На подоконнике рядом с чертежами стоял маленький фикус. Олег вырастил его из листика, подобранного три года назад у входа в садовый центр, куда он так и не зашёл.
Вообще-то он хотел проектировать сады
Рисовать ландшафты, подбирать растения, возиться с землёй и светом. В четырнадцать лет перечертил весь участок перед родительским домом: дорожки, клумбы, место под яблоню. Отец посмотрел на рисунок и сказал коротко: «Это не мужская работа». И Олег поступил в Финансовый университет на факультет управления. Потому что хорошие сыновья так делают.
Ему было тридцать два. Должность называлась красиво: директор по развитию на одной из трёх отцовских фабрик. На деле это означало, что с утра он вёз отца на переговоры, к обеду забирал маму из торгового центра с двенадцатью пакетами, а вечером разбирался с протечкой на стройке нового цеха. На прошлой неделе три часа искал сантехника, потому что
«отец сказал, ты разберёшься».
Между всем этим он успевал работать. Создавал клиентскую базу, считал финансы, писал планы реорганизации, которые отец складывал в стопку на краю стола. Ни один не дошёл до совещания.
Дом ему подарили родители. Большой, в том же посёлке, через два участка от семейного.
Олег оформил его сам: каждую стену, каждый светильник, каждый поворот лестницы. Тёплое дерево, рассеянный свет, открытые полки с книгами и растениями. Это был единственный проект, где никто не сказал «не мужское дело». По утрам он пил кофе у панорамного окна. Смотрел на фикус и чувствовал себя почти на месте.
Почти. Кофе обычно остывал, потому что мама звонила ровно в семь и разговор не длился меньше двадцати минут.
Светлану привезли в его жизнь как подарочный набор: с бантиком, описанием и инструкцией по применению. И вменили в обязанность
- Ты помнишь Светика? Дочка Валерия Павловича! Вы дружили в детстве, ты был влюблён, это было так мило.
Мама повторяла это каждый день, меняя только интонацию. Иногда с восторгом, иногда с нажимом, а иногда с лёгким надрывом, как будто Олег лично виноват в том, что до сих пор не женат. И особенно в том, что не женат именно на Светлане.
В гости она приехала на неделю. Осталась на месяц. Каштановые волосы, зелёные глаза, уверенный голос. Говорит длинными предложениями и любит слово «очевидно».
«Очевидно, что нам нужно чаще видеться.»
«Очевидно, что твоя мама права.»
Олег не мог вспомнить, когда именно они начали встречаться.
По инерции, наверное. Как вода, которая стекает вниз не потому что хочет, а потому что так устроен рельеф.
На третьей неделе она пришла в дом и остановилась посреди гостиной. «Тут слишком много дерева. И свет какой-то странный. Нужны нормальные шторы.» Олег потёр висок. Свет он настраивал полгода. Каждый софит, каждый угол падения. Глубокий вдох... рой мыслей в голове, парочка даже удачных – мог бы ответить, но родители ждут, что он будет вежлив и мил. Он и так их огорчает тем, что никак не сделает предложение. Ничего не ответил.
Родители звонили через день:
- Ну когда уже? - Отец поднимал тему за ужинами, мама подключалась по телефону.
Отец Светланы, Валерий Павлович, важен как потенциальный инвестор для нового проекта. Этого никто не произносил вслух, но все понимали. И Олег понимал тоже. Хорошие мальчики умеют считать.
А она уже выбирала шторы, листала каталоги мебели. Его мнения не спрашивала.
Бигль нёсся по газону так, будто от этого зависела его жизнь. Впрочем, для бигля каждая прогулка выглядит именно так.
«Стой! Стой, дурень лопоухий!» Девушка бежала следом: невысокая, светловолосая, быстрая. Олег возвращался с фабрики и увидел погоню. Почему-то включился. Свернул с дорожки, перехватил пса у живой изгороди. Через минуту они загнали беглеца в угол между забором и клумбой. Бигль смотрел снизу вверх с выражением полного раскаяния, которому ни один бигль в истории не соответствовал.
- Спасибо! Я Алиса. Выгуливаю этого спринтера для ваших соседей.
Говорила коротко, смеялась легко, двигалась так, будто всегда куда-то чуть-чуть опаздывала.
Олег позвал её на чай. Просто так, без причины. На кухне она остановилась у окна, осмотрелась и сказала:
- Слушай, кто тебе интерьер делал? Серьёзно - красиво.
