— Зоечка, ну зачем тебе эти бумажные хлопоты? Дай Вадиму доверенность. Мужик сам съездит, налоги оплатит, с квитанциями разберется. Тебе отдыхать надо, вон какие синяки под глазами!
Тамара Ильинична щебетала сладко, а от ее дешевых цветочных духов на моей кухне было не продохнуть. Она сидела за моим столом, пила чай из моей любимой кружки и щедро резала мою же краковскую колбасу. Вадик, муженек мой ненаглядный, только усердно кивал с набитым ртом.
Дачу в Подмосковье я строила сама. Десять лет на двух работах горбатилась, экономила на всем, каждую доску помню. А тут — нате вам. Забота со всех щелей поперла.
Сдуру ведь согласилась, уши развесила. Скатались мы в нотариальную контору. Нотариус скороговоркой зачитал бланк, я краем уха услышала про «право управления и отчуждения». Вадик тут же зашептал в плечо, что это просто стандартная форма для налоговой, чтобы везде пускали без лишних вопросов. Я и подписала.
И вот тут-то Вадика словно подменили.
Приезжаем на дачу в субботу. Он выходит из машины, несет пакет с углем. И вместо того чтобы идти к мангалу, швыряет грязные, в саже, шампуры прямо на чистую скатерть веранды.
— Зоя, метнись за пивом. И мясо замаринуй, только куски побольше режь. Я после работы вымотался.
С какого перепугу ты тут раскомандовался? Пришел ко мне с одним пакетом три года назад, даже коммуналку ни разу не оплатил, а теперь барина включил.
Я промолчала. Собрала шампуры, пошла на кухню. Думала, поиграет в хозяина жизни и успокоится.
А через месяц зазвонил телефон. Неизвестный номер.
— Зоя Николаевна? Это агентство недвижимости. Мы с вашим супругом сделку на завтра на десять утра назначили. Покупатели просят уточнить, вы газонокосилку вывозите или в стоимость оставляете?
Я так крепко вцепилась в край кухонной столешницы, что пальцы заломило. Какая сделка? Какие покупатели?
— А за сколько продаем? — спрашиваю, а у самой голос чужой, скрипучий.
— За пять с половиной миллионов. Как Вадим Викторович и просил. Срочная продажа, он им хорошую скидку сделал.
Трубку я положила мимо аппарата. Меня просто затрясло от такой наглости.
Вечером приезжаю с работы. Вадим смотрит телевизор, закинув ноги в уличных носках на подлокотник.
— Вадик, — говорю, стягивая куртку. — А Кристина, сестра твоя, как там поживает?
Он тут же подобрался. Телевизор сделал потише.
— Нормально. Бизнес открывает. Глэмпинг в лесу строить будет, палатки там всякие для богатых. Ей только вложиться надо капитально на старте.
— И ты, конечно, решил помочь.
Вадим вскочил с дивана. На лице — ни капли вины, только раздражение.
— А ты как думала? Ты на этих грядках своих скоро сгниешь, а Кристина нам долю в бизнесе обещает! Я о нашем будущем думаю, перспективу вижу! А ты как собака на сене со своей халупой уселась! Мы семья, мы должны крутиться!
Семья, значит. Мой дом тайком продать, чтобы его сеструха в бизнесвумен играла. Видали такого дельца? За чужой счет в инвесторы подался.
Утром я встала пораньше. Сказала, что записана к стоматологу. Сама пулей поехала к нотариусу.
— Отзывайте доверенность, — говорю и кладу паспорт на стол. — Прямо сейчас. В базу вносите.
Всё сделали за пятнадцать минут. Я взяла бумагу, села в машину и поехала по адресу агентства.
В переговорной было душно, гудел старый кондиционер. За столом сидели все. Вадик в новой рубашке, которую я ему на день рождения дарила. Рядом покупатель — крупный лысый мужик в кожаной куртке, с ним жена. Риелтор раскладывает перед ними распечатанные договоры купли-продажи.
Вадим меня увидел. Сначала дернулся, а потом натянул снисходительную улыбку.
— Зоя, ну ты чего приехала? — говорит он мягко, но глаза злые. Берет меня за локоть и тянет к двери. — Не позорь меня при серьезных людях. Иди в машину подожди, у тебя опять давление скачет, таблетку выпей.
Я выдернула руку. Молча подошла к столу и положила перед риелтором нотариальный бланк.
— Сделки не будет. Доверенность отозвана два часа назад. Я собственник, и дом не продается.
Стало слышно, как за открытым окном где-то вдалеке сигналит мусоровоз. Риелтор уткнулся в бумагу. Покупатель медленно перевел тяжелый взгляд на Вадима.
— Это что за цирк? — хрипло спросил мужик.
Вадик заметался. Лицо пошло красными пятнами.
— Зоя, ты совсем ненормальная?! — зашипел он, брызгая слюной. — Я уже аванс под расписку взял! От своего имени! Два миллиона наличными! Деньги вчера Кристине на счет ушли, она стройматериалы оплатила!
— Кому взял, тому и отдавай, — ровно ответила я. — А моя недвижимость при мне останется.
— Я твой муж! Я обещал людям!
— Ты тут никто, Вадик. И звать тебя никак.
Покупатель тяжело поднялся со стула. Сложил руки на груди.
— Значит так, коммерсант, — мужик шагнул к Вадиму. — Либо завтра к вечеру на этом столе лежат мои два миллиона, плюс компенсация за мое потраченное время. Либо твой глэмпинг мы устроим в багажнике моей машины. Ты понял меня?
Вадим грузно осел на стул. Рубашка на спине потемнела от пота. Он смотрел на меня жалко, губы тряслись.
— Зой… ну ты чего. Ну Кристине же надо было. Бандюги же убьют. Мы бы потом тебе студию купили. Маленькую.
— Студию себе купишь. На сдачу от долгов.
Я развернулась и вышла из духоты на улицу. Дышать сразу стало легко.
Домой ехала не торопясь. Вызвала мастера. Замки в квартире сменили за полчаса. Вещи Вадика — два старых чемодана и коробку с его дешманскими удочками — я выставила за дверь на лестничную клетку.
Вечером начался настоящий террор. Телефон раскалился от звонков свекрови.
— Ты что натворила, бессовестная! — надрывалась в трубку Тамара Ильинична, пытаясь выдавить слезу. — Ты мальчика под монастырь подвела, бандитам скормила! Да я на тебя в суд подам, ты это специально подстроила, чтобы его в долги загнать!
— Пусть Кристина свои почки продает, раз бизнес такой прибыльный, — ответила я и отправила весь этот семейный подряд в черный список.
Вадик три дня ночевал у друзей на кухне. Потом к мамке уехал под юбку. Недавно слышала от общих знакомых, что свекровь заложила свою «двушку» микрофинансовой организации под бешеные проценты, чтобы сыночку спасти от сурового покупателя с его распиской. Теперь сидят на макаронах, зато с гонором.
А я на даче новую беседку поставила. И камеры на ворота повесила. На всякий случай.
Любителей въехать в рай на чужом горбу жизнь рано или поздно сбрасывает лицом в грязь. Земля круглая, и за всё приходится платить. И поделом.