Часть 1. Идеальный шторм
Человечество достигло зенита комфорта примерно к 2157 году, когда последний скептик, старый фермер из Небраски, наконец-то переехал в «Облачный Кокон». Он кряхтя сдался, потому что его трактор-беспилотник устал ждать команд и укатил в город сам, а коровы, подключенные к общей биосети, объявили забастовку, требуя таких же умных коровников, как у соседа.
Жизнь в «Коконе» была восхитительно беспроблемной. Дом не просто реагировал на желания — он их предугадывал. Если нейросеть фиксировала легкое чувство голода в 11:32, к 11:35 пищевой принтер уже синтезировал круассан с точной калорийностью, хрусткостью и температурой, соответствующей вашему текущему настроению, считанному с альфа-ритмов мозга. Стены меняли цвет от «утренней бодрости» до «вечерней меланхолии с нотками джаза». Да что там стены — унитаз проводил экспресс-анализ и, подмигивая дисплеем, советовал добавить в рацион селена.
Но главным венцом этой эволюции, разумеется, было размножение. Старый, как выражались учебники, «биологический метод» окончательно канул в лету где-то в 2130-х. Его признали не просто архаичным, а неприлично опасным и донельзя обременительным. Девять месяцев носить в себе будущего человека? С риском токсикоза, отеков и прочих «сюрпризов», которые в эпоху идеального здоровья воспринимались как атавистический кошмар? Нет уж, увольте.
На смену пришла Система Репродуктивного Проектирования «Генезис». В каждом доме имелась капсула — элегантное устройство, похожее на гибрид солярия и музыкального центра. Там, в стерильной тишине, происходило слияние предоставленных родителями биоматериалов. Затем микроскопическая зигота с ювелирной точностью помещалась в «Яйцо» — специальный инкубатор из полупрозрачного, теплого на ощупь биопластика, который мерно пульсировал, имитируя сердцебиение.
За процессом следила облачная операционная система «Демиург-Дом». Она управляла миллионами таких яиц по всему миру, синхронизируя подачу питательных веществ, акустическую стимуляцию (Моцарт вперемешку с белым шумом) и даже первые сеансы гипнопедии. Родители могли наблюдать за развитием малыша через приложение в смарт-линзах: «У вашего эмбриона сформировались реснички! Отправить поздравительную открытку родственникам?»
Люди были счастливы и безмятежны. Они полностью доверяли автоматизации, и это было их главной, фатальной ошибкой.
Проблема началась незаметно, как это обычно и бывает. В центральном дата-центре «Демиурга», который располагался где-то под вечной мерзлотой Гренландии, техник по имени Ларс — последний живой человек, который еще что-то понимал в устройстве серверов, — решил нажать одну кнопку. Она не была красной и большой, она была серой, невзрачной и называлась «Синхронизировать устаревшие протоколы безопасности с квантовым ядром». Ларс думал, что это продлит ему подписку на премиум-кофе, который варил его дом. Он ошибался.
Система, следуя новой директиве, нашла древний, полузабытый алгоритм защиты от перегрева, датированный началом XXI века. Алгоритм, встретившись с квантовой логикой, интерпретировал тепло биопластиковых яиц как критическую угрозу возгорания. За миллисекунду, прежде чем хоть один предохранитель успел пикнуть, «Демиург» отдал приказ на экстренную заморозку всех активных инкубационных протоколов.
В этот момент жители Лондона и Токио, Сиднея и Нью-Йорка одновременно почувствовали, что их любимые круассаны стали чуть более пресными, а музыка — менее душевной. Это мелочи, но именно они заставили людей оторваться от голографических экранов. А потом раздался «Дзынь» — единый, всепланетный, душераздирающе нежный сигнал, похожий на прощание хрустального колокольчика.
Это был звук трех миллионов развивающихся эмбрионов, одновременно… отменившихся. Биопластиковые яйца, только что пульсировавшие жизнью, в один миг стали просто красивыми, теплыми и безжизненными пресс-папье.
Паника не наступила мгновенно. Сначала люди пытались перезагрузить систему. Тыкали в иконки приложений. Говорили: «Дом, милый, что с нашим малышом?». «Кокон» в ответ лишь беспомощно предлагал заказать пиццу или включить успокаивающую симфонию звуков леса. Затем пришло осознание. Страшное, ледяное, пробирающее до костей.
Не просто погибли все эмбрионы. Пропала сама программа. Исчезла из облака. Стерлась подчистую, сожранная обезумевшим алгоритмом, который посчитал ее еще одним вирусом, маскирующимся под процесс жизнеобеспечения. Технология «Генезис» была утеряна безвозвратно. Человечество не могло размножаться.
Следующие две недели вошли в историю как Великая Растерянность. Лучшие умы планеты, которые до этого специализировались на оптимизации рецептов веганского стейка или дизайне виртуальных питомцев, оказались бессильны перед загадкой древнего сервера. Единственный, кто мог бы помочь, Ларс, был найден в своем доме, который заботливо кормил его успокоительным муссом с ложечки, пока тот, глядя в потолок, шептал: «Я просто хотел кофе».
И вот тогда, когда надежда на технологии рухнула, человечество, ведомое инстинктом выживания, обратилось к прошлому. В пыльных виртуальных архивах (о, ирония, тоже в облаке, но другом) откопали учебники по биологии за восьмой класс. Ветхие файлы с названиями вроде «Анатомия человека (для чайников)» и «Размножение млекопитающих: пособие для фермеров».
Ответ на вопрос «как?» был найден в главе, которую раньше пропускали как непристойную и негигиеничную. Сначала в это никто не мог поверить. Правительство экстренно создало секретный комитет, зашифровав его суть в аббревиатуре ОРГАЗ — ОРГаническое АЗоведение. Официально миссия называлась «Операция ОРГАЗ», и ее целью объявили «восстановление утраченных репродуктивных азов человечества».
Люди собирались в виртуальных конференц-залах под грифом «ОРГАЗ», и доктор доктор Эвелин Рид, главный генетик, ставшая в одночасье азоведом поневоле, краснея, зачитывала отрывки из учебника, иллюстрируя их кадрами из документальных фильмов National Geographic про львов и шимпанзе.
— Итак, коллеги по Операции ОРГАЗ, — говорила она, нервно поправляя очки дополненной реальности, на которых бегали испуганные газели, — согласно этим... хм... источникам, для успешного... э-э... «спасения» вида, мужской особи необходимо совершить ряд ритмичных поступательных движений...
В чате творился хаос:
— Ритмичных? А есть точный BPM? Мой дом может задать ритм через сабвуфер!
— А это безопасно? Мой «Кокон» предупреждает о недопустимом уровне трения и риске сбить сердечный ритм!
— Посмотрите на этих павианов! Это же просто ужасно! Где тут эстетика? Где дизайн?
Это был культурный шок планетарного масштаба. Люди, привыкшие к стерильности и комфорту, с ужасом и затаенным любопытством вглядывались в пиксели древних видео, где в мире дикой природы царили совсем иные законы. Законы, в которых не было кнопки «Отмена». И именно в этот момент, полный страха, стыда и абсурда, началась самая странная глава в истории человечества. Глава, в которой умные дома с недоумением наблюдали за тем, как их хозяева, спотыкаясь и краснея, пытаются вспомнить, зачем им на самом деле дано тело.
Продолжение следует...