От автора: Если вы впервые читаете этот рассказ, лучше начать с самого начала истории. Многие события, персонажи и детали берут своё начало в первой части, и без неё некоторые моменты могут быть непонятны. Это вторая серия цикла о странствиях священника Иоанна. Начать читать цикл можно здесь: https://dzen.ru/a/aXmTynCX6wY2ud4b
Вышеград остался далеко позади. Сначала за спиной исчезли его почерневшие стены, потом огни, потом даже дым от печей растворился между холмами и соснами. Впереди снова осталась только дорога. Старая, разбитая, утоптанная тысячами ног, телег и копыт. Ночь медленно стекала на землю. Воздух становился прохладнее, пах влажной землей, смолой и ручьем, который шумел где-то далеко в темноте. Шли они спокойно. Без спешки.
После Вышеграда, после этой маленькой победы, у них не было ощущения, что за ними кто-то гонится. Не нужно было никого спасать, никого вытаскивать из передряги, никому ничего доказывать. Даже Иоанн теперь выглядел почти как раньше. Он снова стал такой же молчаливый, задумчивый, с тяжелым взглядом человека, который слишком много думает и слишком мало спит. Хотя прежняя сухая насмешка все же, иногда, возвращалась в голос и движения, он был собой. Акакий это замечал. И, кажется, был этим доволен больше, чем хотел показывать. Он шагал рядом со священником, засунув руки в рукава кафтана, время от времени пиная попадавшиеся под ноги шишки и ветки. Летняя шапка сидела низко, а золотистые глаза лениво скользили по лесу.
— Ну что, Святоша, — сказал он наконец. — А ведь неплохо вышло.
Иоанн чуть повернул голову.
— Что именно?
— Всё. Вышеград. Люди. Ты. Я, если честно, думал, там половина площади друг друга передавит, пока до тебя добраться пытается.
Иоанн тихо хмыкнул.
— Не преувеличивай.
— Я? Да я наоборот преуменьшаю. Еще немного, и тебя бы начали носить на руках. Хотя, должен признать, зрелище было впечатляющее.
Он помолчал немного, потом уже спокойнее добавил:
— Я всегда говорил, что вера в тебе сильнее всей той дряни, которая сидит внутри.
Шаги Иоанна стали медленнее. Он провел пальцами по деревянному кресту поверх рясы и какое-то время смотрел вперед, туда, где дорога растворялась между темных стволов.
— Ты сейчас пытаешься меня подбодрить? — спросил он наконец.
— Возможно.
— Спасибо.
— Не за что. Просто..., приятно видеть, что ты снова похож на себя. А не на человека, который вот-вот либо сгорит изнутри, либо подожжет что-нибудь вокруг. И эта твоя самодовольная ухмылочка, бррр...
— Очень обнадеживающее описание.
— Какое есть.
Лес вокруг тем временем становился гуще. Сосны стояли плотной стеной, ветви почти закрывали небо, и темнота здесь была уже настоящая, глубокая, лесная. Такая, в которой любой огонь кажется живым существом. Акакий остановился первым и огляделся.
— Всё. Хватит с меня дороги. До Яги мы все равно сегодня не доберемся.
— Устал?
— Я бес, а не лошадь. Конечно устал.
Он кивнул в сторону небольшой поляны между деревьев.
— Переночуем тут. Разожжем костер, посидим спокойно. Как раньше. Без князей, пророчеств и прочего конца света хотя бы одну ночь.
Иоанн оглядел место и медленно кивнул. Поляна была сухой, тихой, закрытой от посторонних глаз. Рядом темнел поваленный ствол, а чуть дальше между корнями поблескивала вода лесного ручья. Хорошее место для ночлега. Слишком хорошее, чтобы оказаться случайным...
Обустроились они быстро. Такие ночевки давно стали привычным делом. Иоанн собрал хворост и разжег костер, пока Акакий сновал между деревьями с тем выражением лица, которое обычно означало, что сейчас кто-то в лесу очень неудачно закончит свой вечер. Вернулся бес минут через двадцать уже с добычей, крупным серым кроликом, которого держал за уши с таким довольным видом, будто лично выиграл войну.
— Учись, Святоша, — заявил он, усаживаясь у костра. — Вот это называется полезный спутник. Не молитвы, не пророчества, а нормальная добыча.
— Ты всего-лишь поймал кролика.
— И что? Сам-то ты что поймал, умник?
— Молчу, молчу. Гроза лесных кроликов, державший в страхе всю заячью общину.
— Да. И если продолжишь ржать, следующим в пищевой цепочке будешь ты.
Освежевал он добычу действительно ловко. Без лишней возни, быстро и привычно, как бес, который занимался этим далеко не впервые. Вскоре над костром уже потрескивало мясо, запах жареного кролика смешался с дымом и хвойным воздухом, а рядом тихо журчал ручей. Темнота вокруг костра стояла густая, но спокойная. Где-то стрекотали ночные насекомые, иногда шумели ветви высоко над головой, а огонь лениво бросал теплые отблески на стволы сосен и лица сидевших рядом путников.
Ужин вышел неожиданно хорошим. Кролик оказался жирным, мясо мягким, а холодная вода из ручья после долгой дороги казалась едва ли не лучше любого вина. Акакий, развалившись у бревна, жевал с большим удовольствием, словно до этого лет сто не ел ничего приличного.
— Вот это я понимаю жизнь, — довольно проговорил он. — Лес, костер, мясо… Ни тебе князей, ни хранителей, ни попыток спасти мир.
— Пока что.
— Не порть момент.
Иоанн тихо усмехнулся и вытянул ноги ближе к огню. Некоторое время они просто сидели молча, слушая треск костра. Такие паузы между ними давно уже не были неловкими. Наоборот. После всего пережитого именно в этой тишине и чувствовалось настоящее спокойствие. А потом усталость все-таки взяла свое.