И тронула пальцем листок фикуса на подоконнике.
Он не помнил, когда последний раз кто-то хвалил его за то, что он сделал сам. Не за отчёт, не за доставленные пакеты маминого шопинга. За то, что выбрал и создал. Они проговорили час. Он рассказывал про свет в гостиной, про то, как подбирал дерево для лестницы, про книгу о японских садах, которую прочитал три раза. Голова ни разу не заболела.
А потом пришла Светлана.
Вошла без стука, увидела Алису, потом Олега, тронула серёжку в правом ухе и произнесла, брезгливо скривив идеально накрашенные алые губы:
- Что она делает за нашим столом? Эта девушка, кажется, выгуливает собак в поселке? С каких пор мы распиваем чаи с прислугой? Думаю, каждый должен знать своё место.
Алиса замерла. Не ушла, не вспыхнула. Только глаза распахнула и этими огромными синими глазами молча посмотрела на Олега. И ждала.
Он побледнел. Ощутил острый прилив злости. Открыл рот, чтобы сказать что-то беспощадно резкое... Посмотрел на Светлану, ее искривленный в надменно-презрительной ухмылке рот... И закрыл свой. Молча.
Алиса, смотревшая всё это врем прямо ему в глаза, кивнула. Поставила чашку в раковину и вышла. Дверь закрылась тихо, без хлопка. На столе остывал недопитый чай с запахом мяты.
- Зачем ты так? - начал было Олег.
Светлана тут же схватилась за живот.
- Ой, больно. Не кричи на меня, ты же знаешь, стресс вреден для... ну, ты понимаешь. Я уже неделю как хочу тебе сказать...
Она достала из сумочки белый предмет, похожий на термометр, выразительно постучала по окошку сбоку. Две полоски.
Он потёр висок. Голова заболела мгновенно, как будто кто-то затянул обруч. И промолчал.
Следующие две недели Олег работал так, словно можно заслужить признание количеством часов. Восемь лет на фабрике. Клиентская база с нуля, финансовые модели, расчёты по новым рынкам. Всё аккуратно лежало в папке. Продуманное. Никому не нужное.
Он приезжал первым, уезжал последним. Писал новый план реорганизации, четвёртый за два года. Этот был лучшим. Просто некому было показать так, чтобы услышали.
Он встретил её на следующий день. Крус — так звали бигля их соседа Березина, удирал, как обычно. Олег кинулся за ним и нашёл Алису у забора — она уже загоняла пса в угол.
– Спасибо, – сказала она, не глядя в глаза, не повернувшись к нему. Взяла поводок, погладила собаку по голове. – Всё хорошо. Можешь идти.
– Алиса... Я хотел...
– Хотел казаться демократичным? У тебя получилось. Я поверила, что ты не из тех, кто себя хозяевами жизни мнят.
- Алиса, я не мню себя никаким хозяином. Вряд ли я вообще хозяин... хоть чего-нибудь.
- Хорошо. Что ты отлично знаешь СВОЁ место. Мне вот тут вчера МОЁ напомнили – ты был при этом. Тебе нельзя с прислугой, помнишь? Я не того уровня, чтобы сидеть с твоим высочеством за одним столом. Гулять по одним дорожкам, наверное, тоже не рекомендуется, вдруг – какую-нибудь гадость подхватишь... вроде вируса человечности. Что она потом с тобой делать будет?
В голосе не было истерики, только ирония... и обида.
Олег потёр висок.
– Это ерунда какая-то. Светлана просто... у неё сложный характер. Она ревнива, она...
– Она твоя девушка. И ты ничего не сказал. Без разрешения подавать голос нельзя? – Алиса повернулась к нему. В глазах – та самая холодная насмешка, которую он часто наблюдал в глазах Светланы.
- Голос? А вот это обидно. Хочешь сказать - я выгляжу подкаблучником, потому что не устроил разборки на месте? Понимаю. Светлана иногда перегибает, но... ее можно понять... наверное. Это, наверное, гормоны...
– Гормоны. Понимаю. Тебе нужно быть заботливым и послушным.
Она кивнула и направилась к парку. Олег пошёл за ней.
– Дай мне объясниться. Пожалуйста. Прогуляемся с ним, – кивнул на Круса. – Просто поговорим.
Алиса остановилась, будто взвешивала. Потом согласилась без слов, только жестом: пошли.
