Явление кота народу
Субботнее утро. Кофе, тишина, никаких планов. Редкое счастье.
Я сидела на кухне в любимой растянутой футболке с надписью «Не сегодня», и надпись эта была пророческой. Только я не знала об этом.
Звонок в дверь прозвучал как выстрел стартового пистолета. Причём на забеге, в котором я участвовать не собиралась.
На пороге стояла Инна Валерьевна из сорок седьмой квартиры. В руках — переноска. За спиной — муж Геннадий с пакетом наполнителя. В глазах — та особенная наглость, которая маскируется под дружелюбие.
– Людочка! — пропела она так, будто мы лучшие подруги с детского сада. — Как хорошо, что ты дома!
Мы с ней за три года поздоровались раз пятнадцать. Максимум. Людочкой она меня называла впервые.
– Доброе утро, — сказала я, глядя на переноску как на бомбу с часовым механизмом.
Из переноски на меня смотрел рыжий кот. Взгляд у него был такой же, как у меня: «И что, блин, происходит?»
– Мы тут подумали, — начала Инна Валерьевна, уже просачиваясь в прихожую.
Я отступила. Рефлекторно. Потом пожалела.
– Вы же всё равно дома сидите, — продолжила она тоном, которым обычно констатируют очевидное вроде «вода мокрая» или «зимой холодно». — А мы в Турцию летим. Две недели.
Геннадий кивнул. Молча. Он вообще всегда молчал. Видимо, за годы брака понял, что это единственный способ выжить.
– И Барсику не с кем остаться, — Инна Валерьевна всплеснула руками так драматично, что я непроизвольно посмотрела, не летят ли перья.
«Интересно, подумала я, а меня кто-нибудь спросил? Или это как в армии — добровольно - принудительно?»
– Инна Валерьевна, начала я очень вежливо, я не уверена, что...
– Ой, да ерунда какая! — отмахнулась она. — Что там кота кормить? Насыпала корма, водичку поменяла — и всё!
Она уже поставила переноску на мой пол. На мой пол. В моей квартире.
Геннадий молча притащил лоток. Пакет корма. Ещё какую-то миску.
Я стояла и наблюдала за этим переселением народов с немым изумлением.
– Позвольте... — снова попыталась я.
– Корм вот тут, Инна Валерьевна деловито указала на пакет. — Два раза в день. Утром и вечером. Лоток менять каждый день. Барсик у нас чистюля. Если не поменять — будет гадить мимо.
Она произнесла это так гордо, будто принципиальность в вопросах туалета — это какое-то особое достоинство.
- Прекрасно, подумала я. - Мне подселяют кота-сноба.
– Инна Валерьевна, я сделала ещё одну героическую попытку. — Может, всё-таки зоогостиницу...
– Ой, ну ты что! — она посмотрела на меня как на умалишённую. — Они там по три тысячи в сутки дерут! Три тысячи! За кота!
Геннадий снова кивнул. Видимо, это была его единственная функция в диалоге.
– Это сорок две тысячи за две недели! — продолжила Инна Валерьевна с праведным возмущением. — Да за такие деньги можно ещё один отпуск купить!
«А за какие деньги можно купить вашу совесть? — подумала я. - Впрочем, судя по происходящему, она не продаётся. Её просто нет».
– Ну всё, Людочка, мы побежали! — она уже отступала к двери. — Самолёт через четыре часа! Такси ждёт!
Геннадий двинулся за ней. Молча. Верный оруженосец.
– Подождите! — я наконец-то обрела дар речи в полном объёме. — Я не соглашалась!
Инна Валерьевна обернулась. Улыбка её стала чуть жёстче.
– Людочка, — сказала она тем особым тоном, которым обычно разговаривают с капризными детьми. Ну не бросать же Барсика одного? Ты же добрая. Я знаю.
Откуда? Откуда она это знала? Мы виделись пятнадцать раз в лифте!
– Созвонимся! — крикнула она уже из коридора.
Дверь захлопнулась.
Я осталась стоять посреди прихожей. С котом. С лотком. С пакетом корма.
Барсик смотрел на меня из переноски. В его рыжих глазах читалось что-то вроде: «Ну и кто тут главный лох?»
– Взаимно, приятель, — сказала я ему. — Взаимно.
