Есть мнение, что было бы здорово, если в Солнечной системе (или вблизи неё) крутилось что-нибудь оригинальное: белый карлик, красный, коричневый, нейтронная звезда или целое ядро Галактики. Это не безопасное, но интересное мнение.
Прежде всего, о дефиниции понятия «вблизи». Для того, чтобы влюблённые пары наблюдали восход белого карлика, требуется, чтобы Земля сформировалась на орбите Солнца и жизнь на планете оставалась возможной. Это значит, что говорить можно лишь о близости относительной. Например, в соседней системе Альфа Центавра, – а она как раз кратная, – две из трёх компонент вращаются вокруг общего центра масс на расстоянии 23 астрономических единиц. Если одна из звёзд находится от другой на таком, примерно, расстоянии как Уран от Солнца, то говорят о «тесной двойной системе». В этом случае орбиты планет не будут устойчивыми. Как, собственно, не будут устойчивыми уже протопланетные кольца.
Другое дело, Прокисма Центавра, находящаяся от главных комнонент на расстоянии 15 тысяч а.е.. Хотя, хватило бы и тысячи. Если расстояние велико, в кратной системе звёзды могут иметь планеты.
Следовательно, расстояние велико. И что там сначала, – белый карлик?
Если бы Солнце входило в двойную систему с более массивной компонентой, раньше завершившей эволюцию и превратившейся в белый карлик, последний, – хоть с расстояния тысячу, хоть, 10 тысяч, хоть 100 тысяч а.е. был бы виден, как точечный источник. Одна из ярких звёзд и не более того. Такое соседство безопасно, но не слишком эффектно, – не сулит новых ярких впечатлений… Если не считать момент угасания второй компоненты, в процессе которого она превращается в красный гигант. Гигант – зрелище весьма эффектное. Но тоже безопасное. В 1000 а.е. гибель соседней звезды, – видимой, как крошечный, но различимый, яркий оранжевый диск, – увеличила бы освещённость земной поверхности на целый 1%. Догорающая звезда была бы заметна даже днём, ночь с её восходом сменялась бы сумерками, – без каких-либо последствий, кроме прилива вдохновения у поэтов.
Опасность соседства была бы косвенной. Кратная система не сможет иметь стабильное облако Оорта. Хотя… Скорее, кометы разлетелись бы по Галактике или попадали внутрь систем ещё в первые сотни миллионов лет. В архее же бомбардировка ничего нового к наличествующему ужасу не добавила бы.
Красный карлик?.. Ну… Некоторое время назад допускалось, что у Солнца может быть звезда-спутник, получившая даже название Немезида. Предполагалось, что это – красный карлик (коричневые тогда ещё не изобрели). И тут, опять-таки, речь лишь о дополнительной тусклой звезде, узнать которую на фоне прочих можно только по быстрому движению относительно звёзд неподвижных. На Немезиду, якобы, кружащую по орбите сильно вытянутой, возлагалась ответственность за кометные бомбардировки… Но гипотеза не подтвердилась. Нет такой звезды.
Коричневый карлик был бы виден ещё хуже. Для того, чтобы получить от его соседства какие-то впечатления, его пришлось бы разместить совсем рядом. Но здесь возникает проблема устойчивости планетной системы. Пожертвовав поясом Койпера что-то такое можно вмонтировать уже на расстоянии 100 а.е.. Но это будет просто ещё одна звезда, видимой светимостью в одну миллионную от солнечной – максимум. Коричневые карлики по размеру не превосходят Юпитер, а с возрастом только тускнеют, и через 5 миллиардов лет такое тело, скорее всего, стало бы не более заметным, чем планеты.
Нейтронная звезда? Пульсар, прежде всего, тоже был бы плохо виден. Особенно с дистанции безопасной. Ведь, плохо видны такие тела в оптическом диапазоне. В рентгеновском же – хорошо. Достаточно массивная для превращения в пульсар компонента должна была бы взорваться на заре Солнечной системы. Так что, самого чудесного, – полёта на Земле сквозь горячую туманность, люди бы не увидели. Только бактерии, которым бы это не повредило. Как, собственно, и планете. Плотность туманности только кажущаяся, – для наблюдателя изнутри попадание внутрь означало бы лишь растворение видимых звёзд в слабом свечении всего небосвода.
Тем не менее, даже если не иметь ввиду риск попадания планеты в джет, – извергаемый полюсами пульсара поток ускоренных частиц, – нейтронная звезда соседство малоприятное.
В той же мере это касается и чёрной дыры. Полюбоваться бы на неё не пришлось. Но за уровень радиационного фона нельзя было бы поручиться… Хотя, и тут, скорее всего, опасаться было бы нечего. Если только не произойдёт катастрофы, – захвата и поглощения чёрной дырой какой-то из малых внешних планет, каким-то же чудом уцелевших. От злого сияния аккреционного диска – вблизи-то – мало бы и бактериям не показалось. Вспышка сверхновой, – испытание краткое. Диск же может существовать долго.
Голубой гигант? Это то, из чего образуются чёрные дыры. Если что, пережить такое событие в кратной системе – проблематично даже простейшим. Для позвоночных же, радиус сплошного поражения рентгеном – 30 световых лет.
Следовательно, остаётся ядро Галактики. Ядро – это красиво. Это тучи звёзд, ярких крупных и близких, – столь близких, что и представить нельзя. В ядре Галактике и ночами Земля была бы залита светом, – хоть и не греющим, но достаточным, чтобы читать. Но ещё это, соответственно, частые тесные сближения Солнца с другими звёздами, – всех типов, включая эффектные и необычные. В том числе и с голубыми гигантами, продолжающими в ядре Галактики рождаться.
Предполагается, что жизни при такой астрономической тесноте существовать не может. Близкие разрывы сверхновых слишком часты.