Костер начал оседать красными углями. Лес окончательно затих. Акакий, ворча что-то себе под нос про тяжелую жизнь бесов среди ненормальных священников, и еще более ненормальных людей, первым устроился у поваленного ствола и почти сразу уснул. Иоанн продержался дольше. Он еще какое-то время сидел, глядя в огонь, о чем-то думая, потом медленно перекрестился и тоже закрыл глаза.
Проснулся он резко. Без причины. Словно что-то выдернуло его из сна.
Над потухшими углями лениво поднимался тонкий дым, лес вокруг стоял черный и неподвижный, а луна уже поднялась выше, холодно серебря верхушки сосен. Несколько секунд Иоанн просто сидел, пытаясь понять, что именно его разбудило. Потом почувствовал. Что-то было не так. Очень слабо. Почти неуловимо. Но где-то впереди, между деревьями, действительно ощущалось чужое присутствие. След силы. Старой. Странной. Иоанн нахмурился и повернулся к Акакию.
— Бес, просыпайся.
Акакий дернулся, мгновенно приходя в себя, и сразу недовольно скривился:
— Что опять? Ты разбудил меня в самый ответственный момент сна. Я там почти соблазнил трактирщицу.
— Тут что-то есть.
Акакий тяжело выдохнул и сел, раздраженно потирая лицо.
— Ночью в лесу? Да ты что. Не может быть.
Иоанн медленно поднялся. Некоторое время стоял неподвижно, прислушиваясь к собственному ощущению, а потом быстро зашагал вглубь леса. Акакий вскочил следом.
— Ни одного спокойного дня, — проворчал он, поправляя шапку. — Ни одного.
Чем дальше они уходили от костра, тем тише становился лес. Будто звуки начали осторожно обходить это место стороной. Сосны здесь росли плотнее, земля под ногами стала мягкой от старой хвои и мха, а между стволами тянулся холодный белесый туман. Лунный свет пробивался редкими полосами, и от этого казалось, будто лес вокруг состоит из одних теней.
А потом деревья внезапно расступились и перед ними открылась еще одна поляна. И она была огромной. Слишком ровной для обычного леса. Будто когда-то здесь специально расчистили землю, а потом лес много лет осторожно обходил это место стороной. Высокая трава серебрилась под луной, по краям стояли старые сосны, а между ними свисали длинные выцветшие ленты, почти растворившиеся в мхе и паутине.
Но страшнее всего было другое. Там были девушки. Около десятка. Они сидели неподвижно по всей поляне. Кто на старых пнях, кто прямо в траве, кто у почерневших кольев, торчавших из земли. Белые платья, теперь уже не такие белые, мягко светились в лунном свете, длинные волосы были украшены венками из уже засохших цветов. И ни одна из них не двигалась. Не разговаривала. Не смотрела по сторонам.
Они сидели неподвижно, с пустыми лицами, будто глубоко спали с открытыми глазами. От этого зрелища по коже шел холод. Акакий медленно оглядел поляну и тихо присвистнул.
— Если они сейчас одновременно поднимут головы, я официально начну молиться. Причем искренне.
Но девушки сидели не реагируя. Бес подошел ближе к одной из невест и остановился напротив нее, сунув руки в рукава кафтана.
— Ну что ж вы такие кислые. Свадьба же, вроде.
Иоанн хмыкнул, но глаз от девушек не отвел.
— Они живы. Вроде.
Иоанн присел возле другой девушки и осторожно взял ее за запястье. Пульс был ровным. Ни страха. Ни напряжения. Будто тело вообще не понимало, где находится. Он внимательно осмотрел ее платье. Подол был мокрым и грязным, словно девушка долго шла через лес. На рукаве зацепились иголки хвои. На шее висел маленький деревянный крестик. Обычная деревенская девчонка.
Акакий тем временем медленно прошелся по поляне, рассматривая остальных.
— Я, конечно, бес, но даже у нас в аду посиделки повеселее проходят.
Он остановился у старого стола, провел пальцами по почерневшему дереву и скривился.
— Старое место. И ведь всех нарядили одинаково. Кто бы это ни устроил, вкус у него отвратительный, но последовательный. Как думаешь, Святоша, что это? Жертвоприношение или типа того?
Иоанн поднял взгляд. Поляна была неправильной. Не проклятой даже. Скорее… застывшей. Будто здесь когда-то произошло что-то настолько сильное, что лес до сих пор не решился это забыть. Ленты на ветках тихо качались от ветра. В траве белели остатки старых венков. У края поляны торчали вбитые колья, обмотанные сгнившей тканью. И чем дольше на это смотришь, тем яснее становилось: это место когда-то готовили для свадьбы. Большой. Только что-то здесь закончилось очень плохо. Акакий вдруг остановился и прищурился.
— Ты заметил?
— Что именно? Тут столько всего...
Бес медленно обвел рукой девушек.
— Они сидят не как попало.
Иоанн поднялся. И действительно. Теперь это бросалось в глаза почти сразу. Между девушками сохранялось одинаковое расстояние. Каждая будто занимала свое место. А в центре поляны оставалось пустое пространство. Место для кого-то еще. Акакий тихо выдохнул через нос.
— Ох, как же мне не нравится, когда у нечисти появляются романтические идеи.
Иоанн медленно пошел вперед, всматриваясь в землю. Следы. Много. Легкие женские следы тянулись от леса к поляне. Некоторые босые. Некоторые в тонких туфлях. И поверх них другие. Тяжелые. Глубокие. Будто кто-то часами ходил кругами между сидящих девушек.