Знакомство с постояльцем и внезапное озарение
Первый час прошёл в молчаливом противостоянии.
Барсик сидел в переноске и отказывался выходить. Я сидела на диване и отказывалась принимать реальность.
Потом он всё-таки вылез. Обошёл квартиру с видом инспектора Роспотребнадзора. Обнюхал углы. Запрыгнул на подоконник. Уставился в окно.
Я смотрела на его рыжую спину и думала о том, как порой люди распоряжаются чужим временем.
«Вы же всё равно дома сидите».
Эта фраза крутилась в голове как заезженная пластинка.
Да, я работаю из дома. Да, я фрилансер. И что? Это даёт кому-то право вламываться в мою жизнь с котом наперевес?
Барсик обернулся и мяукнул. Требовательно.
– Чего тебе?
Он спрыгнул с подоконника и направился к миске. Пустой миске.
– А. Понятно.
Я насыпала корм. Барсик понюхал. Посмотрел на меня. Снова понюхал.
– Что не так?
Он демонстративно отвернулся и пошёл обратно на подоконник.
– Серьёзно?
Молчание.
Я достала телефон и набрала номер Инны Валерьевны. Гудки. Много гудков.
– Алло? — ответила она. На фоне — гул аэропорта.
– Инна Валерьевна, Барсик не ест.
– Ой, это он с характером! — беспечно отозвалась она. — Ему надо подогреть. Он холодное не ест.
– Подогреть гранулы?
– Нет, конечно! Влажный! Паучи!
– Какие паучи? Вы принесли только сухой.
Пауза. Шуршание. Голос Геннадия из далека: «Регистрация заканчивается».
– Ой, ну купи в магазине, Людочка! — защебетала Инна Валерьевна. — Он «Шебу» любит. Только с лососем. Говядину не признаёт. И курицу. Только лосось.
– Инна Вале...
– Всё, побежали! Спасибо тебе, ты настоящий друг!
Гудки.
Я опустила телефон и посмотрела на Барсика.
– «Шеба» с лососем
Он повернул голову и, клянусь, ухмыльнулся.
Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один.
И тут в голове щёлкнуло.
Знаете этот момент, когда раздражение вдруг трансформируется во что-то совсем другое? Когда вместо «да как они посмели» включается холодный расчёт?
Три тысячи в сутки. Она сама сказала. Зоогостиницы берут три тысячи в сутки.
Я открыла ноутбук. Загуглила.
Зоогостиница «Котофей» - 2800 в сутки. «Мурзик-отель» - 3200. «Кошкин дом» - 2500, но с питанием - 3100».
Инна Валерьевна не врала. Рынок есть рынок.
Я откинулась на спинку дивана.
«А ведь я оказываю услугу, подумала я. - Реальную услугу. Передержка животного. С кормлением. С уборкой. С круглосуточным присмотром».
Почему это должно быть бесплатно?
Потому что мы соседи? Потому что она назвала меня Людочкой?
Я снова посмотрела на Барсика. Он задумчиво вылизывал лапу.
– Знаешь что, — сказала я ему. Мне кажется, нас обоих недооценили.
Он не ответил. Но, мне показалось, согласился.
Я открыла Word и начала печатать.
Бюрократия как высшая форма мести
Договор получился красивый.
Шапка: «ДОГОВОР на оказание услуг по временному содержанию домашнего животного».
Стороны: Исполнитель (я) и Заказчик (Инна Валерьевна Кривошеева).
Предмет договора: передержка кота по кличке Барсик, рыжий, без документов, характер скверный.
Последнее я потом удалила. Но очень хотелось оставить.
Стоимость услуг: 2500 рублей в сутки. Скидка соседям — всё-таки.
Отдельной строкой: дополнительное питание (паучи «Шеба» с лососем) — по чекам.
Срок: 14 суток.
Итого: 35000 рублей плюс затраты на питание.
Я распечатала договор в двух экземплярах, подписала свою сторону и сфотографировала. Отправила Инне Валерьевне в WhatsApp.
Сообщение: «Добрый день! Прикрепляю договор на передержку Барсика. Прошу ознакомиться и подтвердить согласие с условиями. Без подтверждения, к сожалению, не смогу гарантировать надлежащий уход».
Доставлено.
Прочитано.
Тишина.