Они гуляли вдоль забора. Олег лепил объяснения, слова лились, потому что молчание было невыносимо. А потом спросил:
– Ты помогаешь Берёзину... а ещё чем занимаешься? Учишься?
– Ветеринарной академии. Четвёртый курс, – ответила она. Голос чуть мягче. – Кинология, хирургия. Летом беру стажировку. Вообще хочу специализироваться на поведении животных.
– Это... совсем не то, что я ожидал услышать.
– А что ты ожидал? Что я – какая-нибудь блогерка-дизайнерка-модельерка-психологиня? Или что там сейчас у здешних девушек в трендах? – Алиса усмехнулась. – Моя мама архитектор. Очень хорошая. Она мечтала о династии: я, дочка, должна продолжать её дело. Интерьеры, престиж, клиенты уровня вашего поселка, всё такое.
Крус потянул её вперёд, она слегка замедлила шаг.
– Но я с детства предпочитала животных. И всё детство мне было нельзя.
- Аллергия?
- Хуже. Мама! В ее понимании животные — это хаос. Шерсть, грязь, песок на лапах, царапины на паркете.
- А как же радость от общения с самым верным существом на земле? – Олег улыбнулся Крусу, тот в ответ радостно повилял хвостом.
– Мама говорит, что нужно выбирать общение с нужными людьми. Больше пользы. А я в папу, наверное - выбрала общение по душе. Родители учёбу не финансируют. Папа хотел, но мама запретила. Так что Крус и его компания здесь – очень даже кстати. Мне хорошо платят за выгул.
Олег слушал и понимал, что она рассказывает не просто о животных. Всё сильнее, глубже и... до головной боли узнаваемо. Рассказывает о выборе. О том, на что он не решается.
– Зато я знаю, как правильно организовать и убирать пространство, чтобы всё было красиво и удобно в доме, – продолжила Алиса. – С детства мама меня на работу с собой брала. Мне архитектурный факультет для обустройства интерьеров не нужен — столько лет практики у лучших. Теперь вот в работе пригодилось. Когда с этим спринтером не гуляю.
Она бросила мячик на лужайку, Крус с радостным лаем помчался за трофеем.
Олег быстро запомнил расписание Алисы. Через пару дней он занял правильную позицию у калитки, через 10 минут он уже ловил весело удиравшего от Алисы Круса.
Смеялись оба, пес весело вилял хвостом и прыгал вокруг них.
- А почему Крус? – Олег почесал собаку за ухом.
- Березин ресторатор. Когда купил щенка, у него в работе был проект французского бистро, а тут такой пупсик пушистый, коричневый, как круассан свеженький с пылу с жару. Вот пупсика и назвал Круассаном. А Круассан сам собой постепенно превратился в Круса.
Они гуляли по дорожкам парка. Олег рассказывал про японские клёны, которые меняют цвет трижды за сезон. Про дорожки из битого камня, которые с каждым годом зарастают мхом и становятся только лучше. Она слушала, задавала вопросы, смеялась. С ней у него получалось договаривать фразы до конца.
А потом мама позвонила вечером. И вставила в обычные сплетни ловко, между делом, как умела.
- Я видела, как твоя Алиса обнималась с Березиным. Прямо у калитки. Обычная провинциалка, мечтает заполучить богатого мужика. Что взять с прислуги.
Олег положил телефон. Посмотрел на фикус. Полил его, хотя уже поливал утром.
И не позвонил Алисе.
Через три дня он привез очередной заказ для мамы, прошел на кухню и услышал голос отца.
- Денис, сынок, приходи в офис послезавтра. Твой кабинет за день подготовим. Табличку с твоим именем завтра привезут, я распоряжусь, чтоб сразу на дверь повесили. Кабинет рядом с моим.
- А можно узнать, какую табличку и какой кабинет? – Олег вышел в гостиную и посмотрел прямо в глаза отцу.
Рядом улыбался Денис, старший брат. Поправлял ремешок дорогих часов.
- Денис возвращается в семейное дело - на фабрику. Директором.
Отец выдвинул нижнюю челюсть. Так он делал всегда, когда решение принято.
- У него идеи, энергия, хватка. А ты останешься начальником отдела развития. Тоже важная должность.
