«Всего две недели! Она будет жить у нас две недели!» — Женя смотрел на меня такими умоляющими глазами, что я просто не могла отказать. Мой муж, такой решительный в обычных делах, перед своей сестрой Яной становился мягким и податливым.
— Ну ладно… Пусть живёт… — выдавила я из себя, стараясь улыбаться.
Если честно, я не была в большом восторге от перспективы, что сестра мужа будет жить у нас. Это был тот случай, когда человек вроде ничего плохого тебе не сделал, но ты к нему относишься… с опаской. Знаете, бывают такие люди, от которых исходит какая-то странная, неопределённая энергия, которая одновременно и притягивает, и отталкивает. Вот Яна была из таких.
Женя уговаривал меня: Яна затеяла ремонт в своей квартире, позвала каких-то «супер-специалистов, универсалов», которые посоветовали ей, мол, нужно найти жильё на время, пока идет ремонт.
— А почему к матери она не едет? — спросила я, когда немного успокоилась.
— А то ты не знаешь! — Женя помотал головой. — Они же как кошка с собакой. Не уживутся вместе. Мама вечно учит, Яна вечно препирается.
— А как насчёт Никиты? Они что, больше не вместе? — я вспомнила о её парне.
— А ты помнишь парня, который выдерживал мою сестру дольше трёх месяцев? — усмехнулся Женя.
— Так с Никитой они, кажется, год встречались...
— О-о, рекорд! — протянул Женя с иронией. — Расстались они. Недавно мама мне писала. Никита сбежал, сверкая пятками. Не справился с ней.
Яна, действительно, была очень тяжёлой в отношениях. Она буквально давила всех своих мужчин своей бешеной харизмой, своей неуёмной энергией. Она была как вихрь, сметающий всё на своём пути. Но и сама она по этому поводу никак не комплексовала. Наоборот, даже гордилась своей независимостью.
— Да мне нужны эти дармоеды! Деньги? Я сама больше заработаю! Дети? Да какая из меня мать? А для остального достаточно случайных связей на одну ночь, — как-то раз заявила она мне, и я тогда поразилась её откровенности.
Я удивлялась, как беспорядочно и в то же время легко живет моя золовка. У нее всегда были деньги (прикладывала минимум усилий). Что-то где-то продаст, с кем-то договорится, и вот уже возглавляет какой-то проект, в котором она вообще ничего не смыслит. Если проект выстреливает — она на коне, если близок к провалу, она забирает все деньги и уходит в закат — поминай, как звали. В общем, уникальный человек, который теперь переезжал на две недели к нам. Две недели, Диана, всего две недели, повторяла я себе.
Сразу после нашего с Женей разговора, уже на следующий день, золовка с двумя огромными спортивными сумками была у нас. Расположилась в гостевой комнате, которую мы обычно использовали как кабинет. Я показала ей, что и где у нас лежит, и мы с Женей ушли на работу. Я, как обычно, отвела детей в детский сад, который был у нас прямо за домом, и сразу в свой в офис поехала.
После работы меня, как обычно, подвозили коллеги. У нас в отделе было принято, что если кому-то по пути, то довозят меня до дома. То Александр Викторович — начальник отдела, такой интеллигентный мужчина лет пятидесяти, то Ваня, мой молодой коллега, то Григорий — водитель из транспортного отдела. Всем им было по пути. А после я выходила у подъезда, и шла в детский сад за детьми.
В тот вечер меня, как обычно, подвезли — на этот раз Александр Викторович. Он такой воспитанный, как будто из прошлой эпохи. Всегда откроет дверь, подаст руку. Весь такой галантный. И всё это, оказывается, наблюдала в окно моя золовка Яна. Я, если честно, уже и забыла, что у нас дома теперь новый постоялец, который, видимо, от скуки прилип к окну. Сходила за детьми, вернулась домой. И только успеваю снять куртку, как она тут же, с порога:
— Дианка, кто он такой?
Я немного растерялась. Не сразу поняла, о чём она.
— В смысле? — спрашиваю.
— Мужик тот, что тебя привез! Кто это? — Яна стояла, скрестив руки на груди, её взгляд был полон любопытства.
«Ага! — подумала я. — Заинтересовал, значит!»
Первой мыслью, промелькнувшей в голове, было желание их свести. Александр Викторович уже года два как был в разводе – мужчина видный, подтянутый, интеллигентный. Но следом пришло понимание. Я вспомнила, с какими громкими скандалами Янка расходилась со всеми своими мужчинами. Представив, какой ураган она устроит в жизни моего начальника, и чем это потом аукнется мне на работе, я мысленно замотала головой. Нет уж, избавьте.