Я налила себе ещё кофе. Барсик всё-таки соизволил съесть размоченный в воде гранулы. Видимо, голод - не тётка даже для котов с принципами.
Ответ пришёл через сорок минут.
«Людочка, это шутка???»
Три вопросительных знака. Серьёзно настроена.
Я набрала ответ:
«Нет, Инна Валерьевна. Это стандартные условия для передержки. Я уточняла расценки - они даже ниже рыночных. Зоогостиницы берут от 2800. Я сделала соседскую скидку».
Пауза.
«Но мы же соседи!!! Какие деньги между соседями???»
Вот. Вот оно. То самое.
«Какие деньги между соседями».
Я вспомнила, как в прошлом году просила Инну Валерьевну забрать мою посылку с почты — у меня температура была тридцать девять. Она отказалась. Сказала, что занята. Посылка ушла обратно.
Я вспомнила, как Геннадий отказался помочь занести диван — «спина болит». Диван я заносила с курьером, который взял за это пятьсот рублей сверху.
Соседи. Да.
«Инна Валерьевна, — написала я: я с удовольствием помогаю соседям. Но две недели круглосуточного ухода — это работа. Я не могу уехать из квартиры. Не могу уйти на целый день. Должна кормить, убирать лоток, беспокоиться за здоровье животного. Это ответственность. И она стоит денег».
Ответ прилетел мгновенно:
«Да что там следить??? Кот это!!! Не ребёнок!!!»
Барсик в этот момент скинул с полки мой любимый кактус. Просто так. Из вредности.
«Инна Валерьевна, — терпеливо написала я, кот, это живое существо, требующее ухода. Вы сами сказали, что он ест только тёплое, только «Шебу», только с лососем. Что лоток нужно менять каждый день, иначе он гадит мимо. Это специфические требования. За их выполнение принято платить».
Пауза.
Долгая.
Потом — звонок.
Я ответила.
– Люда! — голос Инны Валерьевны звенел возмущением. — Ты что творишь?!
– Предлагаю честные условия, — спокойно ответила я.
– Какие честные?! Тридцать пять тысяч за кота?! Да ты с ума сошла!
«Сорок две тысячи, — подумала я. - Ты сама говорила, что зоогостиницы столько берут. Я дешевле».
Вслух сказала:
– Инна Валерьевна, я понимаю, что это неожиданно. Если условия вам не подходят — я могу отвезти Барсика в зоогостиницу. За ваш счёт, разумеется.
– Какую зоогостиницу?! Мы уже в Турции!
Ага. Т.е. проблема не в деньгах. Проблема в том, что меня поставили перед фактом, а теперь я посмела иметь условия.
– Тогда, мягко сказала я, можете попросить кого-то из родственников забрать Барсика. Или других соседей.
– Каких родственников?! Они все в отпусках!
– Инна Валерьевна, — я почувствовала, как внутри разливается холодное удовлетворение. — Я не отказываюсь заботиться о Барсике. Я готова. Но у каждой услуги есть цена. Вы же не требуете от парикмахера бесплатную стрижку, потому что живёте на одном этаже?
Пауза.
Слышно было, как в далеке Геннадий спрашивает: «Ну что там?»
– Людочка, — голос Инны Валерьевны стал медовым. - Ну мы же по-соседски... По-человечески... Я тебе потом привезу магнитик из Турции. Хороший. С морем.
«Магнитик, — подумала я. За две недели рабства — магнитик.
– Спасибо, — сказала я. Но магнитики у меня есть. А вот оплаты за передержку — нет.
– Это наглость! — не выдержала она. Чистая наглость!
– Возможно, — согласилась я. Но наглость, это когда приносят кота без спроса. А я просто выставляю прайс.
Тишина.
Потом — короткие гудки.
Я улыбнулась и почесала Барсика за ухом. Он снисходительно позволил.
Война нервов и внезапные союзники
Следующие три часа мой телефон разрывался.
Сначала позвонила соседка из сорок пятой, Маргарита Семёновна. Божий одуванчик восьмидесяти лет, но с хваткой бультерьера.
– Людочка, это правда, что ты с Кривошеевых деньги за кота требуешь?
Новости в нашем подъезде разлетаются быстрее интернета.
– Правда, Маргарита Семёновна.
– И сколько?
– Две с половиной тысячи в сутки.
Пауза. Потом — смешок.