Олег стоял очень прямо. Словно в его позвоночник вставили холодный металлический шест. Денис. У которого бар без единого прибыльного месяца. Бизнес-проекты, каждый из которых заканчивался переводом от отца на покрытие убытков. Вчера просил очередной заём на какую-то акцию. И отец дал. Как давал всегда.
- Я восемь лет... торчу на этой фабрике, ты кормишь меня обещаниями...
- У тебя нет руководящего стержня. Нет воли. Ты прогибаешься. Никакой способности к управлению. Ты не способен ничего решить. А Денис может. У него хватка.
Отец не повысил голоса. Сказал – отрезал. Обжалованию не подлежит. Но Олег попытался.
- Я всё делал для вас. Остался здесь. Универ закончил, который ты указал. Помогал...
- Ты бы помолчал. Не в твоих интересах счета мне выставлять. В моём доме живёшь.
Денис хлопнул его по плечу.
- Братишка, не грузись. Нормально всё будет. Я начальник строгий, но справедливый – учти. Будешь бузить – без премии останешься.
Он хохотнул и похлопал Олега по плечу. Шутка показалась ему смешной.
Олег вышел из кабинета, сел в машину и сжал руль так, что побелели костяшки. Поехал домой. В дом, который ему подарили. Который, по мнению родителей оправдывал всё. и был предметом непрерывного выкупа. Ставка – абсолютное послушание его, Олега.
Прошло два дня. Головная боль не уходила. Стала привычной, как шум холодильника, который замечаешь, только когда он выключается.
Алису он встретил у калитки Березиных. Она выводила бигля, и пёс прыгнул к нему, ткнулся мокрым носом в ладонь. Алиса не прыгнула. Стояла и смотрела.
- Можно спросить прямо? - Он потёр полыхающий от боли висок. - Ты и Берёзин. Мама видела, как вы обнимались. Он старше на...целую жизнь. Что между вами может быть?
Сначала она замерла. Потом хмыкнула, покачала головой в раздумье, словно решая, продолжать разговор или прогнать наглеца. Потянула поводок, но Крус всё еще радостно лизал ладони Олега. Может быть, это всё решило в тот день?
- Берёзин - мой двоюродный дядя. Брат мамы. И да – мы обнимались. Это была трудная сессия. Я сдала на отлично. Теперь у меня повышенная стипендия и стажировка в лучшей сети ветклиник. Дядя меня поздравлял со всем этим сразу. Он единственный, кто меня поддержал. Он тоже, как и я – большое семейное разочарование. Все мужчины в их семье – военные моряки. А он – салатики и рататуй предпочел. Мы с ним оба – изгои.
Олег слушал, затаив дыхание... Выдохнул... Кивнул.
- А почему твоя мама тебе не сказала? - Алиса удивленно вскинула бровь. - Она же знала. Дядя нас знакомил пару недель назад.
Бигль сел между ними и наклонил голову, будто тоже ждал ответа.
Олег молча развел руками, снова покачал головой. Развернулся и пошёл к родительскому дому. Быстро, не оглядываясь. Мокрая трава пахла землёй и свежескошенным газоном. Он не заметил.
Вошёл через заднюю дверь, через кухню. Голоса из гостиной услышал раньше, чем дошёл до порога. Денис и Светлана. Стоят рядом. Слишком рядом.
- Тише, тише, сумасшедший! Вдруг увидят! Я тоже соскучилась. Этот Олег такой тугой. Приходится его обхаживать, чтоб не сорвался, чтоб дозрел и предложение сделал наконец.
- Да ладно, что его обхаживать. Ну иди ко мне! Один еще только поцелуй! Или не один. Светка, я сгораю, ты ж видишь.
- Денис, я серьезно. Нужно найти доктора, чтобы дал справку с правильными сроками. Чтобы Олежка поверил, что ребёнок от него, а не от тебя.
Она говорила урывками, с придыханием. Прерываясь на поцелуи.
Денис обнимал её за талию, прижимал к себе, отступать не собирался, она была не против этих атак.
- Этот дурачок во что угодно поверит. Даже, если засомневается, отец на него рявкнет, Олежа и замолкнет Он же слабак, тюфяк бесхребетный.
Олег стоял в дверном проёме. Рука на ручке двери. Не сжал. Не хлопнул. Просто стоял. И первое, что почему-то пришло в голову: хорошо, что кольцо так и не купил. И за новыми обоями, что Света заказала, ехать не придется. Его интерьер спасен.
Светлана увидела его первой. Привычно схватилась за живот. Потом поняла, что это уже не сработает, и медленно опустила руки.
