— Прислуга за стол не садится! — громко заявила Тамара Ильинична.
В зале мгновенно стало душно. Запах чесночного салата, копченой колбасы и чужого дешевого парфюма смешался в тяжелый ком. Я двое суток не отходила от плиты. Мой муж Вадим праздновал сорокалетие. Все эти дни он старательно копил силы на диване, пока я вымывала квартиру и таскала пакеты из супермаркета.
А теперь за старым раздвижным столом сидела целая орава его родни. И когда я, скинув мокрый фартук, попыталась присесть на свободный стул, мне при всех указали на мое место.
Я молча подошла к столу, сдвинула чью-то грязную салфетку и села. Сложила руки перед собой.
Челюсть дяди Миши застыла с куском буженины. Зазвенела вилка.
— Вадик! — взвизгнула свекровь. — Ты слышишь, что эта приживалка себе позволяет? Угомони свою бабу! Нас тут куском попрекают!
Вадим втянул голову в плечи. Слизняк. Он сверлил взглядом пустую тарелку, а потом зашипел сквозь зубы:
— Рит, ну ты чего психи показываешь? Перед тетей Валей позоришь. Иди на кухню, там еще горячее надо доставать.
Я достала из кармана джинсов телефон. Разблокировала экран.
— Значит так. Горячего не будет.
Тамара Ильинична фыркнула:
— Ишь ты, хозяйка нашлась! В чужом доме права качает! Мы тут ремонт делали, Вадик тут прописан!
— Тамара Ильинична, на дворе двадцать шестой год, — я спокойно посмотрела на нее. — Откройте Госуслуги или выписку из ЕГРН закажите. Квартира куплена мной до ЗАГСа. То, что вы скинулись сыночке на линолеум в коридоре, права собственности не дает. А вот это всё, — я обвела рукой стол, — куплено на мою зарплату.
Свекровь подскочила.
— Да как ты смеешь! Вадик, мы уходим! Пусть давится своей колбасой!
Только никто никуда не пошел. Родственники замялись, явно не желая уходить от бесплатной выпивки. Вадим начал краснеть.
— Мам, сядь. Рита, извинись перед матерью немедленно. Ты мне праздник портишь.
— Праздник? — я открыла приложение банка. — Вадим, ты же помнишь, что мы на завтра забронировали коттедж с баней для твоих друзей? Сорок тысяч аванса. С моей карты.
Я нажала кнопку «Отменить бронирование». Экран мигнул зеленой галочкой.
— Всё. Отменила. Деньги вернутся мне на счет в течение суток. А теперь фокус номер два.
Я встала, прошла на кухню и вернулась с плотным черным мусорным пакетом. Подошла к столу, взяла край скатерти и прямо вместе с тарелкой, на которой лежала дорогая мясная нарезка, смахнула еду в мешок. Следом полетела салатница. Зазвенел фаянс.
Родственников сдуло со стульев.
— Ты больная?! — заорал муж, пытаясь перехватить мою руку.
— Я уволилась. Прислуга больше не работает, — я жестко выдернула руку. — Юбилей окончен. На выход.
Это был уже не словесный спор. Праздник был физически уничтожен. Спорить с женщиной, которая хладнокровно сбрасывает в помойку собственную еду, никто не рискнул. Тетя Валя первая схватила сумку и потащила своего грузного мужа в прихожую. За ней потянулись остальные. Застольное настроение испарилось вместе с кусками раздавленного помидора на паркете.
Тамара Ильинична натягивала пальто с таким остервенением, будто хотела оторвать пуговицы.
— Ноги нашей тут больше не будет! Психопатка! — выплюнула она уже из подъезда.
Дверь захлопнулась. В квартире стало тихо.
Вадим стоял посреди разгромленного зала.
— Ты вообще соображаешь, что наделала? Ты меня перед всей родней опустила! Как я им в глаза смотреть буду?
Я снова взяла телефон. Открыла приложение Госуслуг.
— Я прямо сейчас подаю заявление на развод, Вадик. Без детей нас разведут быстро. У тебя есть ровно месяц, чтобы найти себе съемную берлогу. А сегодня ты спишь на диване.
— Да щас! — вызверился он. — Никуда я не пойду!
— Тогда завтра я вызываю мастера и меняю замки, пока ты на работе. А твои вещи поедут на свалку вслед за этим салатом.
Я бросила мусорный мешок ему под ноги. Прошла на кухню, налила себе минералки и сделала большой глоток. Вкусно. И дышать сразу стало так легко.
Никогда не пытайтесь доказывать наглецам свою правоту долгими уговорами. Они понимают только язык жестких действий и удар по кошельку. Выставила этого трутня и ни разу не пожалела.