– А что, правильно, — сказала она. — Инка совсем обнаглела. В прошлом году мне свои цветы оставила поливать, так я потом неделю спину лечила — по три раза на день к ней бегала. И что? Даже спасибо не сказала нормально. Буркнула только, что фикус пожелтел.
– Вот видите.
– Ты держись, Людочка. Правильно делаешь.
Маргарита Семёновна положила трубку. Один голос в мою поддержку — уже неплохо.
Потом позвонила Инна Валерьевна. Опять.
– Люда, давай по-хорошему. Десять тысяч за всё. Идёт?
– Не идёт.
– Пятнадцать?
– Инна Валерьевна, цена фиксированная. Две пятьсот в сутки. Умножьте на четырнадцать.
– Да это же грабёж! — завопила она так громко, что Барсик дёрнул ухом. Я на тебя в полицию заявлю!
– За что? — уточнила я с искренним интересом. За то, что я согласилась присмотреть за вашим котом на платной основе? Это не преступление. Это рынок услуг.
– Я... Ты... — она задохнулась от возмущения. - Мы с тобой потом поговорим! По приезду!
– Конечно. Только сначала — оплата.
Она снова бросила трубку.
Барсик подошёл и ткнулся мордой в мою руку. Впервые за день проявил что-то похожее на симпатию.
– Подлизываешься? — спросила я.
Он мурлыкнул. Типа да.
Вечером пришло сообщение от Геннадия. Единственное за все годы соседства.
«Люда, давай без договора. 20 тысяч по приезду. Инна не узнает, что я доплатил».
Я перечитала три раза.
Т.е. Геннадий готов платить из своего кармана, лишь бы жена не бесилась?
«Извините, Геннадий, — написала я. Без договора не работаю. Но ваше предложение учту».
Он не ответил.
Ночью Барсик спал на моей подушке. Храпел. Громко.
Я лежала и думала о том, что, возможно, погорячилась.
А потом вспомнила: «Вы же всё равно дома сидите».
Нет. Не погорячилась.
На следующий день позвонила незнакомая женщина.
– Здравствуйте, это Людмила?
– Да.
– Меня зовут Елена. Я сестра Инны.
О. Тяжёлая артиллерия.
– Слушаю вас.
– Люда, я всё понимаю, — голос у неё был усталый. Инка она такая. Всегда была. Сначала делает, потом думает. Точнее, не думает вообще.
Неожиданный поворот.
– Я не могу забрать Барсика, — продолжила Елена. У меня у самой две собаки, он их боится. Но я хочу вам сказать: вы правы. Полностью правы.
Я молчала переваривая.
– Инка всю жизнь так живёт, — Елена вздохнула. — На халяву. Ей все должны, а она никому. Мама ей всё прощала, потому что младшенькая. Муж прощает, потому что устал спорить. А остальные... ну, вы видите.
– Вижу.
– Я могу перевести двадцать тысяч. На вашу карту скинуть?
Я поперхнулась.
– Что?
– Двадцать тысяч. Это не вся сумма, я знаю. Но это всё, что я могу сейчас. Остальное — пусть сама.
– Елена, подождите. Вы же не обязаны...
– Я знаю, — перебила она. Но мне стыдно. За сестру стыдно. Вы не должны страдать из-за её наглости.
Я продиктовала номер карты. Деньги пришли через минуту.
– Спасибо, — сказала я.
– Это вам спасибо. За то, что не спустили с рук.
Она положила трубку.
Барсик посмотрел на меня и зевнул.
– Твоя хозяйка, сказала я ему, разругалась даже с родной сестрой. Ты в курсе?
Он не ответил. Но, кажется, не удивился.
Возвращение блудных хозяев
Две недели пролетели быстрее, чем я думала.
Барсик оказался не таким уж противным. Просто избалованным до невозможности. К концу первой недели он ел размоченные гранулы без капризов. К концу второй — даже позволял себя гладить без королевских церемоний.
Мы как-то притёрлись.
Инна Валерьевна замолчала после того, как я отправила ей скриншот перевода от Елены. Написала только: «Остальное по приезду».
И вот — день икс.
Звонок в дверь.
На пороге стояла загорелая Инна Валерьевна. Без Геннадия. Без улыбки.
– Барсик, — сказала она вместо приветствия.
– Деньги, — ответила я.
