— Я справлюсь сама! Не надо мне никаких помощников!
— Ты просто не рожала раньше! Ты не понимаешь!
— А ты прям рожал, всё понимаешь!
Виталик, муж, в который раз уговаривал меня вызвать из пригорода его маму, чтобы помогла нам после моей выписки из роддома. Я ещё только приехала на сохранение, только-только уложила вещи в больничной тумбочке, а он уже завёл свою шарманку: «Мама приедет, мама поможет!».
А я не хотела. Категорически. Я очень хорошо знала свою свекровь Лидию Васильевну. Сейчас она «поможет», а потом будет на каждых своих посиделках с подругами и родней рассказывать, закатывая глаза и тяжело вздыхая: «Вот, молодёжь нынче пошла — ничего сами не могут! Ни пелёнку постелить, ни ребёнка искупать. Вот мы-то раньше!». Знаем уже. Проходили. Не один раз. Стоило мне один раз одолжить у неё на неделю соковыжималку, как об этом потом слушала вся её родня. «Соки пить хотят, а соковыжималки своей нет! Пришлось мою им дать!».
Но муж настырно стоял на своём.
— Ты мне скажи: боишься голодным остаться? Маминых пирожков захотелось? — я попыталась перевести спор шутку. — Я же тебе наготовила целую гору еды, на неделю вперёд, если ты забыл. Открой холодильник! Там и борщ, и котлеты, и плов!
— Да причём тут это! Я хочу, чтобы мама тебе помогла, подсказала что надо. Это ведь не так просто, опыт нужен!
— Ой, да твоя мама уже всё забыла! Когда она в последний раз пеленала кого-нибудь? Лет тридцать назад?
— Да брось! Как такое забыть можно? Это же азы: как купать, как убаюкать, как держать правильно, чтобы он не упал! Прошу тебя, Света! Мне будет спокойнее, если рядом опытный человек.
— Ну, не знаю, Виталя! По-моему, кто-то переживает больше, чем сама мамочка. Тебе так не кажется?
— Я переживаю. Очень! И если рядом будет мама, то мне будет намного легче, честно. Просто… просто будь снисходительна к ней, ладно? Она из лучших побуждений.
Поддалась в итоге на его уговоры. Сломалась, хотя и очень не хотела. Ну чем она, в конце концов, может мне помочь? Вообще не помню, чтобы свекровь мне когда-либо помогала по-настоящему. Цеплялась только по поводу и без. То я не так готовлю, то не так одеваюсь, то не так с Виталиком разговариваю.
Только ради мужа! Чтобы ему было спокойно. Ради его душевного равновесия я согласилась пустить в свой дом Лидию Васильевну.
***
Она переехала к нам в тот же день, как только я согласилась. Как будто уже сидела на чемоданами и ждала знака.
Ну всё! Теперь она будет хозяйничать на моей кухне. Будет пользоваться моей плитой. Расставит по-своему мои кастрюльки. Передвинет мои тарелки в сушилке. Ой, как же я не люблю, когда кто-то влезает в моё хозяйство, меняет мои порядки!
Но, делать было нечего — ради спокойствия мужа можно было и потерпеть.
И вот случилось долгожданное событие. Роды прошли легко, насколько это вообще возможно. Мальчик! Наш Елисейка. Сладкий, крошечный, с пушистыми светлыми волосиками.
Через три дня — выписка. За нами приехали родственники Виталика: его мама, сестра Зина с мужем, двоюродные тётки, которых я видела лишь пару раз на семейных праздниках. С моей стороны была только лучшая подружка, Аня, учились вместе в универе. Родных моих не было, потому что все они жили за две тысячи километров отсюда, и по разным причинам приехать не смогли. Зато со стороны Виталика кого только не было. Некоторых людей, как мне казалось, я вообще видела впервые в жизни. Стояли, улыбались, поздравляли.
Традиционная фотосессия с Елисейкой, охапки цветов, воздушные шары с надписями «Сыночек!», потом все дружно поехали к нам на квартиру. Там нас уже ждал накрытый стол.
Все ели, пили, громко смеялись, поздравляли молодых родителей. Я успевала выскочить из детской на минутку, быстро что-нибудь перехватить со стола и обратно, к маленькому сыну. Спасибо свекровке — она за столом всем рулила, рассказывала анекдоты, поддерживала беседу, чтобы гости не скучали. Ещё золовка Зина помогала ей, носила посуду туда-сюда. А я была полностью занята ребёнком, прислушиваясь к каждому его писку.
Наконец, гости стали расходиться. Когда за последним человеком закрылась дверь, мы остались дома своей семьёй. Ну и Лидия Васильевна, конечно.
И с этого дня я поняла, что свекровь осталась вовсе не для того, чтобы мне помогать. Всё, что она делала — это критиковала меня. От её комментариев я чувствовала себя самой неумелой, нерадивой и никчёмной матерью на свете.
— Вот, у вас даже подгузники есть. А мы пелёнки стирали, кипятили, гладили.
— Ты даже спать его уложить не можешь!
— Ну что ты с ним сюсюкаешься? Надо туго запеленать, да в кроватку положить. А то привыкнет к рукам, потом не отучишь!
— Кто же так моет детей? Водичка холодновата! Да и держишь его неправильно, он у тебя сейчас выскользнет!
И если бы за всеми этими нравоучениями следовала помощь, типа: «Вот, смотри, как надо, а ты делаешь неправильно!». Нет же. Всё ограничивалось только критикой, а сама она даже не пыталась показать, как «надо».