- Олег...- начал Денис.
- Не сейчас.
Два слова. Без крика.
Через 15 минут в гостиной собрались все. Отец в кресле, мать у окна. Денис со Светланой на диване. Олег стоял у двери. Не сел.
-Её отец важный инвестор для проекта. - Отец выдвинул челюсть.
- Вы знали, что ребенок, которым она меня шантажировала, от Дениса?
- Тебя никто не шантажировал. Ты сам решал. Ты же с детства был влюблен...
- Хватит! Это было в прошлой жизни. Значит, вы знали. И хотели, чтобы я женился на женщине, которую не люблю, и воспитывал чужого ребенка, потому что всем так удобно...
- Ну это же ребенок брата. Не чужой. Для фабрики. Для общего семейного дела так будет лучше. Женишься, и вопросы решатся. Не разочаровывай нас.
- И помни. Мы столько для тебя сделали. Ты живёшь в доме, который мы тебе подарили. Многие были бы счастливы...
- Вот пусть многие на ней и женятся. И в этом доме с ней живут.
Он посмотрел на них. На отца, который подарил дом и требовал душу и полное послушание в качестве платы. На маму, которая знала про подлость брата, измену Светланы и молчала, знала правду про Алису и лгала. На Дениса, который хлопал по плечу и называл дурачком за спиной. На Светлану, которая подсунула ему чужого ребенка, навязалась в невесты и хваталась за живот по расписанию.
Руки не дрожали. И голова впервые за долгое время не болела. Странное чувство: как будто обруч наконец сняли.
В этот подаренный дом он зашел только за одним.
На подоконнике стоял фикус. Маленький, крепкий, с тремя новыми листиками, которых не было неделю назад. Олег снял горшок, завернул в кухонное полотенце и убрал в рюкзак. Папку с чертежами положил сверху.
Больше ничего не взял.
Квартира нашлась за три дня. Однушка на четвёртом этаже без лифта, с видом на автостоянку. Обои в мелкий цветочек, линолеум, батарея, которая щёлкала по ночам. Он поставил фикус на подоконник и подумал: ничего, справимся.
Работу нашёл через неделю. Менеджером в строительной компании. Зарплата вдвое меньше, но его идеи здесь слушали. Не складывали в стопку на краю стола. Директор, женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой и привычкой говорить «покажи, а не рассказывай», посмотрела его наброски и спросила: «А ты почему ландшафтами не занимаешься?»
Хороший вопрос. Олег записался на вечерние курсы. Два раза в неделю, полуподвальное помещение на окраине города. Преподаватель, старый архитектор в растянутом свитере, на первом занятии попросил нарисовать сад мечты. Олег рисовал полтора часа и забыл про время. И про голову, которая больше не болела.
Алиса пришла на новоселье с вином и биглем. Пёс обнюхал каждый угол, одобрил батарею и улёгся на единственный коврик. Она прошлась по квартире, посмотрела на обои, сказала:
- Есть, где развернуться. - И засмеялась. Он тоже.
Родители звонили по очереди. Требовали, чтоб вернулся. Упрекали в неблагодарности. Отец даже разрешил не жениться на Светлане. Но требовал явиться на работу к 9.00, потому что «там ремонт в новом цеху встал. Никто не может разобраться ни с подрядчиками, ни с чертежами...»
Мама громко вздыхала в трубку: «Денис всё время занят. Ни поговорить, ни в СПА свозить не хочет. Ему всё время некогда.»
Он молча слушал. Говорил
- Пока.
И отключался. Свобода оказалась непривычной, как новая обувь, которая слегка натирает или жмёт, потому что еще не села по ноге. Но с каждым днём становилась удобнее.
По утрам Олег пил кофе у окна. Вид на автостоянку, конечно, проигрывал панорамному окну в посёлке. Но кофе он допивал горячим. Потому больше не требовалось в семь утра заехать, забрать, привезти, починить, потерпеть, подождать, войти в положение, быть хорошим мальчиком.
Фикус на подоконнике выпустил четвёртый лист. Олег провёл по нему пальцем и подумал, что пора купить горшок побольше. Этот уже тесноват.
Оба учились жить свою собственную жизнь.
Если эта история вам понравилась, буду признательна за лайк, подписку и ваше мнение в комментариях. Ваше мнение очень важно для меня.
Приглашаю также почитать: