— Ну, Мариш, суховата горбуша-то вышла, — Виталик брезгливо поковырял вилкой рыбу под запеченной сырной коркой. — Говорил же, надо было нормальную вырезку говяжью брать. Ребята вон давятся сидят.
Его школьный приятель сдавленно хмыкнул и потянулся за салатом. В комнате повисла неловкая пауза.
Я стояла у двери с подносом чистых тарелок. С такой силой вцепилась в край пластика, что он тихо хрустнул.
Рыбу я покупала сама. Утром, после суточной смены в аптеке. На свои деньги. Как и дорогие сыры, мясную нарезку, свежие овощи, которые сейчас уплетали гости. За четыре месяца нашей совместной жизни Виталик купил в дом ровно две вещи: пачку дешевого чая и рулон бумажных полотенец.
— Зато женщина удобная, — Виталик откинулся на спинку стула, понизив голос, но ровно настолько, чтобы я услышала. — Квартира своя, работает. На кухне, конечно, не шеф-повар, но мужик в доме появился, научим правильным порядкам. Слышь, Марин! — он повысил тон. — Тащи суджук из холодильника, чего ты его прячешь? Или жалко для моих друзей?
Ишь ты, добытчик. Приперся ко мне зимой с одной клетчатой сумкой. Жрал мои продукты, мял мой диван, а теперь сидел и трезвым, наглым тоном самоутверждался за мой счет.
Я молча поставила поднос на комод. Развернулась и пошла в спальню.
Достала из-под кровати ту самую пыльную китайскую сумку с заедающей молнией. Распахнула дверцу шкафа. Сгребла в охапку его треники с вытянутыми коленками, пару рубашек и носки. Затолкала всё внутрь вперемешку. Сверху швырнула бритвенный станок. Молния на сумке зажевала ткань, я дернула ее со всей силы, чуть не оторвав собачку.
Обула тапки, взяла сумку за ручки и выволокла ее в коридор.
— Это че за представление? — Виталик высунулся из зала. Лицо у него вытянулось, когда он увидел свои пожитки на коврике у двери.
— Представление окончено. Собрал манатки и на выход.
Гости за столом резко затихли. Заскрипели стулья.
Виталик побагровел, шея пошла некрасивыми красными пятнами.
— Ты че позоришь меня перед ребятами? — прошипел он, шагнув ко мне. — Совсем берега попутала? Я тут четыре месяца живу! Я микроволновку в дом купил! Никуда я не пойду, имею право!
— Право ты имеешь только рот закрыть, — я щелкнула замком, распахивая входную дверь настежь. — По Гражданскому кодексу твое сожительство не дает тебе ни сантиметра на моей жилплощади. А электронный чек на микроволновку лежит у меня в приложении банка. Оплачена с моей карты. Если через минуту тебя здесь не будет, я звоню в полицию и заявляю по 139-й статье — незаконное проникновение в жилище. Понял меня?
Первыми всё поняли его друзья. Они бочком, пряча глаза, протиснулись в коридор, торопливо сдернули куртки с вешалки и выкатились на лестничную клетку.
Виталик топтался на месте. Спесь с него слетела моментально.
— Марин... ну ты че. Я ж прикололся просто. Гости же сидят, неудобно вышло...
— Время пошло, Виталик. Участковый у нас в соседнем доме, придет быстро.
Он со злости пнул коврик у порога, схватил свою баульную сумку и вылетел за дверь, даже не надев куртку.
Я провернула ключ на два оборота. Поправила съехавший коврик.
Телефон начал разрываться ближе к ночи. Виталик писал полотна текста. Сначала угрожал, потом давил на жалость: «Где я спать буду?», «Скинь хоть тысячу, мне на гостиницу не хватает». А под утро выдал гениальное: «Верни деньги за интернет, я в прошлом месяце оплачивал!».
Я просто отправила его номер в черный список.
Подруги на работе потом качали головами: «Как ты так смогла? Хоть бы высказала ему всё, тарелку бы об пол разбила!».
А зачем? Когда взрослый мужчина осознанно унижает тебя в твоем же доме за твой же счет, слова не нужны. Паразиты всегда будут искать, на ком бы проехаться зайцем. Но в моей квартире контролер уже прошел, и безбилетник отправился на улицу.