Она подошла к Диме, но вдруг ощутила то самое знание. Нет, это не игра воображения. И деревня, и эта церковь. А может, она не была здесь раньше, и ей было предначертано быть здесь сейчас. Хотя какая разница.
– Все верно, – прозвучал голос в ее голове и снаружи над ухом одновременно. – Ты сейчас здесь, и только это имеет значение. Ты дома.
Она не знала, действительно ли она все это слышала, видела, ощущала, воображала или все вышеперечисленное действительно было. И когда она разрешила себе ощутить гостеприимство этих мест, она перестала досадовать.
– Спасибо, – мягко молвила она, улыбнувшись пустоте.
Они с Димой еще немного прогулялись по поляне и вокруг церкви, пока не пришло время возвращаться назад, чтобы наложить швы лабрадору и забрать Рому из школы.
На обратном пути Дима снова ее поцеловал.
– Когда мы увидимся?
– В выходные? – предложила Инна. – Мама приедет в деревню на Рождество. Она прилетит в конце недели.
– О, это хорошо, – произнес Дима.
– Да, не могу дождаться. К тому же через несколько дней после знакомства мамы и Ромы я смогу оставить его ей на вечер, и мы наконец сможем поехать и спокойно поужинать.
– Я тоже об этом подумал. Мне уже нравится твоя мама, – улыбнулся он.
Они вернулись к машине, держась за руки, а потом снова поцеловались, и на этот раз поцелуй продлился дольше. Инна прижалась спиной к машине, а Дима прижался к Инне. Их поцелуй был более игривым, словно они оба немного расслабились, изучив друг друга. Они чувствовали себя как пара подростков и улыбались всю обратную дорогу.
До Рождества оставалась еще неделя. Деревня казалась картинкой с открытки: на заборах и под крышами развешены белые или разноцветные гирлянды, кое-где огоньками опутаны стволы и голые ветви деревьев, и с наступлением темноты все выглядело очень красиво.
Город был украшен еще больше. Инна поехала в город с Ромой на рождественский шопинг, и они с нетерпением дожидались шести часов вечера, когда наконец смогут встретить мать Инна, прибывающую на поезде. Инна была уверена, что это будет лучшее Рождество за последние годы. Она уже рассказала матери о Роме, и, пытаясь скрыть удивление в голосе, Светлана ответила, что взять мальчика себе было хорошей идеей. Инна полагала, что мать хочет увидеться лично, чтобы спросить, о чем дочь, черт возьми, вообще думала.
В самой старой части города на извилистых улочках с выложенными булыжником мостовыми стояли старинные дома; некоторые со скошенными неровными стенами, они лепились к соседним зданиям и словно были втиснуты туда случайно. Удивительно, но они сохранились спустя столько лет. Окна светились мягким светом в рано наступившей тьме. Выставленные в витринах игрушки, роскошные праздничные блюда, винные бутылки, блестящая мишура… – все играло и переливалось, заставляя Рому и Инну льнуть к стеклу, а порой и зайти внутрь магазина, чтобы посмотреть, что ожидает их внутри.
– Ого, ты только взгляни! – Глаза Ромы стали размером с чайные блюдца. Он показал на витрину лавки зеленщика. Кажется, он указывал на гигантский ананас.
– Что там, Ром? Ананас? – повернулась к нему Инна.
– Ага. Ты глянь! Будто мы в тропиках!
– Ты никогда не ел ананасы?
– Нет. В смысле – ел разок в школе, из жестяной банки. Было вкусно. Свежий не ел. Только видел на картинках, а сам не пробовал.
– Что ж, мы немедленно исправим эту оплошность! – заявила Инна.
Они вошли в лавку, а через три минуты вышли – Рома с гордостью тащил в руках огромный ананас.