— А, этот? — я сделала вид, что только сейчас поняла, о ком речь. — Это мой начальник, Александр Викторович.
— Ну и как он?
— В каком смысле?
— Ну вообще, нормальный мужик?
— Ну… да… — неуверенно отвечала я, пытаясь побыстрее свернуть разговор. — Начальник как начальник. Обычный.
— Всё понятно! — бросила Яна, резко развернулась и ушла в кухню.
На следующий день меня до подъезда подвёз Гриша на стареньком фургончике. Стоило мне переступить порог квартиры, как Янка опять устроила допрос: «А это кто?». Я отнеслась к этому относительно спокойно. Она женщина свободная, имеет право интересоваться мужчинами, думала я. Отвечала максимально сухо и односложно — мне её интриги на работе были даром не нужны.
Следующим вечером меня докинул до дома Ваня, мой коллега по отделу — молодой, весёлый парень. И снова на пороге дежавю: кто такой, что за мужик, как зовут…
И вот наступила долгожданная пятница. Неделя выдалась сумасшедшей, и когда Александр Викторович снова благодушно довёз меня и по-джентльменски придержал дверцу, я улыбнулась ему. Забрав детей из садика, мы весело ввалились в прихожую. Но вместо Яны в дверях квартиры меня ждал муж.
Женя стоял посреди коридора, бледный, и тяжело дышал. Глаза его были налиты кровью.
— Ты что, курица, совсем страх потеряла?! — набросился на меня он, едва я успела закрыть за собой дверь. Он даже не заметил, что со мной были дети.
— Что случилось? — спросила я, а внутри всё сжалось от дурного предчувствия.
— Что случилось?! Это я должен у тебя спросить, что случилось! Давно ты от меня с другими мужиками гуляешь?!
— В смысле — гуляю? Женя! Ты с ума сошел?
— Да кто же его знает! Раз привёл в дом такую ш… Видимо да, я сумасшедший!
— Мама, мне страшно... — захныкал младший, прижимаясь к моей ноге.
— Дети, идите в детскую, включайте мультики, мы сейчас с папой поговорим, — я подтолкнула детей к комнате.
Когда дверь в их комнату закрылась, я повернулась к мужу. Женя был весь на нервах. Он никогда не был агрессивным, но сейчас я чувствовала, что он вот-вот начнет всё крушить или, что ещё хуже, будет распускать руки.
— Женя, давай поговорим спокойно. Пожалуйста. Это Яна тебя накрутила?
— Причём здесь Яна?! — взревел он, умчав в гостиную и стукнув кулаком по столу. — Я сам только что всё увидел в окно!
Я смотрела на него и понимала, что он врёт. Ну хорошо, сегодня он мог увидеть Александра Викторовича. Но он же ясно сказал: «с мужиками», во множественном числе. То есть Янка, эта змея, преподнесла ему всё так, будто меня каждый день привозят разные любовники, а я с ними флиртую на глазах у всего двора.
Вот же гадина! А я ведь действительно никогда не рассказывала мужу, как добираюсь до дома. Зачем? Ну раз подвезли, ну два, не каждый же день.
— Всё, собирай вещи! — кричал Женя, швыряя в меня сумку, попавшуюся ему под руку. — Видеть тебя больше не хочу! Убирайся из моей квартиры!
— Женя! Очнись! А как же наши дети?! — из моих глаз хлынули слёзы.
— И их забирай! Откуда мне знать: может, они вообще не мои! Нагуляла, пока я впахивал?!
— Женя, ты что такое говоришь?! Ты в своем уме?!
— Забирай, говорю! И про алименты даже не заикайся! Пусть их тебе мужики платят, с которыми ты их нагуляла!
Спорить, доказывать что-то человеку в состоянии абсолютного безумия было бесполезно. Рыдая, я закидала в сумку детские вещи, документы. Позвала напуганных детей. Когда уходила, прижимая их к себе, Женя с такой силой захлопнул за нами дверь, что, казалось, посыпалась штукатурка. Выгнал как собак на улицу.
Мы уехали к моей маме. Сколько потом я ни пыталась поговорить с Женей, сколько ни звонила, когда он остыл — всё было тщетно. Он заблокировал меня всюду и даже слушать не стал. На славу постаралась золовка. Спасибо ей огромное.
Через пару месяцев нас развели. Вот так посторонний, глубоко несчастный и циничный человек, который сам в этой жизни счастья не построил, в один миг, ради забавы и зависти, разрушил чужую семью. И самое страшное, что мой собственный муж позволил ей это сделать.