Мы посмотрели друг на друга.
– Пятнадцать тысяч, — процедила она, доставая конверт. — Остальное Ленка уже...
– Я в курсе. Но с вас — пятнадцать тысяч плюс тысяча двести за паучи. Вот чеки.
Я протянула ей аккуратно скреплённую стопочку. Четырнадцать чеков из «Пятёрочки».
Она посмотрела на них так, будто я протягивала ей живую змею.
– Чеки?!
– Конечно. Вы же просили «Шебу» с лососем. Она недешёвая.
– Это... это уже слишком!
– Инна Валерьевна, — я улыбнулась очень приветливо. — Это бизнес. Все затраты документируются. Вы же хотели, чтобы Барсик питался хорошо? Вот он и питался.
Барсик выглянул из-за моей ноги. Посмотрел на хозяйку. Потом на меня. И спрятался обратно.
– Ты что творишь?! — Инна Валерьевна воззрилась на кота. — Барсик! Иди сюда!
Барсик не двинулся.
– Барсик!
Молчание.
Я присела на корточки.
– Барсик, — позвала я. — Иди к маме.
Он вышел. Потёрся о мою руку и только потом нехотя направился к Инне Валерьевне».
Её лицо. Нужно было видеть её лицо.
– Ты... ты его против меня настроила!
– Ну что вы, — я выпрямилась. — Просто кормила вовремя. И лоток меняла. Каждый день.
Она выхватила из конверта деньги, сунула мне в руки, подхватила Барсика и переноску.
– Лоток оставьте себе! — бросила она ядовито. — Может, пригодится! Для вашего крысиного характера!
– Спасибо, — ответила я. Но крысы у меня нет. Может, вы мне её тоже занесёте? Перед следующим отпуском?
Она застыла. Открыла рот. Закрыла.
– Ты... ты...
– Хорошего вечера, Инна Валерьевна. Рада была помочь.
Я закрыла дверь.
Из коридора донеслось приглушённое «Да она вообще...», потом удаляющиеся шаги.
Я прислонилась к двери и посмотрела на деньги в руке.
Шестнадцать тысяч двести. Плюс двадцать от Елены. Итого — тридцать шесть тысяч двести рублей.
За вычетом расходов на паучи — чистый заработок около тридцати двух тысяч.
Неплохо для «ты же всё равно дома сидишь».
Телефон пиликнул. Сообщение от Маргариты Семёновны:
«Людочка, видела как Инка от тебя вылетела. Красная как помидор. Что ты ей сказала???»
Я улыбнулась и набрала ответ:
«Ничего особенного. Просто назвала цену».
Через полчаса в дверь постучали.
На пороге стоял сосед с пятого этажа. Я видела его пару раз, не больше. Кажется, его звали Игорь. Или Олег. Что-то на «О».
– Здравствуйте, — сказал он нерешительно. — Вы ведь Людмила? Которая... ну, которая с котами?
Я подняла бровь.
– Допустим.
– У меня хомяк, — он помялся. - Две недели в командировке скоро. Сколько возьмёте?
Я задумалась.
– Хомяк — это попроще. Пятьсот в сутки.
– Договорились, — он просиял. — А договор будет?
– Конечно.
Он ушёл, оставив номер телефона.
Я закрыла дверь и рассмеялась.
Кажется, у меня появился бизнес.
На следующий день Инна Валерьевна столкнулась со мной в лифте. Отвернулась. Демонстративно.
– Доброе утро, — сказала я.
Молчание.
– Как Барсик?
Молчание.
– Передавайте ему привет.
Двери лифта открылись. Она вылетела пулей.
Я вышла следом, не торопясь.
У почтовых ящиков стояла Маргарита Семёновна. Подмигнула мне.
– Видела?
– Видела.
– Надулась как мышь на крупу.
– Переживёт.
Маргарита Семёновна хихикнула.
– А ты молодец, Людочка. Давно пора было кому-то эту королеву на место поставить.
Я пожала плечами.
– Я просто назвала цену.
– Вот именно. Просто назвала цену.
Она потрепала меня по плечу и поковыляла к лифту.
А я вышла на улицу, вдохнула майский воздух и подумала: интересно, а за попугая сколько брать?
Надо погуглить расценки.
Берете ли вы чужих животных на передержку? Поделитесь опытом в комментариях..