Я мужу рассказывала о ней, пытаясь донести до него, что происходит. Ведь всё это происходило в его отсутствие, пока он был на работе. Но он мне не верил, отмахивался. «Мама? Да что ты, Света! Она добрая! Просто переживает за вас!». Зато матери верил беспрекословно. А потом, после очередного её «доклада», смотрел на меня такими глазами, что мне казалось, будто он думает, что я плохая мать. Так обидно!
Но однажды у меня появилась возможность открыть мужу глаза на истинное поведение его матери. Когда он был на работе, а свекровь думала, что я уснула с сыном, я услышала её телефонный разговор с одной из её многочисленных подружек:
— Да, молодёжь! Что с них взять. Ничего же сами не умеют. Ой, не говори. Я здесь, наверное, надолго. Сейчас уход за малышом. Потом садик… Школа. Родителям-то совсем некогда будет. А я на пенсии уже. Хорошо, раньше вышла, когда такая возможность была. Вот буду помогать детям. А куда деваться, если сейчас молодёжь такая? Помню, как мы… Помнишь? И на работу успевали, и детьми занимались, и по дому. Так ещё и в каждой семье по двое-трое детей было — и это минимум. А эти сейчас с одним справиться не могут. Безрукие!
Мне казалось, что я уже вот-вот сорвусь, ворвусь в гостиную и начну требовать объяснений за все её слова. Но то, что я услышала дальше, было ещё хуже.
— Что говоришь? Надолго? Ну да, надолго я сюда. Чтобы квартира не пустовала, я туда дочку с зятем жить пустила. А то они у меня по съёмным мыкаются, бедненькие. Пусть живут, коммуналку, главное, чтобы платили. Да я же тебе говорю, насовсем я к сыну переехала. Здесь квартира большая. Эти же сами ничего не могут. Вот, считай, двух зайцев убила. И сама пристроилась, и дочке помогла!
Внутри меня всё похолодело. Насовсем. Она переехала насовсем. Мой дом. Моя семья. И Лидия Васильевна, которая под видом «помощи» решала жилищные проблемы своей дочери.
Тут уж я не стала скандалить. Решила сразу поговорить с мужем. Дождалась, когда он вернётся с работы.
Виталик пришёл, Лидия Васильевна как раз вышла «подышать воздухом», малыш спал кроватке. Самое время поговорить.
Я знала, что он не поверит мне на слово, поэтому предусмотрительно записала разговор свекрови с подругой на диктофон. Слышно было не очень, но догадаться, о чём речь, было легко.
— Виталик, нам нужно серьёзно поговорить, — начала я, когда он уже сидел на кухне, опустошая тарелку с ужином.
— Что случилось? — он поднял на меня свои светло-карие глаза.
— Послушай, — я положила диктофон на стол и нажала кнопку воспроизведения. Запись была негромкой, но слова Лидии Васильевны отчётливо прозвучали в тишине нашей кухни. Ее снисходительный тон, её фразы про «молодёжь, которая ничего не умеет», и, наконец, леденящее душу признание о «насовсем» и «двух зайцах».
Лицо Виталика постепенно менялось. Он слушал до конца, не перебивая. Когда запись оборвалась, он резко вскочил.
— Чёрт, как вы меня достали! — сорвался он на меня, его голос был полон ярости.
— Я-то тут при чём? Она, значит, обманывает нас, решает за наш счет проблемы дочери, а я виновата?
— Вообще-то она моя сестра! — вступился Виталик за Зинку.
— Вообще-то я — твоя жена! И когда ты на мне женился, должен был осознавать, что заводишь СВОЮ семью. Свою, Виталя! Почему ты никак не можешь оторваться от матери, от сестры? Я понимаю, если бы от них была какая-то польза…
— Мама помогает тебе с малышом!
— Хрена с два она помогает! Она только критикует и ноет! Ты слышал, что она говорит? Слышал?!
Мы повздорили. Сильно. Непонятно, чем бы закончился наш разговор, если бы не пришла свекровь.
Дверь на кухню распахнулась, и на пороге появилась Лидия Васильевна.
— О, вы как раз вовремя! — я улыбнулась ей самой фальшивой улыбкой. — Мы с Виталей как раз хотели с вами поговорить!
Свекровь вздрогнула.
— Ну, раз так, говорите!
— Мы хотели поблагодарить вас за помощь, и… отпустить вас домой!
— Домой? Что значит домой? Когда?
— Да хоть завтра! Соберёте вещи, а Виталик вас отвезет.
— Подождите!! — она засуетилась. — Это же… в свою квартиру, значит?
— Угадали! А что? Есть какая-то проблема?
— Нет. Нету. Но, может, я… это самое… останусь? Вдруг что? Виталь! — она бросила умоляющий взгляд на сына.
— Не нужно, Лидия Васильевна! — я не дала мужу вставить слово. — Домой! Завтра же!
Виталик не вмешался. Он стоял молча. Я видела, как он борется с собой, но в его глазах уже не было той прежней слепой веры. Он уже понимал, что все мои доводы правдивы. Прикрываясь помощью нам, свекровь решала жилищные проблемы своей дочери. И я бы, возможно, закрыла на всё глаза, и позволила этой женщине жить с нами, если бы она не была так лицемерна и не поливала нас грязью за спиной. Но как только в памяти всплывало, как она отзывалась о нас, жалость сразу растворялась в воздухе.
Пусть поживёт в тесной двушке с дочкой и её большой семьёй, и, возможно, поймет, что так делать нельзя. Хотя, люди в таком возрасте — они же уже не меняются.