Продолжаем детальный разбор современного перевода Нового Завета, выполненного Андреем Десницким (издание 2025 года). Вводная статья — здесь, предыдущая часть — здесь.
Друзья, читая перевод Нового Завета А.С. Десницкого, я столкнулся с совершенно необъяснимым подходом к тексту. Переводчик вырезает фразы, которые есть в заявленном им же оригинале Nestle-Aland 28, и делает он это абсолютно молча – без единой сноски или примечания.
Например, из Мф. 17:5 исчезли слова «в Котором Мое благоволение».
Синодальный перевод:
«Когда он еще говорил, се, облако светлое осенило их; и се, глас из облака глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте.»
Перевод А. Десницкого:
«Пока он говорил, их накрыло сияющее облако, и из этого облака прозвучал голос: – Это мой возлюбленный Сын, слушайте Его!»
Вырезанная фраза – это цитата из пророка Исаии о кротком Рабе, Который идет на страдания за людей.
Евангелие от Матфея, как и другие Евангелия, имеет свою богословскую структуру, свою внутреннюю логику. В оригинальном тексте Голос с Небес повторяет эти слова дважды – при крещении (Мф. 3:17) и во время Преображения (Мф. 17:5).
Для Матфея это повторение не случайность – это важный смысловой мост: это всё тот же страдающий Раб Господень с Иордана. Эта арка исполнена глубокого богословского смысла, который давно изучен библеистикой. Читая отредактированный перевод, мы полностью теряем этот замысел евангелиста.
Для меня это принципиальный момент: когда я читаю Евангелие от Матфея, то хочу быть уверенным, что читаю именно Евангелие от Матфея, а не его сокращенную редакцию.
Этот пример показывает, что переводчик не видит текст как единое, развивающееся повествование. Он вычеркнул эти слова из Преображения и не заметил, что перед ним была продуманная богословская картина, заложенная автором.
Вот другой пример, Мф. 26:26.
Синодальный перевод:
«И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое.»
Перевод А. Десницкого:
«Когда они ели, Иисус взял хлеб, с благословением его разломил и раздал ученикам со словами: – Примите, это тело Мое.»
Переводчик снова пошел против заявленного оригинала: слово «ядите» в его версии перевода отсутствует.
Евангелие от Матфея 26:26 – это единственное место во всем Новом Завете, где, согласно критическому тексту NA28, Христос на Тайной Вечере произносит оба слова: «Приимите, ядите» (λάβετε φάγετε). Знаменитая формула, которая веками звучит на Литургиях православных и католиков, сегодня имеет лишь эту библейскую опору. Только у Матфея эти слова признаются академической наукой как подлинные.
И что делает переводчик? Он берет единственное Евангелие, где в оригинале присутствуют оба эти слова, и вырезает слово «ядите».
Если бы Десницкий следовал заявленному тексту, он бы сохранил «ядите». Но он этого не сделал. В результате формула оказалась полностью исключена из новозаветного текста этого издания. Читая такой перевод, человек просто не найдет в Библии тех слов, которые священник произносит во время Евхаристического канона, потому что переводчик решил, что Матфею они были не нужны.
Вместо заключения: вопрос доверия к тексту
Когда на книге или в ее описании стоит маркировка «Перевод с критического текста Nestle-Aland 28», для покупателя это звучит как строгий знак качества. Это обещание академической честности. И когда внутри обнаруживается авторская «хирургия» в обход этой текстовой базы, это ставит под вопрос соответствие издания заявленному критерию и создает впечатление, что такая ссылка служит скорее обоснованием научности, чем реальным принципом работы с текстом.
Если автор решает отклониться от заявленного стандарта и исключить часть текста, в добросовестном издании на этом месте обязана стоять сноска: «В тексте NA28, на который я опираюсь, здесь есть такие-то слова, но я их не перевожу, по такой-то причине». Отсутствие такой сноски вводит читателя в заблуждение. Это вопрос честности и ответственности перед аудиторией.
Если бы на обложке и в аннотации было честно написано «авторская редакция» или «авторская интерпретация» книг Нового Завета, я бы отнесся к этому как к филологическому опыту для заинтересованных.
Но когда этот богословский эксперимент называют словом «перевод», возникает несоответствие между ожиданиями, с которыми эту книгу покупают, и реальным ее содержанием. Читатель имеет полное право знать, что именно он держит в руках, особенно когда речь идет о Священном Писании.
P.S. На момент публикации приведенные цитаты полностью совпадают в бумажном издании и на сайте переводчика.
***
На этом я пока беру паузу в нашем ежедневном цикле разборов. Главные, концептуальные проблемы этого перевода, на мой взгляд, уже наглядно обозначены. У меня остается еще ряд наблюдений к тексту, и, возможно, я вернусь к ним позже в формате отдельных заметок. А пока — благодарю всех за внимание к моим публикациям. Надеюсь, этот материал позволит более трезво взглянуть на данное издание и понять, что именно скрывается за его обложкой.