Иоанн остановился. Закрыл глаза на секунду. А потом тихо сказал:
— Здесь был кто-то еще.
— Это я уже понял.
— Недавно. Это я и почувствовал, когда проснулся. Колдовство...
Акакий сразу посерьезнел. Несколько мгновений он стоял молча, принюхиваясь к воздуху, а потом раздраженно скривился.
— След колдовской, верно. Но странный. Не ведьма. Не дух. И не мертвяк.
— Тогда кто?
Бес посмотрел на неподвижных невест.
— Пока не знаю. Но тот кто это устроил.... С головой у него явно плохо и уже очень давно...
Несколько секунд они молча стояли посреди поляны, оглядывая неподвижных девушек и темный лес вокруг. Ленты тихо качались между соснами, где-то наверху скрипели ветви, а от всей этой мертвой свадебной красоты тянуло чем-то настолько неправильным, что даже Акакий перестал ухмыляться.
— Ну и что будем делать? Ждать, пока жених сам выйдет к гостям?
Иоанн некоторое время смотрел на девушек, потом тихо сказал:
— Да.
Акакий повернулся к нему.
— Что, да?
— Подождем.
Бес подозрительно прищурился. Иоанн спокойно перевел взгляд на него.
— Мы устроим засаду.
— Вот. Хорошая идея.
— На живца.
Акакий замер. Очень медленно выдохнул.
— Нет.
— Это лучший вариант.
— Нет.
— Акакий...
— Святоша, я тебя сейчас ударю.
Иоанн даже бровью не повел.
— Если я останусь здесь, он почувствует меня раньше, чем выйдет к поляне.
— Тогда спрячься подальше.
— Так и сделаю.
— Вот и прекрасно.
— А ты займешь место одной из девушек.
Тишина после этих слов получилась почти торжественной. Где-то высоко скрипнула сосна. Акакий медленно провел ладонью по лицу.
— Я все-таки тебя ударю.
— Не драматизируй.
— Не драматизировать? Ты предлагаешь мне сидеть посреди проклятой свадебной поляны в роли лесной невесты.
— Именно. И когда он подойдет ближе... Будем реагировать быстро...
Акакий уставился на него так, будто впервые в жизни всерьез задумался, не поздно ли отказаться от этой дружбы.
— Какая с меня вообще невеста?
Он раздраженно ткнул пальцем священнику в грудь.
— И вообще, если уж на то пошло, ты куда больше похож на девчонку, чем я.
— Спасибо.
— Это не был комплимент.
— А по-моему он и был. Но это тебе не поможет.
Акакий тихо выругался и снова оглядел поляну. Неподвижные девушки в белом продолжали сидеть среди травы и старых свадебных столбов, будто не слышали вообще ничего. От этого места мороз шел по коже даже без всякой нечисти. Иоанн тем временем продолжил уже серьезнее:
— Послушай. Что бы это ни было... Я его учуял, что если и он может учуять меня.
— Может и беса учуять.
— Потому я и буду рядом.
Акакий молчал. Иоанн кивнул в сторону леса.
— Он ушел отсюда не просто так. Скорее всего, отправился искать еще одну девушку. Когда вернется, будет занят ею. В этот момент я смогу подойти ближе.
Бес недовольно поморщился.
— Великолепно. То есть план такой: я изображаю самую страшную невесту на Руси, а ты в это время прячешься по кустам.
— В общих чертах, да.
— Ненавижу тебя.
— Это взаимно.
Девушку выбирали долго и осторожно. Не ту, что сидела ближе к центру поляны. И не ту, на которую мог сразу упасть взгляд. И вскоре нашли. Эта сидела чуть в стороне, возле покосившегося столба, почти скрытая длинной фатой, сползшей на плечо. Худенькая, бледная, с опущенной головой и спутанными светлыми волосами. Со стороны она вообще казалась одной из самых незаметных.
— Вот эту, — тихо сказал Иоанн.
Девушка оказалась удивительно легкой, будто из нее за последние дни вытянули не только силы, но и половину жизни. Акакий недовольно поморщился, подхватывая ее на руки.
— Только попробуй рассказать об этом Колобку...
— Не ной, — тихо бросил Иоанн.
— Я не ною. Я заранее унижаюсь.
За краем поляны, между корней старой сосны и небольшим оврагом, было темнее и безопаснее. Туда Акакий ее и отнес. Ворча себе под нос что-то про “прекрасные решения” и “самую позорную смерть для беса”, он все же расстелил на земле свой кафтан, осторожно уложил девушку и поправил ей голову, чтобы та не лежала на голых корнях. Потом машинально стряхнул с ее волос сухие иголки и только после этого недовольно выпрямился.
— Если кто-нибудь узнает, что я тут заботливо укладывал невесту, собираясь примерить на себя ее платье, я сам уйду обратно в ад. Там хотя бы репутацию не портят.
Иоанн к тому времени уже ушел глубже в лес. Снимать с девушек платья они не хотели, а значит нужно было сделать свое. Но, сделать это нужно было достаточно далеко от поляны. Сила после Вышеграда ощущалась в нем слишком заметно, и лишний след оставлять здесь не хотелось. Между деревьями лишь на мгновение вспыхнуло тусклое золотистое свечение, будто в темноте коротко загорелся уголек, потух, и лес снова затих.
Когда Иоанн вернулся, Акакий не хотел смотреть на священника. Но, вскоре поднял на него взгляд, а потом посмотрел на то, что он держал в руках. И медленно закрыл глаза, пытаясь удержать нарастающую ярость. Иоанн совершенно невозмутимо протянул ему платье. Старое свадебное. Белое. С потемневшей вышивкой по подолу и длинной полупрозрачной фатой. Несколько секунд стояла тишина. Потом Акакий очень устало спросил:
— Ты использовал силу Сатаны, чтобы сделать мне платье...
— Если это так формулировать, то звучит странно.
— Потому что это и есть странно.
Он взял платье двумя пальцами, словно дохлую крысу.
— Я в аду меньше унижался.
— Зато там у тебя не было такой красивой фаты.
— Святоша, клянусь, когда все закончится, я найду способ отомстить.
Но выбора у него действительно не было. Через несколько минут Акакий уже сидел среди остальных невест. Старое свадебное платье натянулось на широкие плечи туго, фата криво сползала набок, а золотистые глаза в полумраке смотрели с таким уровнем ненависти к мирозданию, что любая нечисть с инстинктом самосохранения должна была развернуться и уйти обратно в чащу.
Выглядел Акакий как бес, который кого-то зарежет прямо на собственной свадьбе. Причем с особым удовольствием. Он мрачно сидел на поляне среди неподвижных девушек и периодически пытался поправить фату, но от этого становилось только хуже. Тонкая ткань цеплялась за шапку, лезла в глаза и вообще вела себя как враждебная форма жизни.
Иоанн стоял чуть в стороне, прислонившись к сосне, и с подозрительно спокойным лицом наблюдал за происходящим. Акакий медленно поднял на него взгляд.
— А тебе не пора уже сваливать?
— Как только ты перестанешь ерзать. Ты должен быть кротким и неподвижным, и закрой глаза. Их свечение видно даже через фату.
— Перестань на меня пялиться и вали отсюда. И тогда я буду сидеть спокойнее. Без тебя разберусь, как изображать мертвую невесту.
— Бес...
— Я серьезно, вали давай. Я шевелюсь из-за тебя. Ты меня нервируешь...
Иоанн все-таки отвернулся, и пошел прочь от поляны, но плечи у него едва заметно дрогнули. Акакий прищурился.
— Ты сейчас смеешься.
— Нет.
— Святоша.
Он снова попытался поправить фату и тихо выругался, когда та окончательно съехала набок.
— Господи, за что мне это.
— Я ухожу... Будь осторожен, и перестань трогать чертову фату...
— Может сядешь вместо меня и покажешь как надо?
Иоанн ушел достаточно далеко от поляны. Так далеко, чтобы чужое существо не почувствовало его раньше времени, но достаточно близко, чтобы успеть вмешаться, если что-то пойдет не так. Он сидел между корней старой сосны, почти растворившись в темноте, и неподвижно смотрел сквозь лес на серебристое пятно поляны впереди.
Ночь тянулась медленно.
В лесу снова появились обычные звуки. Где-то шуршали мелкие звери, потрескивали ветви, шумел ветер в верхушках сосен. Несколько раз Иоанну казалось, что он слышит шаги, но это оказывались лишь олени или лисы, осторожно обходившие странное место стороной.
Время шло. Ничего не происходило. Акакий перестал ерзать и ворчать почти сразу, как священник покинул поляну. Он все это время сидел неподвижно среди остальных невест, чуть опустив голову под фатой и закрыв глаза. Со стороны его теперь действительно можно было принять за одну из девушек, если не подходить слишком близко и не всматриваться в выражение лица, в котором читалось желание кого-нибудь убить. Старые ленты едва слышно шуршали между деревьями. Белые платья светились под луной. И вся поляна выглядела так, будто время здесь давно остановилось и только они двое случайно влезли в чужой, давно сгнивший сон.
А потом где-то неподалеку хрустнула ветка. Звук был тихим. Но в мертвой лесной тишине прозвучал почти оглушительно. С дерева резко сорвалась какая-то ночная птица, громко гаркнула и тяжело улетела прочь, хлопая крыльями так неожиданно, что Акакий едва заметно вздрогнул. И сразу замер снова. Глаза он не открывал. Сейчас лишнее движение могло все испортить. Поэтому бес сидел неподвижно и полагался только на слух, нюх и то странное бесовское чутье, которое редко подводило его в подобных случаях.
Теперь появились шаги. Одни тяжелые, медленные, с неприятной уверенной поступью существа, которое давно считает этот лес своим. Другие легкие, сбивчивые, почти бессмысленные. Судя по всему девичьи. А потом Акакий услышал дыхание. Тяжелое, хриплое, будто внутри чьей-то груди медленно ворочался зверь, слишком большой для человеческого тела. Иногда в этом дыхании проскальзывало тихое рычание, которое существо пыталось удержать внутри себя.
Новая девушка шла рядом с ним совершенно послушно, будто лунатик. Ее платье тихо цеплялось за высокую траву, тонкая ткань шуршала при каждом шаге, но сама девушка не произнесла ни звука. Существо медленно провело ее через поляну и остановилось среди остальных невест. Послышался тихий шелест ткани. Жених усаживал новую девушку рядом с другими.
Очень скоро шаги снова двинулись по кругу. Тяжелые, неторопливые. Существо ходило между сидящими невестами, время от времени останавливаясь возле кого-то из них. Иногда слышалось, как шуршит платье или приминается трава, и тогда одна из девушек оказывалась пересаженной чуть ближе к центру или наоборот дальше к краю поляны. Акакий этого не видел, но слышал. И чем дольше бес слушал все это, тем сильнее ему становилось не по себе.
Потому что в происходящем не было обычной жестокости нечисти. Существо двигалось среди девушек почти заботливо. Медленно. Осторожно. Будто действительно пыталось понять, где каждой будет лучше сидеть. Словно оно не собирало жертв, а готовило что-то важное и давно ожидаемое.
В какой-то момент шаги прошли совсем рядом с ним, и бес почувствовал легкое движение воздуха возле лица. Вместе с ним пришел запах сырой древесины, болотной воды и чего-то старого, давно сгнившего, но все еще упрямо продолжающего ходить по земле. Пальцы Акакия едва заметно напряглись под складками платья, но глаз он так и не открыл.
