ЧАСТЬ 1: СКЛЕП.
Каюта Белова превратилась в склеп. Единственная лампа под потолком горела вполнакала, выхватывая из полумрака горы бумаг, раскрытые книги, карты, испещренные стрелками. Но воздух изменился. Стал тяжелым, спертым, с привкусом озона и еще чего-то сладковатого, тошнотворного.
Белов сидел на койке, привалившись спиной к переборке. Его лицо в тусклом свете казалось восковой маской — серое, осунувшееся, с провалившимися щеками и черными кругами под глазами. И «ржавчина» уже добралась до лица — коричневатые, потрескавшиеся пятна расползлись от шеи к подбородку, затронули скулы, оставляя на коже глубокие, болезненные борозды.
Но страшнее всего были руки. Почти черные. Он держал их на коленях, ладонями вверх — и Волков увидел, что пятна, которые раньше темнели только на запястьях, теперь расползлись выше, выше локтей, почти до плеч. Кожа там стала грубой, потрескавшейся, местами отслаивалась пластами, обнажая под собой темную, зернистую массу.
— Лев Николаевич, — сказал Волков, подходя ближе.
Белов медленно поднял голову. Глаза его — воспаленные, красные — смотрели осмысленно. Но в них не было той лихорадочной безуминки, что прежде. Он выглядел спокойным. Спокойным и усталым, как человек, который наконец понял все и принял неизбежное.
— Капитан… — голос его был хриплым, сиплым, почти неузнаваемым. — Вы пришли. Хорошо. Я ждал.
— Что с вами? — спросила Анна, подходя к койке. Ее профессиональный инстинкт включился мгновенно. Она протянула руку, коснулась его запястья — кожа была горячей, сухой, шершавой, как наждачная бумага. Пульс почти не прощупывался — нитевидный, хаотичный, проваливающийся в долгие паузы.
— Не бойтесь, доктор, — сказал Белов, глядя на ее лицо. — Это не заразно. По крайней мере, не в том смысле, к которому вы привыкли.
— Вы больны, — сказала Анна. — Я могу…
— Ничего вы не можете. — Белов усмехнулся — криво, через силу. — Ни вы, ни я, никто. Это не лечится. Это надо понимать.
Диман стоял у двери, сжимая штатив, и не проронил ни слова. Волков опустился на корточки перед профессором, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Рассказывайте, — сказал он. — Все. Что с нами происходит? Что такое Колокол? Как это остановить?