– Да, мама и дядя Петя! – произнесла она. – Это же чудесно!
– Ага! – подтвердил Рома почти с тем же энтузиазмом, какой был у взрослых. И снова вернулся к своему грузовику.
– О боже, когда? И где? Я думала, ты все это время была дома. Что происходит? – смеясь, сыпала вопросами Инна.
– Что ж, в один прекрасный ноябрьский день возвращаюсь я домой с работы, а у меня на ступенях крыльца сидит симпатичный мужчина с охапкой цветов в руках. – Света посмотрела на Петра, и этот взгляд растопил Инне сердце.
– Я не мог расстаться с ней на целых два месяца, – заявил Петр. – Я сидел здесь и не мог думать ни о чем, кроме твоей красавицы-матери. Всего то и надо было, что взять билет на самолет и прилететь к ней.
– Так что он провел у меня почти два месяца. И вот… – Света помолчала. – Все это кажется безумием, но мы просто знали. Знали. Пошли в загс и поженились! Потом пригласили пару наших друзей, чтобы выпить и отпраздновать вместе. Вот как-то так. Дело сделано. Мы женаты! – Света и Петр сияли, как два начищенных медных блюда. Это было невообразимо.
Инна подняла бокал и произнесла тост:
– Поздравляю. Я в полном восторге. За нашу счастливую пару!
Они выпили вина.
– А теперь, – предложил Петр, – давайте-ка устроим праздник!
Это был праздник, который в деревне запомнят надолго. Целую неделю в дом Петра прибывали гости, он пригласил всех, кого знал, а поскольку он вырос в этих местах, то на праздник пришли почти все жители деревни, а некоторые приезжали из городов. Он был не таким, как другие представители знати прошлых поколений или многие из его сверстников, поскольку совершенно презирал классовое неравенство. И в стране, где все прошлое (и отчасти настоящее) базировалось на классовых различиях, он был редкой птицей. Не все разделяли его взгляды, и некоторые его друзья-снобы избегали приходить на его вечеринки, поскольку у них не было ни малейшего желания якшаться с садовниками и уборщицами. Но большинство людей считали, что это здорово, ну, или по крайней мере занятно, и с готовностью принимали его приглашения.
Инна была так занята, разрываясь между Анной Геннадьевной, Ромой, своей книгой, а теперь еще Петром и мамой, что не видела Диму целую неделю. Когда Инна рассказала ему о вечеринке, он спросил, не хочет ли она пойти туда с ним, сделав его предметом зависти всех мужчин, и она тотчас же с радостью согласилась.
Главный дом поместья был построен в величественном грегорианском стиле, к нему вела длинная гравийная подъездная дорожка, по бокам которой выстроились аккуратно подстриженные кусты, а вдалеке виднелись зеленые холмы. Стены были выложены из желтого кирпича, характерного для грегорианской архитектуры. Простые геометрические линии и симметричный дизайн впечатляли своей изящностью, а золотистый оттенок камня создавал впечатление, будто дом светится в лучах заката.
По бокам от дверей располагались по три больших окна, каждое высотой метра три, а на втором этаже было семь окон одного размера, равномерно распределенные по фасаду. На верхнем, третьем этаже было семь окон поменьше – в комнатах за ними в прежние времена жили слуги. С одной стороны дома была пристроена веранда, выложенная таким же кирпичом и огороженная каменными периллами.
Дом украсили, как в кино. Над входной дверью прикрепили вечно-зеленые вьюны, они расползались по стенам террасы. Вдоль вьюнов развесили гирлянды с белыми лампочками, и они подсвечивали контуры веранды и входной двери. На двери висел огромный венок в большим красным бантом, и всю эту красоту подсвечивали аккуратно расставленные точечные светильники, лучи от которых были направлены на фасад дома.
Инна была в полном восторге, наблюдая, как ее мать играет роль хозяйки поместья, заказывает еду, шампанское и вино для вечеринки, пока Петр бегает вверх и вниз по лестницам, развешивая пахнущие сосной ветки и белые гирлянды.