Тем временем Иоанн уже был совсем близко. Он двигался между деревьями осторожно, стараясь не задеть ни ветки, ни сухой хвои под ногами. Сквозь сосны поляна уже хорошо просматривалась, и теперь он видел высокий темный силуэт жениха, медленно ходившего между сидящими девушками. Пока все шло именно так, как они рассчитывали.
А потом существо вдруг остановилось. Резко. Несколько секунд над поляной стояла полная тишина. Потом послышался глубокий медленный вдох. Еще один. Жених принюхивался. И почти сразу Иоанн понял, что существо почувствовало что-то чужое. Его шаги изменились. Теперь он двигался не кругами. Теперь он медленно шел прямо к Акакию.
Бес это понял. Тем самым холодным звериным ощущением где-то глубоко внутри. Оно приближалось медленно, тяжело, и Акакий по-прежнему не видел его лица. Только слышал шаги совсем рядом и чувствовал, как вместе с ним по поляне ползет что-то старое и мертвое.
Шаги остановились совсем рядом. Настолько близко, что Акакий уже чувствовал тяжелое сырое дыхание. Еще секунда и оно бы коснулось его. Акакий резко вскочил с места, так что проклятая фата снова слетела набок, а старое платье жалобно затрещало на плечах.
— Ну здравствуй, женишок. Невеста заждалась.
И сразу бросился вперед. Удар был коротким, резким, снизу в челюсть. Но ощущение было такое, будто кулак врезался не в человеческое лицо, а в сырое дерево. Жених только качнул головой.
Теперь Акакий видел его совсем близко. Высокий, почти огромный, в старой свадебной рубахе, давно потемневшей от грязи и времени. Волосы спутались в мокрые пряди, между которыми застряли листья и мох, а кожа выглядела серой и влажной, словно лес медленно превращал его во что-то свое. Но страшнее всего были глаза. Не звериные. Не мертвые. Усталые. Так смотрят люди, которые слишком долго чего-то ждут и уже сами не помнят чего именно.
Жених ударил в ответ. Без замаха. Без ярости. Просто двинул рукой вперед, и Акакия отбросило через половину поляны. Бес влетел плечом в старый столб, рухнул в траву и тут же перекатился в сторону, потому что рядом уже тяжело опустилась чужая нога.
Это был Иоанн. Сила ударила раньше него самого. Золотистая вспышка прорезала темноту и врезалась существу прямо в грудь, но вместо привычного удара свет разлетелся в стороны, будто налетел на каменную стену. По поляне прокатился порыв ветра, старые ленты взметнулись между соснами, несколько девушек повалились набок, но сам жених только слегка качнулся. Это на мгновение сбило Иоанна с толку. Совсем на мгновение. Он быстро выдохнул и мрачно сказал:
— Ну что ж. Значит, по старинке.
А потом сам бросился вперед. Драка сразу стала тяжелой и грязной, без красивых движений и без попыток выглядеть героями. Иоанн бил жестко и коротко, целясь в горло, в челюсть, под ребра, Акакий налетал сбоку, пытаясь сбить существо с ног, но жених двигался с пугающей легкостью для такой туши.
Он был сильнее. Намного сильнее человека. Но двигался не как зверь и не как нечисть, привыкшая рвать добычу. В нем вообще не было животной ярости. Он словно просто пытался оттолкнуть от себя что-то мешающее.
Иоанн снова ударил его в лицо, потом сразу в живот, пытаясь хотя бы сбить с ног, но ощущение было такое, будто он дерется с мокрым дубом. Жених перехватил его руку и сжал так, что кости опасно хрустнули. Иоанн скривился, но тут же врезал свободным кулаком прямо в висок существа. Акакий в этот момент прыгнул ему на спину.
— Да упади ты уже, полено!
Жених резко дернулся назад и просто швырнул беса через плечо. Акакий рухнул в траву, перекатился, вскочил снова и тут же получил удар в грудь, от которого воздух вышибло даже из его бесовских легких.
— Нет, Святоша, — прохрипел он, сплевывая кровь в траву. — Это уже просто унизительно.
Иоанн снова налетел спереди, теперь уже почти в открытую пытаясь завалить существо массой. Они сцепились на мгновение, и только тогда стало понятно, насколько жених чудовищно силен. Он удерживал Иоанна одной рукой за горло, медленно сжимая пальцы, а второй отбивался от Акакия, который молотил его по ребрам.
Но страшнее всего было другое. Жених до сих пор не пытался убить их. Он мог. Оба это уже понимали. Несколько раз существо ловило их на ошибках так легко, что любая обычная нечисть на этом месте уже разорвала бы шею или проломила грудь. Но вместо этого он только отталкивал их. Швырял. Удерживал. Будто они раздражали его не больше, чем шумные псы, внезапно выскочившие на дорогу.
Вдруг, из темноты между соснами вылетел огненный шар. Колобок врезался в жениха с такой силой, что по поляне прокатился настоящий удар воздуха. Иоанна и Акакия разметало в разные стороны, старые столбы треснули, теперь все девушки повалились в траву, а вспыхнувшее адское пламя на мгновение осветило весь лес багровым светом. Но, Колобок тоже отскочил. С таким звуком, будто влетел не в живое существо, а в каменную стену. Огненный шар перекувыркнулся по земле, вспахивая мох и траву, потом резко остановился и удивленно оскалился.
— Это еще что за чудо-юдо?!
Жених только слегка качнулся. Иоанн, тяжело дыша, поднялся на одно колено и по-настоящему нахмурился. Его не брало ничего. Ни сила. Ни пламя. Ни удары.
