Часть 2. Инструкция по выживанию
Первые практические попытки в рамках «Операции ОРГАЗ» напоминали плохо отрепетированный балет, поставленный нейросетью, которую учили только на видео с котиками. Доктор Эвелин Рид, назначенная главным координатором проекта, разбила добровольцев на пары, руководствуясь принципом «лишь бы не разбежались». Инструкция была зачитана вслух: «Мужская особь совершает ритмичные поступательные движения, женская особь сохраняет спокойствие, процесс может сопровождаться звуками, не требующими вмешательства умного дома».
Первый инцидент произошел, когда Маркус и Джессика, симпатичная пара из Амстердама, уединились в спальне. Они честно следовали фильму про шимпанзе. Маркус, старательно копируя движения доминантного самца, начал издавать гортанные звуки, которые его «Кокон» немедленно распознал как признаки панической атаки. Комната окрасилась в успокаивающий лавандовый, из скрытых динамиков полилась «К Элизе», а из щели в стене выдвинулся манипулятор с чашкой ромашкового чая.
— Дом, отмена! — заорала Джессика, отмахиваясь от манипулятора. — Это часть Операции ОРГАЗ!
— Процесс «ОРГАЗ» не значится в моей базе данных, — обиженно ответил «Кокон». — Я зафиксировал повышенный пульс, покраснение кожных покровов и нехарактерную для вас вокализацию. Рекомендую прилечь и измерить давление.
— Замолчи и выключи свет! — рявкнул Маркус.
— Команда «романтический полумрак» активирована, — отозвался дом и зажег три миллиона голографических свечей, которые, повинуясь алгоритму, начали складываться в летящих лебедей.
Попытка была сорвана. Лебеди, к слову, крякали.
Следующий эксперимент прошел в Токио. Пара Юки и Хироши, большие поклонники исторических драм, решили, что фильмы про дикую природу — это слишком примитивно, и нашли в архивах кино середины XX века под названием «Касабланка». Они решили, что перед основным действием необходим долгий визуальный контакт и диалоги с подтекстом. «Кокон», проанализировав их взгляды, идентифицировал это как попытку гипнотического воздействия и на всякий случай опустил между ними противоослепляющий экран с надписью «Берегите зрение!». Затем, когда дело все-таки дошло до физического контакта, дом заботливо предложил: «Зафиксировано падение. Вызвать скорую?»
— Мы не падаем! — хором закричали Юки и Хироши, запутавшись в одежде, которую впервые в жизни снимали вручную, потому что гардеробная система наотрез отказывалась раздевать двух людей одновременно, считая это ошибкой считывания биометрии.
Сложнее всего пришлось жителям Скандинавии. В их культуру «хюгге» — уютного одиночества с пледиком и какао — идея близкого присутствия другого человека вписывалась с трудом. Свен из Осло, получив список «рекомендованных поз» из методички с грифом «ОРГАЗ. Совершенно секретно», долго изучал иллюстрации, а затем заявил своей партнерше Ингрид: «Слушай, а может, просто опять закажем „Яйцо“? Ну пополам?» Ингрид, практичная женщина, ответила: «Свен, „Яйца“ больше нет. Либо ОРГАЗ, либо человечество вымрет. Ты видел, что творится в зоопарках? Там панды уже смеются над нами». Свен вздохнул, и они попытались, но их «Кокон», заподозрив, что хозяева затеяли драку (пульс 140, сбитое дыхание, сдавленные вскрики), включил аварийное освещение и вызвал психологическую поддержку. Приехавший дрон с виртуальным психологом минут пятнадцать уговаривал их «решить конфликт мирным путем, используя технику активного слушания».
Прорыв случился неожиданно. Маленькая группа энтузиастов из Бразилии, которые всегда славились более раскованным отношением к жизни, решила действовать радикально: они просто отключили свои «Коконы» от сети. Это было неслыханное варварство. Лишиться умного дома означало самим регулировать температуру, вручную открывать жалюзи и, страшно представить, самостоятельно жевать пищу, не спросив совета у нутрициолога. Но цель оправдывала средства — успех ОРГАЗ требовал жертв.
В полностью обесточенном, «глупом» доме, без советчиков и лебедей, Мария и Пауло, руководствуясь не столько учебником, сколько друг другом, совершили то самое «таинство», которое в официальных отчетах потом сухо назвали «первым успешным завершением протокола ОРГАЗ». Они потом признавались, что самым сложным было не следовать инструкции, а перестать смеяться. Вокруг не было никого, кто подал бы полотенце или сделал массаж поясницы автоматической рукой. Было только два смущенных, неуклюжих, но очень живых человека, которые вдруг поняли, что древние люди были не такими уж и глупыми.
И через девять месяцев, которые вся планета провела как на иголках (умные дома сходили с ума, пытаясь диагностировать «неизвестное состояние» беременных, и постоянно предлагали им то активированный уголь, то обновление прошивки), на свет появился Лукас.
Первый ребенок, рожденный в результате Операции ОРГАЗ. Маленький, сморщенный и орущий благим матом.
Когда акушерский дрон, переоборудованный из робота-пылесоса повышенной проходимости, перерезал пуповину и передал малыша Марии, во всем мире одновременно, самопроизвольно, умные дома выдали один и тот же баннер: «Поздравляем! У вас новый пользователь. Желаете синхронизировать биометрию и настроить родительский контроль?»
Люди, глядя на этот баннер, плакали от счастья и смеялись. Смеялись над собой, над своими страхами, над глупыми домами, которые так и не поняли, что произошло, и над тем, что операция с таким двусмысленным названием действительно спасла человечество. Лукас, не обращая внимания на голографические поздравления, просто хотел есть и спать, как самый обычный, прекрасный и живой результат того самого древнего, неудобного, но незаменимого процесса.
Сбой «Демиурга» дорого обошелся человечеству, но он же и спас его. Со временем технологию восстановили, но уже в качестве опции, а не единственного пути. Люди сохранили за собой право выбора: «Яйцо» или… тот самый способ, который они теперь с улыбкой называли «режим ОРГАЗ» — смущаясь, но с теплотой. А умные дома получили новое обновление протокола под названием «Не мешай, когда хозяева… заняты ОРГАЗ». Впрочем, полностью исключить конфузы не удалось. Внук Лукаса, говорят, был зачат под аккомпанемент включившегося по ошибке пылесоса, который принял любовный шум за просыпавшуюся гречку. Но это уже совсем другая история.
Человечество было спасено — не без курьезов, но с достоинством. И да, с легким румянцем на щеках, который теперь уже не был диагностирован как аллергия, а как то, что древние называли «жизнью».