— Знакомьтесь, моя домашняя клуша. Жена, то бишь.
Вадим довольно заржал, обводя взглядом своих менеджеров. Молоденькая секретарша, от которой на метр разило приторным вейпом, угодливо захихикала.
— Человек сугубо бытовой, — вещал мой благоверный, размахивая шпажкой с оливкой. — Сидит дома, бумажки свои бухгалтерские перекладывает. Ни амбиций, ни хватки. Зато борщ варит, скажи, Жанночка? Учитесь, девочки, пока я жив.
Я стояла с пластиковым стаканчиком дешевого шампанского и смотрела на этого павлина. Пиджак, который я же ему выгладила утром, натянулся на сытом пузе. Лицо красное, потное от духоты снятого для корпоратива лофта. Но гонору столько, будто он минимум нефтяную вышку прикупил, а не конторку по перепродаже стройматериалов держит.
— Вадим, ты бы закусывал, — спокойно сказала я, сцепив пальцы так, что кольцо больно впилось в кожу.
— А ну цыц! — он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. — Тут люди серьезные дела обсуждают. Иди вон, тарелки пустые собери, не стой столбом. Не порть мне авторитет перед коллективом.
Дома он вообще берегов не видел последний год. Грязные носки вперемешку с пустыми пивными бутылками раскидывал по всей однушке. А чуть что: «Я бизнесмен, я фирму тащу, а ты приживалка на моей шее! Твое дело — молчать и обслуживать».
Двадцать лет я главным бухгалтером отпахала. Приживалка, значит.
Полгода назад бездетная тетка из Питера продала свою недвижимость и переехала в дом престарелых, а деньги перевела мне. И не просто перевела, а оформила всё через нотариуса договором целевого дарения на мой личный счет. Чистая тридцать шестая статья Семейного кодекса. Мое личное имущество, к которому Вадик не имеет ни малейшего отношения.
Мозгов у меня хватило, чтобы миллионы под матрасом не гноить. Я удачно вложилась — выкупила весь третий этаж в бизнес-центре «Агат». В том самом, где мой муж-бизнесмен снимал офис для своей «империи».
Он, естественно, был ни сном ни духом. С какого перепугу мне перед ним отчитываться?
Я аккуратно поставила недопитый пластиковый стаканчик на край стола, развернулась и пошла к выходу под пьяное улюлюканье мужа. Скандалить не стала. У меня был план куда интереснее.
Утром я не стала жарить ему сырники. Вызвала такси и поехала в «Агат». Поднялась на свой этаж, зашла в кабинет управляющего, включила гудящий кондиционер и налила себе из автомата отвратительно кислый эспрессо.
В девять ноль-ноль телефон на столе завибрировал. На экране высветилось: «Вадик».
— Ты где шляешься?! — заорал он в трубку так, что мне пришлось отодвинуть динамик от уха. — Тут беспредел! Нас не пускают! Охрана на входе тормознула, магнитные пропуска заблокированы!
— Какие пропуска, Вадик?
— В офисе! Тут двери опечатаны! Какая-то сволочь выкупила этаж и закрыла нам доступ! Я сейчас ментов вызову, я им всю контору разнесу!
— Вызывай. Заодно объяснишь им, почему твоя фирма три месяца за аренду не платит.
На том конце провода послышалось тяжелое сопение.
— Ты… ты откуда про долг знаешь?
— Я твой новый арендодатель, Вадим. И согласно 359 статье Гражданского кодекса, я удерживаю твое имущество до полного погашения долга. Твои компьютеры, серверы со всей базой клиентов и кулер остаются здесь.
Он примчался на мой этаж через пятнадцать минут. Взмыленный, с перекошенным лицом. Ворвался в кабинет управляющего и замер, увидев меня в кресле. На лбу блестели капли пота, кадык нервно дернулся.
— Ты? Какого черта ты тут расселась?
— Кофе пью. Плохой, кстати. Надо бы кофемашину нормальную купить на арендные деньги.
Он уперся кулаками в стол.
— Так, стерва. Хватит дурью маяться. А ну быстро открыла офис! У меня отгрузка через час! Ты мне весь бизнес порушишь, хапуга! Я сейчас адвокатам наберу, от вас тут мокрого места не останется!
— Звони. Только сначала найди триста сорок тысяч рублей долга. Плюс пени за просрочку. А пока не найдешь — собирай своих девиц с вейпами и чешите в коворкинг.
Спесь с него слетала кусками. Вадим побледнел, оглянулся на дверь, словно проверяя, не слышит ли кто, и вдруг резко сменил тон. Заныл.
— Том… Ну Томочка. Ну мы же семья! Что ты как чужая?
Переобулся в прыжке. Аж тошно стало.
— Семья была вчера, Вадик. До того, как ты меня клушей при всем коллективе выставил.
— Я же в шутку! — он всплеснул руками. — Для авторитета! Мужики бы не поняли, если б я подкаблучника включил! Открой офис, Том, Христом богом молю.
— Вот и вали со своим авторитетом на улицу. И да, домой можешь не приходить. Твои манатки в четырех мусорных пакетах стоят у консьержки.
Он отшатнулся, словно я его ударила.
— В смысле? Квартира общая! Я тебя по судам затаскаю! При разводе всё пополам делить будем, и этаж твой тоже попилим!
Я усмехнулась, доставая из папки выписку.
— Этаж куплен на деньги от целевого дарения, Вадик. Семейный кодекс почитай на досуге, там всё популярно написано — это только моё. А вот твои пять кредиток с просрочками мы в суде с радостью попилим. Как раз пополам.
Я нажала кнопку селектора.
— Ребят, зайдите.
Двое охранников из ЧОПа выросли в дверях мгновенно.
— Проводите гражданина к выходу. И проследите, чтобы он у чужих дверей не терся.
Вадим попятился. Губы тряслись, он открывал рот, пытаясь выдавить хоть слово, но только жалко махнул рукой и поплелся в коридор в сопровождении охраны. Обычный стареющий мужик с пузом и кучей долгов.
Я подошла к окну. Через пару минут внизу, на парковке, появилась сутулая фигура. Вадим пнул колесо своей кредитной машины, схватился за голову и осел на корточки прямо в грязный снег.
Я сделала последний глоток остывшего кислого эспрессо. Выбросила стаканчик в урну и потянулась к клавиатуре — нужно было составить объявление о поиске новых, более платежеспособных арендаторов.