Существо медленно повернуло голову в сторону Колобка, и в этот момент между деревьями мелькнуло рыжее пламя волос. Яга. Она появилась почти бесшумно. Тонкая, быстрая, с растрепавшейся косой и злым взглядом человека, который уже заранее устал разгребать последствия чужих решений. Она вскинула руку, и воздух над поляной сразу потяжелел от колдовства.
В сторону жениха ударила темная волна ведьминой силы. И точно так же разлетелась в стороны. Словно ударилась о невидимую стену. Яга резко остановилась. На ее лице мелькнуло настоящее удивление.
— Что за…
Жених медленно двинулся к ней. И вот тогда Яга разозлилась уже по-настоящему.
— Ах вот как.
Она резко опустила ладонь к земле. Не в существо. В землю. И лес ответил. Сначала где-то глубоко под мхом что-то тяжело треснуло. Потом земля под ногами жениха вздулась, и наружу полезли толстые корни старых сосен. Они обвили ему ноги. Он рванулся вперед и еще два корня выстрелили из земли, обматывая руки и грудь. Древесина трещала от напряжения, земля ходила ходуном, а сама Яга стояла, стиснув зубы и удерживая колдовство обеими руками. Существо сопротивлялось страшно. Медленно поднималось вместе с корнями, будто могло просто вырвать из земли половину леса. Но Яга только зло оскалилась, а Акакий наблюдал за этим с искренней злостью:
— Да стой ты уже, жених недоделанный!
И наконец корни с хрустом придавили существо к земле. Поляна затихла. Несколько секунд слышалось только тяжелое дыхание всех присутствующих. А потом бес, лежавший в траве среди клочьев свадебного платья, радостно выдохнул:
— Ягодка! Ты как всегда вовремя...
И тут же замолчал. Потому что вспомнил, как именно сейчас выглядит. Колобок повернул к нему свою зубастую морду и на несколько мгновений буквально онемел от счастья.
— Нет… нет, подождите… — прохрипел он. — Это что, фата?! Это фата?! И платье. Клянусь челюстью, бесятина в свадебном платье и фате...
Акакий медленно прикрыл глаза.
— Заткнись, тесто...
— Нет, я сейчас лопну! Святоша, это ты нарядил беса невестой?! У него кружево на рукаве! И цветочки!
Акакий сел в траве и мрачно посмотрел сначала на кружево, потом на Иоанна.
— Ненавижу вас обоих.
— Главное план сработал, ну почти, — спокойно сказал Иоанн.
— Вам помочь подняться, Акакия Прекрасная?! — всхлипывая, прогоготал Колобок, уже не способный остановиться.
Акакий опустил взгляд на остатки платья, выругался так грязно, что даже Яга коротко поморщилась, и сорвал с головы фату. Иоанн тем временем подошел ближе к Яге, не сводя взгляда с придавленного корнями жениха.
— Что вы тут делаете?
Яга все еще удерживала корни, и по напряженному лицу было видно, что дается ей это совсем не легко.
— Забеспокоилась, — коротко ответила она. — Вы из монастыря давно должны были вернуться. Ни вестей, ни следов. Мы пошли вас искать. А потом такой фон по лесу пошел, что даже мертвого разбудить можно.
Колобок довольно клацнул зубами.
— Вот мы и пошли искать двух идиотов. И, как оказалось, очень вовремя.
Жених постепенно перестал сопротивляться. Сначала еще дергал плечами, натягивая корни, но потом движения стали слабее, медленнее, а вскоре он и вовсе замер, только тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. Но даже теперь взгляд его не был направлен ни на Ягу, ни на Иоанна. Он смотрел на девушек. Постоянно. С какой-то страшной, измученной тоской, от которой поляна становилась еще более жуткой.
Яга медленно подошла ближе. Очень осторожно. Опустилась на колено возле существа и положила ладонь на толстый корень, обвивший его грудь. Глаза ее на мгновение потемнели. Лес вокруг тихо зашуршал. Она пыталась прощупать существо через корни. Несколько секунд ничего не происходило, потом Яга резко нахмурилась.
— Странно.
— Что именно? — спросил Иоанн.
— Не могу нормально ухватиться. Будто внутри у него… пустота и лес одновременно.
Она снова закрыла глаза, пытаясь проникнуть глубже, но почти сразу раздраженно выдохнула и убрала руку.
— Нет. Не получается.
Иоанн некоторое время молча смотрел на существо. Потом подошел ближе.
— Попробуем вместе.
Акакий сразу поднял голову.
— Святоша.
— Все нормально. Я аккуратно. Честно.
Яга коротко кивнула. Он опустился рядом с ней, коснулся ладонью корня и закрыл глаза. Сила отозвалась почти сразу. Осторожно потянулась внутрь, туда, где под слоем леса, боли и колдовства еще оставалось что-то человеческое.
Яга резко вдохнула. И мир вокруг исчез. Перед ними вспыхнуло чужое воспоминание.
Лето. Яркое. Живое. Молодой парень смеется, сидя на берегу реки рядом с девушкой. Обычная деревенская девчонка, темноволосая, худенькая, с венком из ромашек. Они целуются, смеются, валяются в траве, и в этом воспоминании нет ничего страшного. Только обычное человеческое счастье.
Потом картинка дрогнула. Появилась другая девушка. Моложе. Красивее. С длинной русой косой и ясными глазами, от которых парень уже не может отвести взгляд. Старая любовь начинает меркнуть быстро и жестоко. Теперь он смеется уже с другой. Гуляет с другой. А первая девушка смотрит на это издалека. И с каждым новым воспоминанием в ней все меньше боли и все больше ненависти.
Картинка снова меняется.
