюда только отдыхать приезжают, а мы с Людой — как рабы на плантации. В прошлый раз Алиса в гамаке лежала, купаться со своими детьми ходила, а мы с Людой колорадского жука собирали. А осенью Алиса урожай в город увезёт, да ещё скажет, что мало вырастили.
— Верочка, как тебе не стыдно! — воскликнула Антонина Васильевна. — Это же твоя тётя, мы родственники!
— И что? — Вера бросила ведро на землю. — Родственники — это не значит, что кто-то лежит в гамаке, а кто-то на него пашет. Мама, ты вообще понимаешь, что вы с тётей Ниной устроили? Вы нас просто наняли, только бесплатно.
— Вера! — Антонина Васильевна побледнела.
— Я всё сказала. Люда, собирай детей. Мы уезжаем.
Людмила даже не стала спорить. Через двадцать минут они с Верой и детьми уже шли к электричке. Дети радовались — им тоже не хотелось полоть грядки. Людмила смотрела в окно на проплывающие дачи и думала: «Кто во всём этом виноват?»
Андрей позвонил через час. Он был зол.
— Люда, ты чего творишь? Мама мне только что звонила, плачет. Вернись, помоги.
— Андрей, — сказала Людмила устало. — Я твоей маме уже достаточно помогла. Я работала на её огороде полтора месяца все выходные плюс две недели отпуска. Но работать на огороде тети Нины вместо Алисы я не собираюсь. Если ты очень хочешь — приезжай и работай сам. До полного изнеможения.
— Люда…
— Андрей, я все сказала. Мы домой, дети голодные. Пока.
Она закончила разговор.
Вере никто не звонил. Анатолий, узнав о конфликте, только пожал плечами и сказал: «Я же говорил: дача —это зло». И уехал с друзьями на рыбалку.
Август на даче Антонины Васильевны выдался тихим. Помощников не было. Людмила с детьми перестала приезжать — ссылалась на ремонт. Вера появлялась раз в две недели, привозила продукты — полоть отказывалась категорически. Андрей приехал один раз, прополол картошку у матери, посмотрел на иссушенные грядки тёти Нины, вздохнул и уехал.
Алиса и Юра приезжали ещё два раза. Оба раза — с друзьями. Оба раза — жарили шашлыки. Оба раза — забывали про тяпку.
Нина Васильевна сидела на лавочке у крыльца и жаловалась сестре:
— Тоня, а чего это твои дети перестали помогать?
Антонина Васильевна не отвечала. Она смотрела на заросшие три сотки, которые с такой лёгкостью выделила сестре, и вдруг поняла: доброе дело, которое она хотела сделать, обернулось для неё неприятностями. Она осталась на даче без помощников. Внуков от неё увезли. Сын звонит редко. Дочь — холодно вежлива.
И в этом, наверное, никто не виноват. Каждый делал то, что считал правильным.
А на чужих грядках не выросло ничего, кроме ссор.
Автор – Татьяна В.