Лес. Ночь. Эта самая поляна. Только тогда она еще выглядела живой. На ветках висят свежие ленты, стоят столы, в траве горят свечи. Девушка с темными волосами ходит между них босиком, и что-то шепчет дрожащими губами.
Колдовство. Старое. Темное. Отчаянное. Земля под ее ногами начинает шевелиться. А потом рядом появляется невеста. Та самая. Красивая. Молодая. Но взгляд ее пуст. Она идет через поляну спокойно, будто во сне, и даже не сопротивляется, когда другая девушка берет ее за волосы и медленно перерезает ей горло. Кровь темнеет в траве. А ведьма шепчет ей прямо в лицо:
— Ты сгниешь здесь. Прямо на этом месте. И ты исчезнешь, а он будет вечно искать тебя… но никогда не найдет.
Другая картинка. Дом. Темная деревенская изба. Парень спит на лавке, не зная, что уже произошло. Дверь медленно открывается. Входит темноволосая девушка. Спокойная. В руке у нее нож. Она подходит к нему, долго смотрит в его лицо, а потом резко вонзает лезвие ему в грудь. Парень дергается, захлебывается кровью, пытается вдохнуть, но девушка наклоняется к нему и шепчет:
— Ты не будешь знать покоя. Ты не умрешь… но и не будешь жить. Ты будешь желать ее… но никогда не получишь. Ты будешь искать ее… но никогда не найдешь.
Нож медленно выходит из груди. Кровь течет по рубахе. А голос продолжает:
— И домом тебе станет место, которое должно было быть нашим счастьем… а станет твоим проклятием.
Последнее, что они увидели... поляна. Пустая. Темная. И одинокая фигура жениха среди деревьев.
Иоанн и Яга открыли глаза одновременно. Несколько секунд оба молчали, тяжело дыша после чужих воспоминаний, а потом обменялись короткими взглядами, в которых уже было понимание. Это не было обычное чудовище. Перед ними был человек, которого прокляли настолько страшно, что само проклятие давно проросло сквозь его душу и тело. Жених по-прежнему лежал под корнями неподвижно. Иоанн первым нарушил тишину:
— Он не собирает невест.
Яга медленно кивнула.
— Он ищет одну.
Колобок недоуменно дернул челюстью. Иоанн тем временем продолжил размышлять:
— Но, все это произошло давно… и судя по тому, как выглядели воспоминания, очень давно, много десятилетий назад… почему тогда девушек так мало?
Яга медленно провела ладонью по земле, закрыла глаза, и лицо ее почти сразу стало тяжелым.
— Потому что это не все.
Акакий нахмурился.
— В смысле?
Яга подняла взгляд на поляну.
— Тут повсюду кости.
Тишина сразу стала другой. Тяжелее.
— Я чувствую их даже через землю, — тихо продолжила она. — Под травой. Под корнями. Сотни.
Иоанн медленно посмотрел вокруг. Теперь поляна действительно выглядела иначе. Слишком ровная. Слишком старая. Будто лес много лет пытался спрятать под собой что-то огромное и страшное. И теперь стало заметнее, что не на всех девушках платье сидит по фигуре. Их надевают, а потом снимают. Яга тяжело выдохнула.
— Думаю, он ищет свою невесту каждое лето. Тогда все и произошло. Жара, свадьба, лес… Проклятие просыпается вместе с этим временем. А потом он снова уходит в свое полумертвое забытье до следующего года. Типа впадает в спячку или что-то типа того...
Иоанн медленно кивнул.
— Это объясняет, почему он все время пересаживает девушек. Он пытается найти похожую. Или сделать похожей.
Иоанн смотрел на жениха с неожиданно тяжелым выражением лица.
— Черты лица. Волосы. Глаза. Может быть, улыбку. Что угодно. Он уже не помнит ее как помнил человеком. Только чувствует, что среди них должна быть "та самая".
Акакий медленно выдохнул сквозь зубы и провел ладонью по лицу.
— Адское пекло… как же это мерзко. Даже для нас.
Он помолчал секунду.
— И грустно.
Колобок рядом тихо прихрюкнул, явно придумав какую-то шутку про лесную свадьбу и безумного жениха, но почему-то решил промолчать. Несколько секунд все просто стояли, слушая только треск корней и тяжелое дыхание придавленного к земле существа. Потом Иоанн тихо спросил:
— Что будем делать?
— Убить его не получится, — сразу ответила Яга. — Вы сами видели. Заклятия его не берут, как и кулаки. Уверена и нож нам не поможет. Он уже не совсем живой и не совсем мертвый. Проклятие держит его крепче любой магии.
Иоанн посмотрел на нее.
— Тогда как?
Яга долго молчала. Потом медленно подняла взгляд.
— Нужно снять проклятие.
Акакий сразу скривился.
— Замечательно. Всего-то.
Но Яга была совершенно серьезна.
— Это проклятие пропитано отчаянием. Та девушка не была ведьмой по природе. Не из тех, кто рождается с даром. Но в тот момент… она чувствовала столько боли, столько ярости и ненависти, что лес ответил ей.
Голос Яги стал тише.
— Такие проклятия самые страшные. Потому что они искренние.
Она посмотрела на жениха.
— И они всегда пожирают того, кто их создает. Я уверена, она умерла давно. И умерла в мучениях.
Иоанн медленно кивнул.
— Что нужно делать?
Яга повернулась к нему.
— Будем действовать вместе. Я начну ритуал очищения и попробую вырвать проклятие из земли и леса. А ты… отпоешь его душу.
Акакий поднял брови.
— Так просто?
— И совсем это не просто, бес.
Яга посмотрела на девушек.
— Если получится, они очнутся. Уверена, их еще можно спасти.
Потом ее взгляд скользнул по поляне, по старым соснам и земле под ногами.
— А что касается остальных… тех, чьи кости давно лежат под корнями… им уже не поможешь. За них можно только помолиться.
Мешкать не стали. Иоанн молча снял с шеи деревянный крест. Яга тем временем, уже опустилась на колени у земли. Колобок и Акакий осторожно усаживали девушек ближе друг к другу, поддерживая тех, кто заваливался набок. Девушки были очень холодными, но дышали ровно.
Ритуал начался. Яга коснулась земли обеими ладонями. Лес вокруг сразу зашевелился. Корни под землей медленно дрогнули, трава зашелестела, старые свадебные ленты начали раскачиваться между соснами, будто сама поляна просыпалась вместе с ее колдовством. Иоанн заговорил почти одновременно с ней. Тихо. Спокойно. Не используя силу. Только молитва.
Слова ложились на лес медленно и тяжело, уходя куда-то глубоко под землю, туда, где уже десятилетиями гнили старые кости и чужая ненависть. Жених сначала дернулся. Потом закричал. И от этого крика у всех по спине прошел холодок. Потому что кричало не чудовище. Кричал человек.
Тело его дергалось под корнями, пальцы впивались в землю. Но постепенно кожа существа потемнела. Она стала осыпаться, словно мокрая кора. Между пальцами пробивались тонкие корни, волосы рассыпались сухим мхом, а сама поляна вдруг тяжело задышала, будто лес наконец получил возможность забрать обратно то, что слишком долго оставалось живым.
Жених закричал снова. И в этом крике была только усталость. И бесконечное человеческое горе. Земля под ним медленно разошлась. Корни потянулись выше, обвивая его тело уже не как пленника, а как что-то, что наконец можно уложить спать. Иоанн не прекращал молитву. Даже когда лицо существа начало меняться.
На одно короткое мгновение сквозь всю эту сгнившую лесную оболочку проступил тот самый парень из воспоминаний. Молодой. Усталый. Совсем обычный. Он медленно поднял взгляд. Посмотрел сначала на сидящих девушек, потом на Ягу, потом на Иоанна. И очень тихо сказал:
— Спасибо.
А потом исчез. Тело рассыпалось влажной землей и сухими листьями, а корни медленно утянули остатки проклятия обратно под землю. И поляна затихла.
Несколько секунд никто не двигался. А потом одна из девушек резко вдохнула воздух и испуганно посмотрела по сторонам. Следом очнулась другая. Потом еще одна. Очень скоро по поляне прокатились тихие вскрики, испуганные вопросы и сдавленные рыдания. Девушки приходили в себя тяжело, будто отходили после долгой болезни. Кто-то сразу начинал плакать, кто-то испуганно отползал от других, не понимая, где находится, а одна из самых молодых вцепилась в руку Яги так сильно, словно боялась снова впасть в небытие.
— Тихо, тихо, — устало сказала ведьма. — Все уже закончилось.
Колобок деловито перекатился ближе.
— Ну… технически не все. Нам теперь еще их по домам развозить.
Очень быстро выяснилось, что девушки действительно были из разных мест. Из дальних деревень, с разных дорог, некоторые вообще не понимали, как оказались в этом лесу. Последнее, что они помнили как услышали чей-то голос или увидели фигуру между деревьев. А потом только туман. И сон.
Одна из девушек, та самая, которую жених привел последней, вдруг замерла, глядя на Иоанна слишком внимательно.
— Это вы… — тихо сказала она. — Я вас видела.
Иоанн нахмурился. А девушка тем временем продолжала говорить, пятясь назад:
— Во сне. Еще до того как...
На поляне сразу стало тише. Девушка побледнела еще сильнее.
— Я видела вас, и землю в огне, и армию демонов...
Акакий коротко покосился на Иоанна. Тот ответил спокойно, почти сразу:
— Понимаю, дитя...
Девушка растерянно моргнула. Иоанн говорил ровно и уверенно, как человек, привыкший успокаивать чужие страхи.
— Темные силы любят играть с человеческим разумом. Они часто принимают чужие образы, чтобы посеять страх или пошатнуть веру. И вашу, и мою. Не позволь тьме захватить себя.
Девушка еще несколько секунд смотрела на него, потом медленно кивнула. Она не чувствовала от него угрозу. Но вот остальные спутники вызывали у нее куда больше вопросов. Особенно Колобок. И Акакий в остатках свадебного платья. Бес мгновенно уловил этот взгляд и тяжело вздохнул.
— Да-да, понимаю. Вид у нас сейчас не самый церковный.
Он раздраженно дернул кружевной рукав.
— Между прочим, ради вашего спасения мне пришлось надеть вот это. И честно признаюсь, девочки… не понимаю, как вы в них ходите.
Он поморщился.
— Это же жутко неудобно. Хотя не спорю… красиво.
Несколько девушек невольно улыбнулись. Напряжение начало понемногу отпускать. Акакий сразу оживился.
— Вот. Уже лучше. Живые люди это хорошо. А то я за ночь столько молчаливых невест насмотрелся, что еще немного и сам бы начал песни свадебные петь.
— И начал бы, в усладу девушкам, — прыснул Колобок.
— Обойдешься. К тому же, слуха у меня совсем нет.
Колобок довольно захрюкал от смеха. Яга тем временем устало сказала:
— Ладно. Надо увести вас отсюда подальше.
Девушки послушно закивали. Теперь, когда ужас начал отпускать, они смотрели на своих спасителей уже иначе. Все еще настороженно, все еще с опаской…, но страха в этих взглядах становилось все меньше. И когда Иоанн первым пошел вперед, девушки после короткого колебания все-таки двинулись следом.
Продолжение: https://dzen.ru/a/agwpIRtXgmS_RdZZ?share_to=link